Жаркая зима - Зверев Сергей Иванович - Страница 1

Сергей Зверев

Жаркая зима

© Зверев С.И., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Ноябрьская ночь. Поселок Средний, Иркутская область.

За пятьдесят часов до операции.

Два снегохода погасили фары за двадцать метров до окраинных домов. Двигатели чихнули и замолчали. В тишине снег скрипнул под подошвой – раз, второй…

Старший поднял кулак. Все замерли.

Он опустил прибор ночного видения GPNVG–18. Четыре зеленых окуляра, щелкнув, сложили картинку: поселок спал. В одном окне горел свет – желтый, тусклый. В остальных – чернота.

Старший потер перчаткой окуляры – тонкая наледь на стекле превратилась в капли, сползла вниз. Холод уже пробрался под мембрану – пальцы шевелились туго. Он сжал их в кулак, разжал. Кровь пошла быстрее. В пальцах левой руки – те же ощущения, будто в них набили вату. Он пошевелил большим и указательным пальцами – кончики почти не чувствовали друг друга.

– Периметр, – шепнул он в гарнитуру.

Губы треснули, в уголке выступила кровь. Первый боец бесшумно сместился вправо. Второй ушел влево, слился с тенью покосившегося забора.

Старший опустился на колено. Достал тактический планшет. Синий свет экрана ударил по глазам – зрачки сузились. Он прикрыл дисплей ладонью, оставив щель для себя. На карте – аэродром Белая. Стоянка № 7 отмечена красным маркером. На ней три самолета. Ту–160М.

– Чисто, – щелкнуло в гарнитуре.

– Чисто.

Он поднялся. Снег заскрипел под ногами – он шел к дому, оставляя за собой цепочку следов. Дверь обита проржавевшим железом. Толкнул – не заперто.

Внутри – темнота. Красный фонарь скользнул по стенам. Треснутый плакат с контурами озера Байкал. Стекло в оконной раме разбито, заклеено пленкой в два слоя. Половицы, вымороженные насквозь, не издавали ни звука. На пыли, покрывающей пол ровным слоем, не было ни одного следа.

– Хозяев нет давно, – прошептал первый боец.

На его шлеме вращался объектив тепловизора. Зеленый круг выхватывал углы – холодные, пустые.

– Здесь, – сказал старший.

Снегоходы затащили в сарай рядом с домом. Петли замка срезали гидравлическими ножницами за десять секунд. Двери закрыли, поверх набросили брезент. Следы от полозьев замели метелками.

В дом занесли четыре кофра. Первый – оружие: разобранные HK416 с глушителями, Glock 19, боеприпасы. Второй – связь: спутниковый терминал Inmarsat, запасные батареи, шифратор. Третий – оптика: тепловизоры FLIR Breach, лазерные дальномеры, сменные объективы. Четвертый – взрывчатка: пластит, детонаторы, растяжки.

Старший проверил каждый кофр. HK416 – ствольные коробки смазаны, затворы встают ровно. Глушители навернул до щелчка. Магазины – по тридцать патронов, калибр 5.56, бронебойные.

– Антенну на крышу, – старший кивнул первому бойцу. – Ориентация на юго-восток, сектор 140 градусов. Сигнал ловить будем через Яхту–5.

Боец молча взял кофр со связью, поднялся на чердак. Сквозь щели в полу слышалось, как он отодвигал шифер, выставлял антенну, фиксировал ее растяжками. Через несколько минут голос в гарнитуре:

– Антенна в горизонте. Сигнал – четыре полоски.

Второй боец расстилал на полу термоизолирующие коврики – серебристый слой фольги кверху. Поверх – спальные мешки, пока не распакованные. До рассвета оставалось шесть часов.

Старший сел на перевернутый ящик, раскрыл планшет. Спутниковый снимок аэродрома с разрешением полметра на пиксель. Он приблизил изображение: три самолета, вокруг – заправочная техника и два БТР–82 на дальнем периметре.

– Патрули? – спросил второй боец, настраивая тепловизор.

Объектив щелкал, фокусируясь на стене.

– Каждые сорок минут. Внедорожник, двое. Маршрут – периметр технической зоны. – Старший ткнул пальцем в планшет. – Коллектор в зону ответственности не входит.

