Белая маска: Раб - Шульц Гектор - Страница 10

Выбравшись из своей кельи, Элар увидел, что рядом с входом уже стоит зевающий Михел. Причем по лицу каграда было понятно, где и как он вертел и Ямы, и способы пробуждения. Впрочем, Миреду было плевать что там думают новенькие. Он вышел из кельи следом за Эларом и, остановившись, скрестил могучие руки на груди. Пусть гастанец смотрел поверх голов, мальчишка мог бы поклясться, что чувствует на себе его взгляд.

– Ты, тощий, – буркнул Миред, повернувшись в сторону Михела. – Пойдешь на кухню. Найдешь там старую Филис… не ошибешься, как ее увидишь, она тебе работу и даст. Кухня рядом с дверью, через которые вы сюда попали…

– Ладно, – процедил Михел.

– Ты еще здесь? – картинно удивился гастанец, понюхав воздух. – А ну, брысь!

Элар слабо улыбнулся, когда испуганный Михел резко сорвался с места и бросился бежать вверх по извилистой дорожке. Белые глаза Миреда остановились на мальчишке, и Элар невольно вздрогнул, увидев, как тонкие, бескровные губы расплылись в улыбке.

– Ты, мальчик, пойдешь со мной вниз. К источнику. Пять или шесть ночей назад Яма забрала одного из водоносов, а вода здесь куда важнее, чем воздух и еда. Вот ты его и заменишь. Глядишь, и мускулами обрастешь, да заматереешь. Не так быстро соленый песок кровью своей смочишь, ежели судьба отправит тебя на арену.

– Хорошо, – кивнул Элар. Ответ понравился гастанцу. Тот махнул рукой, призывая следовать за ним, и отправился вглубь темного тоннеля.

Идти пришлось долго. Элар перестал удивляться тому, как Миред ухитряется найти дорогу в хитросплетении тоннелей, и просто шел за ним, как покорный конек, которого хозяин тащит на рынок. Однако удивиться ему пришлось, когда они вошли в большую пещеру, освещаемую чадящими факелами. Удивительнее всего было то, что в пещере обнаружилось озеро, настолько большое, что не было видно краев. У озера, на деревянном понтоне, стоял грузный, волосатый человек в пыльных, черных штанах, покрытых солеными разводами. Мимо него то и дело сновали водоносы – измученные рабы, тащившие на своих спинах тяжелые деревянные бадьи, наполненные водой из озера.

– Смотрю, Тос тебя еще не забрал, старый ворчун, – потянув носом, буркнул Миред. – Казалось бы, при таком количестве воды ты все равно умудряешься вонять, как нестиранное исподнее. А, Лано?

– Тос на такие глубины не спускается, – ответил волосатый Лано, утирая вспотевший лоб. – Это что за доходяга с тобой?

– Водонос тебе новый.

– Хиловат.

– Думаешь, я привел бы тебе дохляка? – сварливо спросил Миред.

– Плевать, – отмахнулся Лано. – Сдохнет, так Тос с ним. Как звать, малец?

– Элар, – ответил мальчишка.

– Видишь у стены бадью?

– Вижу.

– Вешай себе на спину, потому дуй сюда, – он указал на двух уставших женщин, которые раз за разом опускали деревянные ведра в озеро, чтобы наполнить бадьи водоносов. – Как наполнят, отнесешь бадью на кухню. Ясно?

– Более чем, – кивнул Элар, направляясь к своей бадье. Он еще не догадывался, что проклянет и Миреда, и судьбу, которые отрядили его в водоносы.

Первый подъем Элар запомнил на всю жизнь. В спину и плечи больно врезалась веревка, которой была привязана бадья с водой. Ноги на первом же крутом подъеме налились тяжестью и заныли от боли. Пот градом струился по лицу, заливая глаза так, что ничего не было видно. Но Элар шел вперед, кусая губы до крови и впиваясь в веревку на груди побелевшими пальцами. Другие водоносы, привыкшие к подобному, легко обгоняли его на пути наверх, но ни один из них не улыбнулся и не посмеялся. В памяти все еще были живы воспоминания об их первом дне. Каждый из них через это проходил, и только это осознание давало Элару силы идти дальше.

Добравшись до кухни, он увидел Михела, который лениво грыз яблоко у входа. Губы каграда тронула презрительная усмешка, но Элар поспешил отогнать гнев. Надо было экономить силы. До кухни он дошел, но надо еще дождаться, когда кухонные рабы опустошат бадью. Командовала на кухне высокая, крупная женщина с суровым лицом. Старая Филис. Так ее звал Миред.

