Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 18

— Это опасно! — тут же вмешалась мать. — Тела Стылых — это даже не совсем живые организмы. Скорее конструкты, подпитываемые эдрой. И во многом они управляются извне, с помощью Резонатора. Кто знает, может, они могут сохранять связь с Резонатором даже после смерти?

— Даже порубленные на куски? — скептично отозвался я.

— Мы не знаем, как именно устроена эта связь. Был случай. Одно из племён Беловодья отбилось от нападения орды Стылых. И вождь распорядился расставить вокруг поселения колья с их отрубленными головами. А потом через эти головы хозяин орды наблюдал за посёлком. И выжидал подходящий момент…

— Ну, мы ведь не будем такими глупостями заниматься! — воскликнул Полиньяк. — Наоборот. Как раз выясним, на что именно способны Стылые. Ну вы сами подумайте — многие годы про них слышали только всякие байки. А тут у нас в руках — живые образцы… то есть мёртвые, конечно, но… В общем, это же настоящие сокровища!

Варя, слушая восторженные рассуждения жениха, лишь неодобрительно качала головой. Но Полиньяка, когда его обуревает жажда знаний, сложно угомонить.

— Да как вы не понимаете! Изучив Стылых получше, мы можем найти их слабые места. И это поможет нам победить!

— Их слабые места и так известны, — проворчала Дарина. — Они уязвимы к огню. А без своих Резонаторов быстро тупеют.

— Может, есть что-то ещё! — не унимался Жак. — Это обязательно нужно выяснить.

— Знаешь, а я с тобой согласен, — кивнул, наконец, я. — И зря, что ли, мы целую делегацию учёных из университета с собой захватили? Пусть поработают.

Видя, что Дарина хочет что-то возразить, я опередил её:

— А если считаешь, что это опасно — так помоги нашим учёным. Пригляди, чтобы чего-нибудь не напортачили. Кстати, я башку войхула, кажется, так и бросил где-то в «Медвежьем углу». Вот с неё можете и начать.

— Да, конечно. Но я хотел бы посмотреть и на тела человекообразных Стылых. Давай я сбегаю за Софьей Николаевной?

— Да некогда, Жак. Но, так уж и быть, пойдём со мной. Можешь сам там собрать образцы. Только надо поторопиться, а то наши наверняка все останки Стылых за стену выбрасывают.

— Точно! Тогда поспешим!

Полиньяк, обгоняя меня, кинулся к тамбуру.

— Может, Раде что-нибудь поесть приготовить? — спросила Варя вдогонку. — С утра немного бульона осталось…

— Позже. Она пока спит. Просто дождитесь меня.

Дарина удержала меня перед выходом.

— Богдан! Я вижу, ты злишься на меня, — мягко сказала, кладя ладонь мне на грудь. — Из-за Рады. Но поверь, ей это нужно было не меньше, чем всем нам. Чем раньше она научится управляться со своим Даром…

— Да понимаю я. Давай позже об этом поговорим, ладно? — не очень-то вежливо прервал я её.

Выскочил, наконец на улицу, на ходу натягивая шапку и застёгивая ворот кухлянки. Догнал Полиньяка, и вместе мы быстро, почти бегом, направились к южным воротам.

Я действительно всё ещё был зол на Дарину, но сейчас это было не так уж важно. Пик эмоций миновал, когда я убедился, что Раде ничего не угрожает. Перенесла она этот инцидент легче, чем тот раз в Самуси, и во многом за счёт того, что гораздо быстрее прервала поток эдры, хлещущий из её Истока. Это хорошо. Значит, она уже лучше контролирует этот процесс.

Но на этом хорошие новости заканчиваются. Как и в прошлый раз, чудовищная нагрузка не прошла для неё бесследно. И даже с моей помощью ей понадобится как минимум несколько дней для того, чтобы восстановиться. О повторном применении Дара в ближайшее время нечего и думать. А это значит, что мы, по сути, выкинули свой главный козырь в первом же бою.

А ведь против нас даже не вся орда, а только её часть! Судя по всему, бывшая подружка Кречета, Ёлпынг-Най, ещё далеко от острога, а сюда выслала лишь передовой отряд. И что делать, если она заявится сюда со всеми силами?

