Инженер. Система против монстров 12 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 32

Я переключил внимание на голографическую карту. Жёлтая точка ползла по маршруту. Вокруг — размытые границы пеплового облака, подкрашенные красным по данным с дронов. Степан лёг на первый отрезок серпантина — с запада на восток, строго над зоной поражения.

— Прометей, — позвал я. — Начинай засев.

— Принято. Активирую систему, — откликнулся андроид.

Через «Техно-Око» я видел, как на стойках шасси ожили пиропатронные кассеты. Прометей дистанционно разомкнул первый электроспуск. Под фюзеляжем полыхнула короткая оранжевая вспышка — ребристый цилиндр вылетел из направляющей и ушёл вниз, к серой пелене. Секунда — и он загорелся, рассыпая за собой густой белёсо-жёлтый шлейф.

Йодистое серебро.

Горящий патрон кувыркался, опускаясь сквозь облако, и раскалённая магниевая шашка распыляла мельчайший порошок. Миллиарды микрокристаллов разлетались веером, и каждый из них работал как крохотный магнит для воды.

— Засев первого участка — штатно, — сообщил андроид. — Переключаюсь на распылитель.

Я услышал через камеру в салоне тихий гул — заработал насос, запитанный от энергетической батареи. Раствор по шлангам пошёл к штанге. Восемь роторных распылителей под брюхом вертолёта раскрутились, и в следующую секунду из них вырвалась мельчайшая взвесь.

На бортовой камере, смотрящей назад-вниз, это выглядело… Я замер, не донеся вилку до рта. Распылённый гиперконцентрат, перенасыщенный маной, искрился в воздухе. Мерцающий аэрозоль разлетался широким веером и таял в чёрной массе облака, оставляя за вертолётом призрачный светящийся след. Будто кто-то провёл гигантской кистью, смоченной в звёздной пыли. Магическая энергия, вплетённая в молекулы кислоты, пульсировала в каплях бледно-зелёным — точно так же, как светились руки Светланы Николаевны во время синтеза.

— Фиксирую реакцию в зоне распыления, — доложил Прометей. — Алхимический автокатализатор активен. Цепная нейтрализационная реакция развивается. Кислотность среды снижается до расчётных значений.

— Расход реагента? — спросил я.

— Штатный. Текущего запаса хватит на весь маршрут при сохранении дозирования.

Я кивнул и призвал стакан компота. Машина работала. Люди работали. Магия работала. Теперь главное — терпение.

Степан вёл Ка-32 ровно, как по ниточке. Прометей выдавал ему навигационные метки прямо в наушник — курс, скорость, точки разворота. Пилот укладывал тяжёлую машину в развороты плавно, без перегрузок, берёг обессиленного Циклона. Тот поглощал кристаллы для новой работы.

Во время каждого прохода Прометей выстреливал очередную пару пиропатронов, выдерживая равномерный интервал, и одновременно регулировал подачу кислотного аэрозоля через форсунки, меняя напор в зависимости от плотности облака под ними. Третий проход, четвёртый…

На голографической карте передо мной пройденные участки маршрута окрашивались зелёным. Я отслеживал всё — телеметрию двигателей, расход реагента, состояние фильтров и покрытия на лопастях. Нанопокрытие держалось. Сепараторы справлялись. Машина была в порядке.

— Создатель, — прервал молчание Прометей.

— М? — я как раз перешёл к мясу Серокрыла, запечённому в фольге.

— Ваш расход калорий после биологической трансформации вызывает у меня… назовём это обоснованное беспокойство. За последний час вы потребили предположительно четыре тысячи семьсот калорий. Ваш метаболизм ускорен минимум в шесть раз, я бы рекомендовал системное исследование…

— Меня тоже это беспокоит, — честно сказал я, обгладывая кость. — Но прямо сейчас у нас другая проблема. Сколько осталось?

— Семь проходов. Ориентировочно — двадцать четыре минуты.

Я бросил кость, вытер пальцы и уставился на экран. Жёлтая точка ползла по очередному зигзагу. Зелёное пятно обработанной зоны расширялось.

Двадцать четыре минуты спустя Степан заложил последний разворот и выровнял машину.

— Всё, — констатировал он. — Территорию обработали. Маршрут закончен. Кассеты пустые, бак — сухой.

На карте последний участок окрасился зелёным. Весь серпантин от западной окраины Красногорска до поймы Москвы-реки был пройден.

