Белая маска: Раб - Шульц Гектор - Страница 6

– Возьми, – шепнул Элару Роальд, протягивая подобранный им в порту гладкий камушек.

– Зачем? – осторожно спросил мальчишка, косясь на алийца. Тот вместо ответа сунул точно такой же камешек себе в рот, словно и не камень это, а каградский мед.

– Поможет снизить жажду, – ответил Роальд. Вздохнув, Элар подчинился и, сунув камешек в рот, принялся гонять его между зубов. Рот тут же наполнился слюной, благодаря чему стало в разы легче дышать. – Видишь?

– Вижу.

– Гастанская хитрость. Когда племя идет на охоту, воду экономят. И в дело вступают камни. Такая себе замена воде, конечно, но выжить помогает.

Элар не ответил. Только благодарно кивнул и поправил повязанную на голову тряпку, которая хоть как-то защищала его от палящего солнца.

Днем и ночью караван невольников шел вперед, следуя за сопровождающим – молчаливым гастанцем, вооруженным до зубов. Рабы уже не стенали, шли молча, экономя силы и закусывая до крови пересохшие губы. Но не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из рабов не падал лицом вниз в раскаленный соленый песок. Поначалу таких освобождали от цепей и добивали ударом меча в шею, но потом на них попросту перестали обращать внимание. До соляного города Эскар-тан из трехсот рабов добралась только сотня.

Элар, которого безжалостное пустынное солнце высушило и лишило всех сил, порой задавал себе вопрос. Кому, мол нужны такие изможденные рабы? Ответ пришел гораздо позже. Если ты добрался до центра пустыни, значит, выживешь и там, где остальные невольники попросту сдохнут.

Эскар-тан был городом странным. По крайней мере, по меркам обычных жителей империи. На поверхности располагались только ветхие, продуваемые жаркими, солеными ветрами лачуги, в которых находился вход в настоящий город. Царство соли и боли, как рассказывали о нем те немногие, кого нелегкая занесла в это место. Настоящий город расположился внизу, под толщей соленого песка, покрывавшего потрескавшуюся землю.

Десятки и сотни тоннелей, старых шахт и отполированных тысячами ног артерий вели глубоко вниз. Именно там, в гладких пещерах, освещенных лишь факелами, жили люди. Если их можно было назвать людьми, конечно. Поговаривали, что в Эскар-тане нет места приличным. Здесь обитает только гнусь и мерзость со всей империи. И Элар был склонен с этим согласиться.

– Кто такие? – лениво спросил грузный стражник на входе в один из тоннелей. Он был облачен в надраенный до блеска бронзовый нагрудник, за плечом торчала рукоять каградской сабли, а черные глаза внимательно осматривали караван.

– Невольники. На рынок, – коротко ответил ему Пуст. На мародере пеший переход по соляной пустыне никак не отразился. Он, как немногие и важные, путешествовал под паланкином, вдоволь пил воды и ел получше своих рабов. Его кожу лишь немного тронул загар, в то время как Виелис темнотой кожи мог запросто посоперничать с гастанцами.

– Торговый знак есть?

– Есть, – кивнул Пуст, вытаскивая из кармана необычную белую бляшку, на которой были вырезаны незнакомые Элару символы. Этот знак перекочевал в руки стражника, который тут же попробовал бляшку на зуб и, скривившись, сплюнул на пол.

– Настоящая, – буркнул он и, посторонившись, указал рукой в темный проем. – Милости прошу.

– Шевелитесь, выедки, – весело гаркнул Виелис, хлопнув по спине ладонью Роальда. – И посмотрите на солнце повнимательнее. Кто-то из вас его больше не увидит.

Спуск был глубоким и Элар довольно быстро потерял ориентацию, устав считать многочисленные ответвления. Единственное, что он видел – это тусклый, желтый свет масляных ламп, которых в подземном городе было в избытке, и подрагивающую спину Тиллы, идущей впереди. Под ногами похрустывал соленый песок, он же скрипел на зубах и неотвратимо забивал собой легкие. От жжения в носу потекли слезы. Элар пока не догадывался, что очень скоро привыкнет к этой особенности подземного города. Он покорно шел вперед, утирая слезящиеся глаза и мечтая о глотке воды. Теплой, холодной – без разницы. Лишь бы влага ополоснула раскаленное и опухшее от соли горло.

