Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 154

– Вы были правы, доктор, – спокойно произнес мужчина, ставя на пол внушительных размеров чемодан, – Крейсер «Эгиды» уже ушел в гиперпространство. Перед этим мне прислали команду на самоуничтожение. Считайте ваш контракт официально закрытым.

– Не благодарите, мистер Мерч, – доктор с интересом посмотрел на принесенную бывшим корпоративным агентом вещь, – За блокировку сигнала, разумеется.

– Я и не думал, – мужчины общались так, как будто замершие вокруг них гиганты являются не живыми существами, дышащими и чувствующими, а лишь бездушными вещами, – Вы же не предоставите мне свободу?

– Конечно нет, Фаволо. О чем вы? – потер руки доктор, – Если вы получите свободу, присущую большинству нормальных живых существ, то сойдете с ума в течение получаса. Я твердо уверен, что через пять минут ощущения «свободы», такой высококачественный корпоративный клон как вы получит необратимые повреждения нейронных связей! Вот когда придумаете для себя нормальный стимул, тогда давайте его и обсудим! Кстати, что тут у вас?

– Неожиданно многое, – выслушав своего поработителя не моргнув глазом, ответил Фаволо Мерч, – Объект «даос», атаковавший нашу наводчицу, не ставил себе целью тотальную дезинтеграцию всех, кого он обозначил противниками. Разрушив корабли и прекратив функционирование субъекта «Микаэлла», он вновь ушёл в спящий режим. Хотя… даю вероятность около сорока пяти процентов, что он засек мой корабль даже в режиме маскировки.

– Вполне разумно, – оранжевые светящиеся глаза ученого прищурились, – Так что вы мне принесли? Останки наемников, которых сподвигла эта занятная сумасшедшая, которой мы слегка помогли?

– Нет, доктор. Её саму.

Короткий ответ клон сопроводил вскрытием чемодана и извлечением из него аккуратного криоконтейнера, сквозь прозрачную стенку которого была видна отделенная от тела фиолетовая голова чрезвычайно одиозной мьютки, обладающей, по мнению присутствующих (или обладавшей ) крайне узкими, но очень экстраординарными талантами.

– Зачем мне её голова⁈ – удивился доктор Эркштейн, посматривая на замороженную часть тела с определенной благосклонностью.

– Вы запрашивали у меня добычу Кринджа и Короны Гималаев, если она будет доступна, – покладисто кивнул корпорат‑клон, не демонстрирующий ни малейшего дискомфорта от того, что его допрашивают прямо у шлюза, не дав перевести дух с дороги, – Эта миссия потерпела крах. На следующую я хочу получить команду из этой женщины и синта, которого вы готовите. Они послужат для меня ищейками. Клонируйте ей тело, доктор.

– Не проще ли будет просто реанимировать одну голову?

– Боюсь, что нет, доктор. Без полного комплекта, включающего в себя работающую гормональную систему и… вагину, наша помощница будет бесполезной.

– То есть, мне и в работу мозга ей не вмешиваться, я правильно понимаю?

– Наши усилия не принесли особого результата, невзирая на потраченные ресурсы. Эта особь продемонстрировала нечто диаметрально противоположное.

– Как мне не обидно, но ты абсолютно прав, Фаволо. Идем, займемся делом! – нетерпеливо распорядился доктор, изрядно соскучившийся по общению.

– Мне и персоналу требуется полноценная рекуперация. Немедленно, если вы не возражаете.

– … хорошо! – Эркштейн, закатив глаза, забрал у клона контейнер с замороженной головой, – Приступайте! Я пока займусь твоей… принцессой!

Происходящее на планете и последствия в виде отбывающих надзирателей, могли бы уже считаться для Дональда победой, ученый‑нелегал сбросил с себя тугой ошейник корпоративного присмотра, не выходя за очень тесные рамки своих ограничений… однако, Эркштейн попросту не умел плавать мелко, а сейчас, к тому же, оказался заперт на самой закрытой планете в Галактике.

