Криндж. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 133

– А чё мы сразу там бухать не начали?!!

///

Пока компания пьяных цвергов, вместе с их отключившейся лысой предводительницей, сваливала со своего транспортировочного узла, подводная лодка с Вириенной на борту направлялась к Порту Еретиков. Маленькая фиолетововолосая цверг сидела за компьютером, в бешеном темпе набирая код для разных программ, её глаза горели нездоровым огнем, а на вечно бледных щеках царил яркий, не менее нездоровый, румянец.

Безумие имеет множество форм, каждая из которых богата оттенками и нюансами, но самые высшие, самые лучшие, самые продуктивные формы сумасшествия даруют своему носителю высочайшую ценность, которая только может осенить разумного. Везде, всюду и всегда, люди, имеющие отношение к творчеству, поклоняются вдохновению. Оно капризно, оно мимолетно и зыбко, но если за дело берется безумец…

…если он берется за любимое дело.

…если он берется со всей страстью, что копилась двадцать восемь лет…

Вдохновение пылает в нём неугасимым пожаром. Жаркой топкой, в которую не нужно подкидывать угля. Скорее наоборот, нужно опасаться, что стихия вырвется изнутри одним всесокрушающим потоком!

А ведь это было еще не всё. С Вириенной, к тому же, поиграли в пони!

Глава 12

Отвратительные твари и где они обитают

– Необитаемый остров… – пробурчал я, душа особо активную плесень, облепившую моё лежащее тело, – Охренеть какой необитаемый!

Вириенна, благослови боги её мелкую мрачную задницу, не только опошляла меня, пока лодка шла до этого проклятого острова, но еще и говорила ртом во времена, когда тот был свободен. Говорила, причем, вещи нужные и важные, точнее те, что могут пригодиться Кринджу на зараженном разной дрянью острове. В частности – о второй форме разумной жизни, которую привлекают вот такие отравленные места.

– «Ты можешь найти поселение жнецов, Криндж», – говорила она, – «Но будет намного хуже, если они найдут тебя».

Чтобы понять, кто такие жнецы, надо сначала вернуться к тем ходячим мертвецам, блюющим зеленкой, которых я встретил на пути в Перекресток. Как можно легко догадаться, это были не совсем мертвые люди, а хомо сапиенсы, зараженные космической болезнью, обожающей высокоразвитые белковые формы жизни. Организмы, пораженные этой дрянью, начинают медленно мутировать, но, в основном, не успевают, так как в начальной стадии реально являются ходячими мертвецами, тупыми и кусающимися. Те, что успевают, превращаются в других тварей, вроде баб, от которых я бегал, но не в этом смысл. Смысл в том, что чем выше стадия эволюции пораженных этой болезнью, тем разумнее они становятся, а вот такой шикарной привилегии как сдохнуть от старости… лишены даже самые низовые зомбаки. Их организмы крепки, выносливы, не подвержены времени, постепенно заращивают даже очень тяжелые травмы.

Это, конечно, многих заинтересовало, от полных кретинов до солидных ученых мужей. Всем хотелось стать бессмертными. Дураки, варвары и идиоты периодически жрали этих больных зомби, от чего и сами мутировали в нечто подобное, а ученые пытались обуздать болезнь, добиться физического бессмертия, но с сохранением интеллекта.

Так появились жнецы.

Что такое жнец? Представьте себе… холодец из человека и зомби, залитый в глухой черный скафандр, увенчанный противогазом. Кожи нет, рожи нет, из чувств присутствуют только зрение и слух, крыша поехала давно и надежно. Зато разумен и бессмертен, да, причем даже обладает весьма внушительной регенерацией, поднимающей твари живучесть на уровень зомбака. Один небольшой нюанс: жнец не может усваивать нужные питательные вещества с достаточной эффективностью, поэтому регенерация ложится тяжким стрессом на его внутренние органы, буквально состаривая их. Какое счастье, что он может их заменять на обычные человеческие, не особо считаясь как с мнением донора, так и с генетическими различиями «материала»! Ах да, еще это очень больно, поэтому каждый первый из существующих жнецов… правильно, дети!…сумасшедший социопат, отчаянно пытающийся вернуть себе утраченные чувства и стабильность.