Улицы крепости бурлили — сейчас было особенно заметно, что народу сюда набилось, наверное, вдвое, а то и втрое больше, чем предусмотрено. Но паники среди гражданских почти не было. Да, шум, гам отовсюду, то и дело слышен женский плач и причитания, но так ведь и причин для этого хватает. Пока мы с Жаком пробирались к воротам, нам по пути попалось десятка два раненых разной степени тяжести. Кого-то тащили на носилках, кого-то вели под руки. Добравшись до южной стены, мы увидели и ещё более печальную картину.

Мертвые. Много, гораздо больше, чем я ожидал. Их оттаскивали с передовой и выкладывали пока прямо на земле, в ряды. Больше всего погибших было со стороны гарнизона — их тела легко узнавались по одинаковым овчинным тулупам со светлыми воротниками. Человек, наверное, тридцать, а то и больше.

Были и потери со стороны Священной Дружины. Мы увидели Демьяна и Ахмада, хмуро стоящих над телом, погруженным на носилки. Подбежали к ним, тоже замерли в некоторой нерешительности.

— Родька? — спросил я негромко.

Демьян кивнул. Сам я едва узнал молодого вампира — так сильно была повреждена голова и верхняя часть тела. Его не спасла даже феноменальная живучесть, характерная для Детей Зверя.

— Много ещё наших полегло?

— С десяток, — отозвался Велесов. — Может, больше. Там, на стенах, ещё разбирают завалы. Путилин и Погребняк там.

— А Борис Георгиевич?

Старый волк мотнул головой в сторону ворот. Ободряюще похлопав его по плечу, я побежал дальше.

Кабанова мы нашли не сразу — сначала пришлось пробиться через бойцов, сгрудившихся перед воротами. Они что-то оживлённо обсуждали.

— Ну, а с этим-то что будем делать? Его же ни туда, ни обратно теперь не вытянешь…

— Может, взорвать его к едрене фене?

— Ага! Чтобы всю округу потрохами закидать?

Пробравшись ближе, я разглядел застрявшего в проёме с наружной стороны стылого носорога. Тот во время последней своей атаки прошиб-таки створки ворот, но завяз в обломках, и в этом положении получил два 65-миллиметровых бронебойных снаряда почти в упор. Сдох, похоже, далеко не сразу, и пока ворочался, застрял уже окончательно. Теперь торчал поперёк прохода, и как убирать эту тушу, не очень понятно.

— Да пусть теперь там и остаётся. Вместо баррикады. Хватит уже здесь торчать, как школяры в зоопарке!

Это был голос Кабанова — уже изрядно осипший, но всё ещё громкий, разносящийся над всей площадью. Мы с Жаком, пробиваясь через толпу, добрались до бывшего преподавателя.

— Одну пушку здесь оставляем, — продолжал командовать тот. — Картечи побольше запасите. И караул из пяти человек должен дежурить здесь круглые сутки. Ефремов!

— Я!

— С этого момента отвечаешь за этот пост. Людей себе сам подбери. Ещё ручных гранат каждый пусть добудет, не меньше, чем по полдюжины на брата.

— А если Стылые всё-таки прорвутся и решётку проломят?

— Заслоны поставьте. Вот тут и вот тут, под углом. С рогатинами, остриями сюда. Если прорвутся — отступите, и ещё какое-то время сможете их сдерживать. Здесь узкое горлышко, впятером можно хоть сотню положить. А если совсем тяжко будет — успеем пулемёт подтащить. Но заслоны чтобы через час уже были!

— Слушаюсь! — козырнул Ефремов и тут же побежал исполнять приказ.

Кабанов, завидев меня, обрадованно кивнул и даже обнял, вцепившись в меня так, что даже сквозь толстую меховую одежду чувствовалось.

— Уф, ну и устроили вы там… — хрипло пробормотал он. — Думал, всю стену разнесёте по брёвнышку.

— Да, не без этого. Вы как? Потери есть?

— Пока двое. И раненых несколько, уже оттащили к госпиталю. Ты сам-то цел? На тебе ж живого места нет!

Выглядел я и правда весьма потрёпанным. Все раны уже успел залечить, но вот разодранную одежду с помощью Аспекта Исцеления не залатаешь. Она ещё и изгваздана вся в чёрной крови Стылых — густой и липкой, как смола. Хорошо хоть, несколько запасных комплектов есть — эту-то, наверное, проще выбросить.

— Ерунда, — рассеянно отмахнулся я. — Меня так просто не прошибёшь. Вам помощь здесь нужна?

— Да управимся, — мотнул головой Боцман. — Лучше на стенах помогите. Да и вообще, надо понять — пойдут эти твари на второй заход или нет. Пока вроде откатились.