— Подтверждаю, — сказал Прометей. — Расчётный объём реагентов израсходован. Распределение — равномерное. Автокатализатор активен на девяноста трёх процентах обработанной площади. Осталось инициировать осадки.

— Циклон, — позвал я. — Твой черёд.

Метеоролог глубоко вздохнул. Кивнул.

— Начинаю… — проговорил он и вытянул руки вперёд.

Прошло десять секунд. Двадцать. Я видел на камерах «Стрекоз», как серо-чёрная равнина облаков под вертолётом начала меняться. Массы сгущались, стягивались к центру обработанной зоны, словно кто-то медленно закручивал гигантскую воронку. Облако набухало, уплотнялось, темнело — с каждой секундой оно становилось всё тяжелее, впитывая атмосферную влагу.

— Не могу… — вдруг выдавил Циклон. — Масса слишком большая… Не чувствую целиком… Не могу охватить!

Степан чертыхнулся.

— Тебе нужен прямой контакт? — спросил я. Спокойно, без нажима.

Циклон судорожно кивнул.

— Да, — прохрипел он. — Я не дотягиваюсь через обшивку на такое расстояние. Мне нужен открытый воздух. Мне нужно чувствовать ветер кожей.

— Тогда открой грузовую дверь.

На камере лицо мага побелело ещё на два тона — я не думал, что это физически возможно.

— Алексей… — он облизнул пересохшие губы. — Я… мне… Я высоты боюсь.

— Знаю, — сказал я. — Вариантов нет.

— Слушай сюда, малой, — Степан повернулся к нему. — Сейчас встаёшь. Аккуратно. Идёшь в грузовой отсек. Там страховка, карабин на фале. Цепляешь карабин на скобу у шпангоута. Потом отжимаешь фиксатор на ручке и тянешь створку назад по направляющим. Понял?

Циклон сглотнул.

— А если…

— Не «если», — отрезал Степан. — Страховка выдержит. А я держу машину ровно. Не первый год летаю. Давай.

Маг погоды расстегнул ремни. На ватных ногах поднялся. Переступил порог кабины и исчез в грузовом отсеке.

Я переключился на камеру в грузовом отсеке. Циклон стоял перед сдвижной дверью — массивной стальной панелью на рельсовых направляющих. Его руки тряслись. Он нашёл страховочный фал с карабином, защёлкнул на поясе, прикрепил другой конец к скобе. Подёргал — держит. Потом повернулся к двери. Взялся за ручку.

Замер. Три секунды. Пять.

— Циклон, — обратился я негромко. — Ты — маг погоды. Работать с облаками — твоё призвание. Стоять среди них — твоё место. Сейчас ты не падаешь. Ты летишь. Давай. Всё получится.

Циклон судорожно вдохнул. И рванул ручку.

Створка ушла в сторону, и в отсек ворвался ветер. В прямоугольном проёме открылась бездна. Под ним клубилась бескрайняя серо-чёрная равнина облаков. Ветер трепал одежду, рвал волосы.

— Подойди к краю, — мягко велел я.

Циклона покачивало. Он передвинул одну ногу — упёрся в порожек. Потом вторую. Встал враскорячку в проёме, держась обеими руками за верхний край. Страховочный трос свободно болтался за спиной.

Руки он не отпускал. Просто закрыл глаза и активировал навык. Его резонанс с атмосферой ударил по всем датчикам разом. Прометей зафиксировал резкое изменение давления, температуры и влажности в радиусе двух километров. На камерах «Стрекоз» я увидел, как облачная масса вздрогнула — вся, целиком, как единый живой организм. Она откликнулась на прикосновение мага.

Небо потемнело. Массы воздуха перемещались, сталкивались. Засеянное серебром и кислотой облако распухало, чернело, наливалось тяжестью. Его днище провисало всё ниже. Внутри проскакивали тусклые голубые сполохи.

С бортовых камер вертолёта было видно, как поверхность облачного моря пошла волнами. Степан выругался, парируя порывы ветра, но не отвернул — держал машину над эпицентром.

И облако прорвало.

Капли заморосили по бетону во дворе отеля. Быстрее, ещё быстрее. А затем стена воды обрушилась на Красногорск.

Я облегчённо выдохнул.

— Да!!! — заорал Степан в наушниках. — Пошёл дождик!!! Малой, ты гений!!!