Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 120

В её голосе появилась неприкрытая злость, смешанная с подступающими слезами. При этом Воронина не переставала пытаться раздеться.

Так что мне пришлось прибегнуть к дару, чтобы повторить успокоительную операцию, которую я только утром проводил с Василием Алексеевичем. Движения унтер‑офицера замедлились, и она опустила руки, прекратив попытки обнажиться передо мной.

– Давайте‑ка мы с вами присядем и обо всём обстоятельно поговорим, Вера Дмитриевна, – предложил я, указывая девушке на свободное кресло. – Для начала я могу поклясться, что в Выборге действительно вспоминал о вашем телефоне, но мне и в голову бы не пришло обсуждать вас с кем бы то ни было. Я, может быть, и не настолько куртуазен, как может показаться, однако, как настоящий мужчина, я не обсуждаю женщин ни с кем.

Она чуть кивнула и плюхнулась в кресло с таким видом, как будто у неё отнялись ноги. Но я прекрасно видел, что это всего лишь последствие моего воздействия. Унтер‑офицер медленно приходила в себя, успокаиваясь под влиянием гормонов, которые мне пришлось срочно перенастраивать.

– Анна Павловна – сестра куратора жандармерии, – уже ровным тоном произнесла Вера Дмитриевна. – Те, кто отказывал в её просьбах, вылетали со службы без возможности устроиться хоть куда‑то. А потому я решила, что у меня нет выбора, отец бы не пережил, если бы узнал, что моя карьера загублена из‑за такого…

Наверное, если бы не успокоительное воздействие моей магии, она бы сейчас смутилась. Однако я сделал так, что унтер‑офицер сейчас по эмоциональной шкале находилась где‑то на уровне плинтуса. И совершенно ничего не чувствовала.

– Однако я не нашла в себе сил промолчать и не высказать вам всё, что по этому поводу думаю, – закончила своё повествование Воронина. – Раньше я бы сама с вами познакомилась поближе, но теперь, когда это фактически стало моей обязанностью… Понимаете?

Я хмыкнул.

Ну, Анна Павловна, спасибо, удружила. Специально, что ли, чтобы я к Вере Дмитриевне на пушечный выстрел не подходил? А если бы у Ворониной не хватило смелости в лицо графу высказать за такие методы, я бы, получается, стал соучастником принуждения. Мать твою, какая мерзкая старушка. Правильно матушка про неё говорила, Анны Павловны стоит бояться даже больше, чем Екатерины Юрьевны.

– Во‑первых, – положил ладони на столешницу я, – я ни в коем случае не стану вас ни к чему принуждать, кто бы и что бы там ни говорил. Во‑вторых, я понятия не имел, что её императорское высочество будет пытаться устроить мою личную жизнь. И честно вам скажу, Вера Дмитриевна, эта ситуация не добавляет мне ни хорошего настроения, ни желания с вами сближаться.

Она кивнула, её взгляд погас совсем, но девушка быстро взяла себя в руки.

– Вам, может быть, и неприятно, ваше сиятельство, а мне всё равно придётся это сделать. Я не могу лишиться карьеры из‑за того, что осмелилась нарушить приказ её императорского высочества.

Я снова остановил её жестом и вытащил телефон.

– Не думал, что мне когда‑либо придётся это сделать, но… – выбрав контакт, я дождался, когда абонент возьмёт трубку, и поздоровался. – Здравствуйте, Дарья Михайловна. Мне очень нужна ваша помощь.

Глава 4

– Конечно, что случилось? – настороженным тоном ответила наследница престола.

– Ваша тётушка воспользовалась своим положением, чтобы приставить ко мне унтер‑офицера жандармерии, – пояснил я. – В качестве постельной грелки, Дарья Михайловна.

Из трубки раздался возмущённый вздох, как будто её императорское высочество была готова взорваться. Но я поспешил продолжить говорить, чтобы не дать наследнице престола сказать что‑то такое, чего мне бы слышать было не положено.

– Девушка мне во всём призналась, – сообщил я. – И я чувствую себя оскорблённым. Дарья Михайловна, неужели я похож на мужчину, которому нужна помощь, чтобы обратить на себя внимание красивой женщины? Может быть, я чего‑то не понял, и это такой способ показать мне, что сила Долгоруковых настолько высока, что они могут унизить любого своего служащего, если пожелают?

