Инженер. Система против монстров 12 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 3

— Он хороший специалист, — коротко ответила Рейн. — Грубый, но точный. Как хирургический молоток.

— Именно! — Олег Петрович откинулся на спинку стула и обвёл кабинет удовлетворённым взглядом. Стеллаж с препаратами. Стол для процедур. Лампа дневного света. Даже плакат с анатомией скелета на стене, который Вера где-то раздобыла и повесила, потому что «в медкабинете должно быть по-медицински». — Жизнь-то налаживается!

— Сплюньте, — тут же сказала Вера.

Олег Петрович поднял кружку и замер.

Входящее сообщение.

От кого: Варягин.

Текст: Иванов ранен. Состояние критическое. Без сознания. Несём к вам. Две минуты.

Петрович поперхнулся и тут же переключился с мессенджера на голосовой канал через «Соту-2»:

— Характер повреждений?

Нет ответа. Несколько секунд напряжённого ожидания. Плохо, ой, плохо… Варягин не задумывается перед ответами — он говорит сразу или не говорит вообще.

— Мутация, — сказал он наконец. — Спонтанная. Он начал… превращаться. Процесс остановился, но он потерял сознание. Состояние нестабильное.

Пирожок с вареньем упал из руки Веры на тарелку.

Олег Петрович медленно, почти церемониально вытер губы салфеткой. Сложил её вдвое. Положил рядом с кружкой.

— Готовим реанимацию, — сказал он негромко, но так, что обе девушки вскочили одновременно. — Живо!

Каталка неслась по коридору первого этажа. Колёса шелестели по ковровой дорожке. Её толкал Костоправ — обеими лапищами. Лысая голова блестела от пота, челюсть сжата. Он отлично понимал, что если лидер фракции умрёт… то и фракция вряд ли продержится долго.

На каталке лежал Алексей Иванов. Глаза закрыты. На бледном лице засохшие потёки крови из носа и рта. Грудная клетка поднималась и опускалась — рвано, с хриплым присвистом на выдохе.

Искра бежала рядом. С неё слетел весь эпатаж, весь сарказм. Осталась просто испуганная двадцатилетняя девчонка с размазанной тушью на мокрых щеках.

— Быстрее! Пожалуйста, быстрее! Он холодный, он совсем холодный, потрогай, он как лёд!

За каталкой шли Варягин и Ершов. Паладин — широким строевым шагом, сжав губы в прямую линию. Полицейский — чуть позади, но с таким же напряжением на лице.

Олеся семенила следом, прижав к груди полупрозрачную летучую мышь, чьими глазами только что смотрела, добывая заветный росток. Зверёк притих и не вякал, будто тоже понимал серьёзность момента. Глаза у девочки были огромные, красные, нижняя губа прикушена до белых отметин.

— Олеся, — Варягин обернулся на ходу, — тебе сюда нельзя.

— Пап…

— Это не обсуждается. Иди к тёте Ире, к ребятам. Сейчас же.

— Но Лёша…

— Лёша справится. Иди, — его ладонь на мгновение легла ей на макушку. — Ну? Кру-гом!

Олеся сглотнула, крепче прижала Лунную Тень и побежала назад по коридору, шлёпая кроссовками. Мики поворчал и бросился следом, как верный телохранитель.

Двери реанимации распахнулись.

Олег Петрович стоял перед операционным столом уже одетый.

Медицинский халат. Одноразовые перчатки. Хирургическая маска на лице. На голове налобный фонарь.

Вера, тоже в перчатках и маске, раскладывала набор инструментов на столике. Рейн готовила пробирки для экспресс-анализов, если понадобятся.

Над операционным столом горели хирургические лампы на штативах, питающиеся от энергетических кристаллов, а не от общей сети. На случай перебоев.

— Сюда! — скомандовал Петрович.

Костоправ подкатил каталку.

— На три, — сказал он басом. — Раз, два, три.

Он подхватил Алексея под мышки, Варягин взялся за ноги. Искра придержала голову. Перенесли на стол, уложили ровно. Голову на валик.

Олег Петрович уже наклонился над пациентом. Пальцы легли на сонную артерию. Пульс… Он нахмурился и переложил пальцы. Переложил снова.

— Что за…

Активировал «Диагностику», но она не выдала результаты сразу, будто задумалась или зависла. Такое впервые.