– Мельчают водоносы, – буркнула она, но в ее словах не было яда. Только равнодушие. – Строп, Берис! Воду в котел, живо! А ты, малец, выдохни пока.

– Я в порядке, – прохрипел Элар, осторожно проходя вперед к большому котлу, висящему над огнем. Шатаясь, он присел на корточки и облегченно выдохнул, когда тяжесть, давящая на спину и грудь исчезла. Кухонные рабы тут же бросились опустошать бадью, переливая воду в котел. Пусть Элару хотелось крикнуть им, чтобы не торопились, но он прекрасно понимал, что медлить они не будут. У них своя работа, у него своя.

– Славно, славно, – скупо обронила Филис, потерев пушок над верхней губой грязным пальцем. Она повернулась к Элару и добавила. – Еще две бадьи надо.

Мальчишка не ответил. Только скрипнул зубами от злости и, закинув пустую бадью на спину, поплелся к выходу из кухни.

Весь день он таскал воду туда, куда ему говорили. На кухню, в умывальни к верхним уровням Ямы, к стражникам, охранявшим входную дверь. Несколько раз слабые ноги подводили его и, споткнувшись, Элар разливал воду. Ругался, выл от бессилия и, поправив бадью за спиной, снова спускался к подземному озеру. Когда кухонные рабы принесли обед – горячую похлебку с мясом, у него с трудом нашлись силы, чтобы поесть. С непривычки тряслись руки и Элару пришлось вцепиться в тарелку, чтобы еда не оказалась на полу. К счастью, похлебка оказалась вкусной и восстановила немного сил. Остальные водоносы болтали меж собой, но Элар, облокотившись ноющей спиной об стену, бессмысленно пялился в пустоту, гадая, сколько еще ходок он выдержит.

Тяжелый бронзовый брусок отозвался немелодичным гулом, когда по нему трижды ударили молотом, знаменуя конец работы. Элар, спотыкаясь, дошел до угла и скинул бадью на пол. Поморщившись, потер красную, воспаленную кожу и, получив от кухонного раба сверток с ужином, медленно поплелся к выходу из пещеры.

Добравшись до своей кельи, он со стоном опустился на прохладный пол и закрыл глаза. Впервые за всю свою жизнь Элар спал и не видел снов. Была только темнота и ноющее от боли тело…

– Смотрю, ты выжил, мальчик, – ехидный голос Миреда вырвал его из царства сна. Ругнувшись, Элар недовольно посмотрел на гастанца и перебрал в уме парочку цветастых ругательств, но в итоге решил промолчать. – И даже жирком не оброс.

– Мое тело превратилось в отбивную, – буркнул Элар щупая пальцами забитые и натруженные мышцы, которые по твердости могли посоперничать с камнем.

– Тем не менее, ты здесь. Ворчишь и дышишь, – кивнул Миред. – Хватало и тех, кто не просыпался, и тех, кто шагал вниз с тропы, а их тела потом служили завтраком червям. Если тебе больно, значит, ты жив, мальчик. Цени этот момент, пока можешь.

– Угу. Еще один такой день… – Элар не договорил. Покраснел и нахмурился, осознав, что невольно начал жаловаться. Он мотнул головой, прогоняя дурные мысли и тут заметил, что Миред держит в руке пару деревянных тренировочных мечей.

– Выше нос, мальчик, – усмехнулся гастанец. – Ты жив, так поблагодари себя за это.

Продолжая посмеиваться, Миред отошел от кельи и, взяв мечи поудобнее, принялся выписывать ими восьмерки. Элар с любопытством за ним наблюдал, на миг забыв о боли и забитых мышцах. Двигался гастанец мягко и уверенно, словно не раз проделывал все движения. Порой мечи превращались в две размытые кляксы, настолько быстро они вертелись в руках слепца. Порой Миред жонглировал ими и, пока один меч находился в воздухе, вторым наносились два-три удара по воображаемому противнику. Элар вздрогнул, когда один меч шлепнулся у его ног.

– Давай, мальчик. Составь старику компанию, – улыбнулся Миред, указывая кончиком своего меча на мальчишку.

– Не знаю, хорошая ли это идея… – пробормотал Элар, но меч все-таки взял. Рукоять была гладко отполированна, даже баланс какой-никакой имелся. Формой меч повторял гастанские палаши, с которыми Элару пока не доводилось встречаться.

– Разомнешься, – перебил его Миред. – Лучше разогреть мышцы, пока тебе на спину снова не взвалили бадью с водой.