– Часовых на выходе не будет?

– Нет.

Первый боец спустился с чердака, отряхнул снег с колен.

– Антенна стабильна. Через два часа сеанс.

Старший снял шлем. GPNVG–18 остались на шлеме – зеленые окуляры смотрели в потолок. Он потер переносицу через ткань балаклавы и достал флягу с теплым чаем, сделал два глотка.

– Через час идем на разведку, – сказал он, глядя на часы, которые показывали 23:00.

– Смит хочет точные координаты всех входов и время прохода.

– Замеряем?

– Шагомер на планшете. Плюс секундомер. Два замера – туда и обратно.

Они вышли ровно в полночь. Цепочкой – старший впереди, второй через десять метров, третий еще через десять. Все с приборами ночного видения. Луна, скрытая облаками, давала нулевую видимость. В зеленых окулярах поле обрело форму: заснеженные кочки, редкие кусты, далекие огни аэродрома.

Снег скрипел под ногами. Ветер дул в лицо, относил звук назад. Старший шел, считая шаги. Дыхание вырывалось из-под балаклавы и тут же оседало инеем на воротнике.

Через десять минут ходьбы появилась лесополоса. Он поднял кулак. Все замерли. Гул двигателя. Где-то со стороны аэродрома. Свет фар мазнул по низким облакам, подсветил их снизу желтым. Патруль прошел в трехстах метрах. Удалился.

– Пошли.

Овраг открылся внезапно – черная трещина в белом поле. Старший спустился первым, съезжая на корточках. Снег посыпался вниз, замерцал в воздухе ледяной пылью.

Люк нашли по пару – тонкая струйка поднималась из-под снега, извивалась и таяла. Старший смахнул снег с крышки. Чугун. Ржавчина. Рычаг примерз. Уперся ногой, потянул. Металл завыл – низко, утробно. Звук ушел в поле и растворился в ветре.

Снизу ударило теплом. Первый боец опустил в люк щуп газоанализатора. Прибор молчал.

– Можно.

Старший полез первым. Скобы были скользкими. На третьей ступени нога сорвалась – он повис на одной руке, подтянулся, нашел опору. Сердце стукнуло раз, другой. Успокоилось… Дно. Ледяная вода по щиколотку обожгла сквозь мембрану ботинок, но терпеть было можно и нужно.

Он включил прибор ночного видения на максимум. Зеленый свет залил коллектор: бетонные своды, трубы вдоль стен, кабельные лотки под потолком. Ширина – три метра, высота – два с половиной. Второй боец спустился следом, третий остался наверху.

– Засекаю время, – шепнул старший и нажал кнопку секундомера.

Он двинулся вперед. Шагомер на планшете отсчитывал метры. Через сто метров – развилка. Налево – технический тоннель, направо – основной ход. Сверка с картой: направо.

Стены коллектора хранили следы недавнего присутствия: на бетоне темнели свежие потертости, в углу валялся окурок сигареты без фильтра – охрана аэродрома спускалась сюда, устроив перекур. Старший поднял окурок, осмотрел. Табачный пепел еще не рассыпался в труху. Значит, выбросили окурок не позже двух дней назад.

Он достал камеру, сфотографировал находку. Отметил координаты на планшете. Пошли дальше. Вода хлюпала под ногами. Звук разносился по трубам, возвращался эхом. Старший двигался медленно, проверяя каждый угол. Через каждые пятьдесят метров – остановка, фото, отметка.

Через двести метров – просвет. Лунный свет пробивался сквозь решетку, ложился на бетон белыми полосами.

– Выход к стоянке № 7, – шепнул он. – Через двадцать метров поворот, потом лестница.

Остановился. Поднял кулак. Второй боец замер.

– Время?

– Семнадцать минут от люка, – ответил тот, глядя на секундомер.

– Обратно – столько же. Запоминай маршрут: через двести метров – колодец с задвижкой, потом развилка. Поворот направо. Лестница – через триста метров.

Он развернулся, пошел обратно. На обратном пути – те же остановки, те же фото. Планшет постепенно заполнялся метками.

Люк открыли через тридцать пять минут. Третий боец ждал наверху, прижавшись к склону.