Кожные покровы — бледные, с сероватым оттенком, покрыты мелкой испариной. Температура на ощупь — снижена. Дыхание — поверхностное, двадцать шесть-двадцать восемь вдохов в минуту. Капиллярный ответ — надавил на ноготь, отпустил — возврат цвета через четыре секунды. Плохо. Периферическая перфузия нарушена.

С пульсом что-то странное. Он двойной. Два толчка в быстрой последовательности, потом пауза, потом снова два. Словно сердце заикалось.

— Варягин, — не оборачиваясь, бросил Олег Петрович, — коротко. Что произошло?

Паладин отошёл к дверям. Его лицо потемнело, седые виски были мокрыми.

— Управлял дронами с крыши. Мы были рядом. Внезапно упал. Начались конвульсии. Потом… — он сделал паузу. — У него начали расти когти. Вытягивались пальцы. Кожа на руках покрылась чешуёй. Челюсть стала деформироваться — вперёд, как у зверя. Зубы выпали, на их месте выросли клыки.

Олег Петрович приподнял бровь.

— Что-то новое… — пробормотал он, осторожно приоткрывая рот Алексея. Зубы на месте. Нормальные. Нет, не совсем, — клыки чуть длиннее и острее, чем помнил Олег Петрович. Дёсны тёмно-красные, следы недавнего кровотечения.

— Я применил «Изгоняющий Свет», — продолжил Варягин. — Несколько раз, много. Что-то тёмное его держало, будто накачивало. Не знаю. Мне удалось это изгнать. Мутации пошли обратно. Он сам боролся, сам себя тянул обратно. Потом обмяк.

— Мы же приняли Систему, — подала голос Рейн. — Она должна защищать нас от мутаций. Разве нет?

Олег Петрович не ответил. Он отвёл веко Алексея, посветил фонарём. Правый зрачок сузился — хорошо. Левый — с задержкой, на полсекунды позже.

Из динамика, закреплённого на стене, раздался голос.

— Доктор Олег Петрович.

Все затихли. Голос принадлежал андроиду.

— Прометей?

— Подтверждаю. Я зафиксировал критическое изменение жизненных параметров Создателя в реальном времени. Частота сердечных сокращений, артериальное давление, электрическая активность мозга — всё вышло за пределы нормы одновременно, в 16:42:07. Триггерным событием послужило физическое взаимодействие лианы «Семени Морвейга» пятьдесят третьего уровня с боевым дроном «Пессимист-2» в тот момент, когда Создатель находился в режиме прямого нейроинтерфейса. Характер воздействия — неизвестен. Канал данных между дроном и моим ядром был разорван за 0,3 секунды в момент потери сигнала.

— Растение, — процедил Варягин. — Так это оно виновато?

— Я готов оказать любую необходимую информационную и техническую поддержку, — завершил Прометей. — Телеметрия жизненных показателей Создателя ведётся непрерывно через его персональное оборудование. Данные доступны по запросу.

— Принял, — буркнул Олег Петрович. — Не отключайся.

Он выпрямился и посмотрел на Варягина. Потом на Ершова, привалившегося к дверному косяку. Потом на Искру.

— Все трое — за дверь.

— Нет, — мотнула головой Искра. — Я остаюсь.

— Девочка…

— Я. Остаюсь.

Олег Петрович посмотрел на Варягина. Тот шагнул к Искре, положил руку ей на плечо.

— Пойдём, Аня.

— Не смейте! — она попыталась вырваться.

— Ты мешаешь, — сказал Петрович просто.

Эти два слова сработали лучше, чем любые уговоры. Искра дёрнулась, как от удара, посмотрела на неподвижное тело на столе. Её подбородок задрожал.

— Если… — она сглотнула. — Если он…

— Он справится, — Варягин чуть сжал её плечо. — Он всегда справляется. А если нет, мы ему здесь всё равно не поможем. Пойдём.

Он вывел её. Ершов ушёл следом, тихо притянув дверь.

В реанимации остались пятеро: Олег Петрович, Вера, Рейн и Костоправ. И пациент.

— Костоправ, встань у двери, — распорядился Олег Петрович. — Никого не впускать. Если потребуется, присоединишься.

Костоправ кивнул. Встал, скрестив руки на необъятной груди.

— У меня «Диагностика» не работает, — рассеянно сказала Вера.

— Работаем без неё, — отрезал военврач. — Вера, физраствор и сосудистый доступ. Марина, образец крови — полный анализ. Действуем.