Проще говоря, жнецы – совершенно отбитые чудовища, выбирающие для жизни самые неблагоприятные среды (им на них насрать, отрава и радиация работают для этих сообществ как защита от окружающего мира). Ублюдки балуются всем, что связано с генетикой и работорговлей. Ловят людей, потрошат людей, продают органы людей на запчасти, покупают, экспериментируют, потребляют. Живут в разных зажопинсках и делают сплошное зло, но их особо не трогают, потому как жнецы и Институт тесно сотрудничают и делятся друг с другом исследованиями.

И вот я, весь такой красивый, лежу неподалеку от обнаруженной в химозном болоте базы жнецов, душу плесень между делом. Думаю, что делать.

«Если ты найдешь жнецов, то на острове даоса точно нет. Они не переваривают друг друга».

Такие дела. Еще бы тварям, пользующимся токсичной средой, терпеть того, кто её чистит.

Поэтому я лежу, наблюдаю за кучкой зданий, то ли наполовину утонувших в болоте, то ли вынырнувших из него… и душу плесень. Ярко‑оранжевую, цеплючую, удивительно приятно пахнущую малиной. Наверное, надо её разодрать, что‑то плохо душится…

Слышу вас, вопросы из зала, слышу! Или это плесень ядовитая? Ну ладно, всё равно отвечу, всё‑таки вопрос 'Криндж! Какого лысого дятла ты тут забыл, а не валишь с волосиками назад на место встречи с кораблем, откуда тебя заберет кукукнутая на всё темечко готическая брюнетка с проворотом на маленьких понях?

Ну, во‑первых, времени еще дохрена. Это даже раз. Во‑вторых, база жнецов небольшая и защиты тут никакой, забора и того нету, это даже два. В‑третьих, они тут не картоху растят, а людей на бешбармак разделывают, колют тем всяческую дрянь и в жопу без спроса заглядывают… нет, это не три, это, положим, для души. Три будет в том, что у черных этих ублюдков совершенно точно есть летадло, на котором они и газуют по воздуху, за новыми людьми или водкой.

А мне пригодится что‑нибудь летающее. Понимаете, я Вириенне, конечно, верю, но не от всего сердца. Мы, можно сказать, едва знакомы. Игра в пони, конечно, сближает куда круче, чем даже двадцать лет совместной жизни, но всё равно слегка не то. В общем, мне нужны другие варианты. Страховка. Компренде?

Порвав упрямую плесень на британский флаг, я продолжил наблюдение, крабиком переползя подальше. Ко мне начала мигрировать колония грибов, живших неподалеку в овраге, но пока удалось откупиться от них обрывками плесени. Надо было получше выяснить, что из себя представляют местные жнецы. А то, знаете ли, в Риме можно с ноги войти к банде в гости, потому что ты могуч, вонюч и волосат, а еще покрыт толстым слоем искусственной кожи, которая отражает лазеры и развеивает тепло их импульсов. Тут‑то у меня голая пятка, осколок кирпича и полные штаны энтузиазма.

Вывод был верным и точным, как удар цверга в пах. Поверьте, я знаю о чем говорю. Черные буратины, засевшие посередине крайне токсичного нигде, шлындали по поверхности редко, но зато с оружием, и вид их пушек мне нравился меньше, чем играть в гляделки с Вириенной. Какие‑то очень странные винтовки, сделанные, вроде бы, из пластика, с колбами пузырящейся зеленой жижи, подсоединенной, когда на ремне через спину, а когда и прямо на корпусе оружия. То ли огнеметы, то ли еще какая кака. Сомнительно, что смогу вытерпеть залп из этого дерьма, а вот скафандры жнецов точно должны быть к такому оружию равнодушны.

К тому же, в памяти очень свежи были слова цверга о том, что под черным глухим скафандром прячется чуть ли не натуральный зомби. Такого бить тупыми предметами бесполезно, он того, полужиденький и регенерирует. Тут нужно что‑то тяжелое и острое…

Озадаченный этими умными мыслями, я разочаровал целую колонию непонятных грибов, отползая назад, в дикость пораженных токсинами и радиацией пустошей. Предстояло как следует подготовиться к выносу этого гнезда мутантов‑каннибалов‑извращенцев‑вивисекторов.