Постепенно пещеры расширялись и становились такими огромными, что их уже освещали не масляные лампы, а настоящее солнце, бьющее откуда-то сверху, сквозь дыры в потолке. Рабы Пуста наконец-то увидели настоящий Эскар-тан – подземный город в бескрайнем море соленого песка.

Здесь нашлось место и домам, в которых жили люди, и торговым рядам, где продавали свежие фрукты и овощи, мясо и сыр. Повсюду сновали люди, все как один – высушенные, смуглые, закаленные солью и сухими ветрами, бредущими по длинным тоннелям города. Были здесь и каграды, и бледнокожие эмпейцы и черные, как уголь, гастанцы. Объединяло их одно – выражение лица, на котором навеки застыла покорность и равнодушие. Были и другие, в чьих глазах поблескивала ленца, а одежды были в разы богаче. Элар понял, что видит рабов и их хозяев. Работорговцы чувствовали себя здесь уверенно. Город кормил их, защищал, скрывал от дневного света и законов империи. Он был старше многих императоров и пережил не одну смуту. Соленый камень помнил всё и не задавал вопросов.

Вот четверо рабов несли белоснежный паланкин, за ними следовала вереница усталых женщин с плетенными корзинами на головах, а позади важно вышагивал пузатый стражник, помахивая кожаным хлыстом. На новоприбывших никто из них не обратил внимания, погрузившись в собственные, порой слишком уж безрадостные мысли. Элар вздрогнул, получив неожиданную оплеуху от Виелиса, когда сбился с шага и чуть подотстал.

– Топай, выедок, – процедил мародер. – Успеешь еще наглядеться.

Элар не ответил, только метнул в сторону Виелиса злобный взгляд исподлобья и поплелся дальше.

В одной из пещер обнаружился загон для рабов, где уже ждали своей участи и другие изможденные люди. Пуст, махнув Виелису, оставил того заниматься размещением рабов и отправился в сторону высокого мускулистого мужчины, одетого в белую тунику из грубой шерсти и вооруженного кривой гастанской саблей. Тот восседал на тяжелом резном троне и задумчиво осматривал новоприбывших. Взгляд мужчины и подобострастное бормотание Пуста прямо говорили о том, что перед рабами стоял не простой житель Эскар-тана, а кто-то действительно важный.

– Лекс… – раздался позади шепот всезнающего Роальда. – Смотрящий без век.

– Кто? – нахмурился Элар. Он, пользуясь моментом, повернулся к алийцу и увидел на его лице непривычную серьезность.

– Интендант Ям. И правая рука Гауфа Диттерина, владыки Эскар-тана, – ответил алиец. – Если уж Смотрящий без век обратил на тебя свой взор, то молись всем богам, малец. И молись о скорой и безболезненной смерти.

Вздохнув, Элар искоса посмотрел на интенданта. Лекс был довольно крупным, мускулистым каградом, чья кожа была буквально испещрена разнообразными шрамами. Гордое, неулыбчивое лицо, тонкие губы, которые пересекал еще один шрам. Глаза, как два ярких изумруда, мрачно сиявших в сумраке соляных пещер, смотрели не на Пуста, а на рабов, которых тот привел. Элар снова нахмурился, когда взгляд интенданта остановился на нем. Нахмурился, но глаза не отвел. Губы Лекса тронула ехидная усмешка, а потом в глазах снова заплескалась ленца.

– Я слышал, что он не чурается и сам выходить в Ямы, – шепнул Роальду плешивый эрен, имени которого Элар не знал.

– Так и есть, – кивнул алиец, осенив себя знаком Попрошайки. – Ямы уважают только сильных. Слабым там нет места. Так что молитесь своим богам, чтобы на вас нашелся покупатель.

После короткого разговора с интендантом, рабов отвели в загон, где каждого снабдили особой дощечкой, на которой красовалось имя Пуста. Где-то в куче грязных, измученных тел заплакал ребенок, но плач угас быстро, словно мать или отец закрыли рот рукой, чтобы лишний раз не провоцировать надсмотрщиков.

Присматривали за рабами рослые люди, одетые в одинаковые красные рубахи без рукавов и подвернутые до колен белые штаны. В их руках змеились черные кожаные хлысты, которые нередко вступали в дело, стоило хоть кому-то из рабов подать голос без разрешения. Элар быстро понял, что лишний раз тут не стоит открывать рот и предпочитал говорить односложно, и только в том случае, если к нему кто-то обращался.