Точнее, таковой она была раньше . Теперь, когда весь титанический орбитальный комплекс подвергся чудовищному саботажу, улететь с Земли стало возможным, совсем даже нетрудным, делом. Правда, большая часть тех, кто уже готовится к побегу, подобных самому доктору, понятия не имеют, что будут делать в космосе, куда лететь, за что хвататься. Их переловят и уничтожат. Сам же человек с оранжевыми глазами не имел ни малейших сомнений в успехе такого элементарного предприятия, но… не собирался покидать Землю без объекта «Криндж».

Да, поймать этот выдающийся экземпляр пока не удавалось. Тот, как будто зная все страхи и опасения руководства «Эгиды», аккумулировал известность и дурную славу просто невероятными темпами, заинтересовав, казалось, каждую силу, каждую фракцию, каждую организацию на Земле. Однако, в процессе своего героического похода, сбежавший когда‑то от доктора здоровяк в изобилии оставлял свои генетические образцы, причем, в самых неожиданных местах. Попадая в руки Эркштейна, эти капли крови, клочья кожи и волосы, демонстрировали криминальному гению то, чего он никогда бы не смог разглядеть под микроскопом в той, первой, маленькой лаборатории.

Теперь ученый куда лучше понимал, что двухметровая горилла с оливковой кожей, так ловко уходящая от его внимания, является куда большим, чем ему хотело показать руководство корпорации «Эгида». Намного большим.

В прошлом, корпорации, расцветшие среди звезд, не просто так вернулись на родную планету почти одновременно. Таким организациям не присуща ностальгия. Они пришли на запах конкурента, консолидирующего под собой достаточно ресурсов, чтобы тоже воспарить в небеса… только под убийственными для прочих лозунгами. Слишком актуальными, слишком удобными, чересчур невыгодными. Корпорации вернулись, чтобы уничтожить «Атомстрой» и его корни. Те самые корни, что смогли породить сверхтехнологию, создавшую объект «Криндж».

Закончив с установкой головы неправильной мутантки, погруженной в очередной резервуар с питательной средой, доктор Эркштейн вновь уселся перед мониторами, открыв на двух соседних два собранных им досье. На одном экране светились данные по проекту «Криндж», на другом была информация по лучшему помощнику доктора, объекту «Фаволо Мерч».

Фаволо, сейчас предающийся рекуперации, был совершенством с точки зрения человеческих корпораций. Вычищенный, выправленный, редактированный геном, полностью срежессированное развитие организма. Масса идеально калиброванных имплантов, усилителей, заменителей и дополнителей. Получеловек‑полумашина, безусловно самый эффективный исполнитель на всей планете. То, что он не умел, лежало подготовленными данными в его банках памяти. То, что он не знал, могло быть получено им с помощью встроенной гиперсвязи. То, что он не мог – являлось неисследованными территориями, так как агент мог всё. В разумных пределах, разумеется, иначе бы Криндж уже был в одном из этих резервуаров.

Однако… рассматривая параметры своего помощника, Дональд Ти Эркштейн не мог отрешиться от одной навязчивой мысли. Он смотрел на дешёвку .

На идеально отлаженный механизм, гвоздями приколоченный к инфраструктуре. Удешевленный, оптимизированный, хрупкий в своей сути, требующий немыслимо огромной индустрии для воспроизводства. Обладающий потрясающими возможностями, но уже деградирующий, медленно и неуклонно. Вместе с сигналом саморазрушения, блокированным устройствами Эркштейна, улетающие корпораты отключили и тестовый стенд агента, превратив тонкий механизм в кучу горелых запчастей. Не то чтобы он нужен был, этот стенд, у Дональда не было ресурсов, чтобы восстанавливать тонус агента Мерча, но… это был показатель. Острейший скальпель, способный рассечь молекулу, уже начинал необратимо тупиться.

С другой стороны, была идиотски брутальная рожа существа, которое триста лет мыкалось по радиоактивным пустыням. Его кусали, жалили, рубили, резали, кромсали, прожигали насквозь лазером, травили токсинами и топили в невообразимой дряни. Существо вставало, отряхивалось и шло дальше. Его жгли, взрывали, вырывали клочья мяса, роняли, били телекинетическими ударами, ломали напополам… а оно вставало, ворчало и шло дальше. Триста лет с неполноценным разумом ребенка в теле, которое сопротивлялось даже процессу перезаписывания личности.