– Я разберусь, Иван Владимирович, – сквозь зубы выдохнула обещание Дарья Михайловна. – Эта… девушка сейчас рядом с вами? Дайте ей трубку, пожалуйста.

Я протянул телефон Вере Дмитриевне, и та с некоторым трепетом взяла аппарат в руки.

– Унтер‑офицер жандармерии Воронина, – представилась блондинка и практически тут же начала отвечать на вопросы наследницы престола. – Да. Нет. Ваше императорское высочество, да я бы никогда! Да. Нет.

Я мог бы подслушать, о чём они говорят, но какой в этом смысл? Мне кажется, я уже понял, зачем Анна Павловна всё это провернула. Великая княгиня достаточно меня изучила, прекрасно понимала, что я откажусь от такой сомнительной чести и тем самым покажу наследнице престола, что верен ей.

Извращённая логика? Ну, для Долгоруковых совершенно нормальная. Сейчас, конечно, Дарья Михайловна будет зла на тётушку, но они всё равно помирятся. Зато Анна Павловна сможет сказать: «Смотри, Дашенька, какой у тебя мальчик появился. Верность хранит, всё о тебе одной мечтает».

Это не мной манипулируют, я в этой схеме – так, проходное звено. Всё вертится вокруг будущей императрицы, и сделано ради её же блага.

Вера Дмитриевна тем временем вернула мне телефон и несколько секунд находилась в прострации. Ничего удивительного, как бы и о чём бы ни шёл разговор, а не каждый день человек её уровня получает возможность контактировать с наследницей престола.

– Итак, надеюсь, вопрос решён? – убирая телефон в карман, уточнил я.

– Да, ваше сиятельство, – ответила Воронина. – Простите, могу я уйти?

Я кивнул, и она прихватила свою одежду, прежде чем покинуть кабинет. Мне же оставалось только ждать, когда появится заведующий. Едва дверь за унтер‑офицером закрылась, я выбросил всю эту ситуацию из головы.

Кремль, личные покои великой княгини  .

Дарья Михайловна ворвалась в гостиную, пылая настоящей яростью. Сжимая кулаки, она едва не накинулась на Анну Павловну, которая в это время совершенно спокойно пила чай.

– Тётушка, как ты могла⁈ – воскликнула наследница престола.

Долгорукова взглянула на племянницу с улыбкой.

– Потому что могу, Дашенька, – произнесла она. – Но тебе лучше уточнить, в чём конкретно ты меня обвиняешь. А то, знаешь ли, у меня столько дел, и я не совсем понимаю, чем ты недовольна.

Вспышка ярости будущей императрицы будто напоролась на стену. Дарья Михайловна выдохнула и продолжила уже спокойнее.

– Ты подослала к Ване какую‑то девку из жандармерии! Чтобы она с ним спала!

Анна Павловна взглянула на племянницу, как на последнюю дурочку. Отставив чашку с чаем, великая княгиня указала на свободное кресло рядом с собой.

– Сядь, Даша, – велела она, и Дарья Михайловна медленно опустилась на сидение. – Ты хотела стать настоящей государыней? Тогда ты должна знать, что управлять людьми – это труд, который в том числе обязывает тебя заботиться о своих людях. Посмотри трезво на вещи, Иван Владимирович – мужчина молодой, ему нужна женщина. Чистая, достойная и заинтересованная в том, чтобы не предать тебя.

Дарья Михайловна набрала воздуха в грудь, чтобы возмутиться, но Анна Павловна не дала ей и слова вставить.

– Или ты хочешь прямо сейчас сама стать любовницей Корсакова? – уточнила великая княгиня. – Нет? Я так и думала. Пока Шереметевы дарят Корсаковым имение за твоё спасение, а Долгоруковы – достойный титул, ты продолжаешь вертеть юбками, играя в романтику. А парню нужна не романтика, а хороший качественный секс. Он мужчина, они так устроены. Если ты не даёшь ему то, что он хочет, он начнёт искать это на стороне. Ты хочешь такого исхода?

– Нет, – смущённо ответила Дарья Михайловна.

– У него были любовницы из простонародья. Я хотела подложить ему Осколкину, но мальчик отказался.