Кодекс Охотника. Книга XXXL (СИ) - Винокуров Юрий - Страница 8

Это не заняло много времени, и моя догадка сразу же подтвердилась. Я смог получить информацию только по одной причине: они допустили некоторую оплошность. Вернее, даже не оплошность — это просто закономерность. Сама эта хрень настроена так, чтобы в любой момент она смогла навредить мне. А раз она настроена на меня, то и я могу с ней взаимодействовать.

Вот тут вырисовывается интересный момент: а в какой миг она вообще должна будет мне вредить? Наверное тогда, когда я буду максимально ослаблен. А если так, то у меня есть хорошая идея.

Спускаюсь обратно в беседку и вызываю двух богинь.

— Сандр, ну харе уже! Мы реально заняты делом, — возмущается Пандора.

— Эй, это чё за… — вдруг вскрикивает она и превращает одну из своих рук в змею, которая просто проглатывает целиком тень, а затем возвращает руке нормальную форму.

— Это так, простудился, — отмахиваюсь от ситуации, не вводить же их в курс дела целиком. — А ты, Морана, ничего не скажешь?

— Да нет, я уже привыкла, что ты нас дёргаешь по поводу и без.

— Ага, привыкли. Несчастные вы мои, — заржал я, глядя на них. — То-то вы у меня такие «слабенькие» и «несчастные», на халявной энергии отъевшиеся.

— Это другое! — подметила Пандора. — И знаешь…

Что она там дальше собиралась нести, я слушать не стал. Просто поднял руку, намекая, что мне нужна тишина, и она замолкла.

— Давайте обсудим всё это через некоторое время. Желательно — не сегодня. Я вас позвал для дела.

Начал вводить их в курс своей задумки, но заходил издалека.

— Слушаем и повинуемся, о великий Охотник Сандр! — усмехнулась Морана.

— Так вот, я хочу, чтобы вы связались с Дорничевым, объединили свои усилия и смогли продержать как можно дольше открытый переход между этой планетой и Равномерной, пока я буду внутри. Получится у вас такое?

Я, конечно, предполагал, что они начнут сразу «возникать», но…

Все-таки этот процесс не самый простой. Но, к моему удивлению, никаких претензий не последовало — вообще, они достаточно спокойно это восприняли. Я бы даже сказал, с энтузиазмом, словно им самим было интересно попробовать, на что они способны в таком деле.

Я мог, кстати, и сам Дорничева позвать, но зачем? И эти справятся. А если говорить откровенно, то я мог бы попытаться войти и без них всех, но не хочется лишний раз рисковать. Ведь любой, даже самый простой портал, это огромная и тяжелая работа, которая может привести к печальным последствиям. А переход между Вселенными делает всё это намного опаснее.

— Сколько у нас есть времени на подготовку? — спрашивает Морана и поглядывает почему-то на Пандору.

Они явно были чем-то заняты, а я взял и отвлек их.

— Пятнадцать минут.

— Этого мало, — вмешалась Пандора.

— Да? — я удивленно вскинул брови. — Ну, тогда я могу подождать. Решите свои проблемы или вопросы. Без чего уж…

Я слегка усмехнулся и на мгновение приоткрыл свою душу.

— Твою мать! — вырвалось у Мораны.

— Ты безумец! — прокомментировала ситуацию Пандора.

— Я Охотник, дамы! А мы не привыкли медлить. Давайте уже за работу!

По-быстрому расставил всё по своим местам. Теперь они знают ситуацию: я впустил в свою душу частичку плетения Костяного, и оно сейчас начинало там развиваться. Если я буду медлить, то непонятно, какие будут последствия.

Дорничев прилетел мигом. Пандора и Морана все свои дела оставили на потом.

И вот мы уже стоим в портальной комнате и слушаем, как Дорничев причитает: мол, этого не стоило делать, я не понимаю, что в то плетение заложено и сколько там разных уровней…

А мне, на самом деле, не нужно понимать. Оно меня не убило. А значит, не может этого сделать. Я сильнее. Изначально я знал, что буду сильнее той частички, которую поместил в себя. Но без этого маяка мой план бы не удался. Правда, неизвестно, удастся ли он вообще, но я в себя верю.

Мы, Охотники, вообще ребята, которые не знают, что такое провал. Ведь Охотник, который терпит неудачу, скорее всего, уже больше ничего в жизни не увидит.

Они быстро организовали мне проход и даже поделились координатами. Ведь я попросил планету, так сказать, пожирнее и сочнее. Что-то важное для Равномерной, но такое, что сейчас мне могло быть не по силам, заявись я туда в одиночку.

Кстати, планета имела интересное название — Карамель. Даже жаль атаковать такую. Сразу вспомнилась моя пантера, с которой я точно ещё увижусь, и у нас будет много славных походов на охоту. Но для этого нужно еще немножко потрудиться.

Тавурус

Нефилим, Охотник за Охотником

Тавурус прибыл на планету, где буйствовал Человек. Ему не хватало считанных часов, чтобы успеть встретиться с ним лицом к лицу, одолеть его и растворить его душу. Да, для нефилимов это не являлось большой проблемой. Они были теми, кто уже не считался человеком, но ещё не стал полноценным богом.

На самом деле, это нечто совершенно иное.

Тавурус и сам до конца не знал, кто он — Хроника им об этом не сказала. Он и остальные его собратья были спасены ею из разных мест давным-давно и поставлены на службу. Она относилась к ним благосклонно: помогала развиваться, получать силу, даровала титулы и статус.

Их уважали и боялись, перед их могуществом преклонялись, а самое главное — им приносили дары. В том числе и годы жизни. Ими и питались нефилимы, становясь от этого сильнее. Нефилим мог лишь дотронуться до молодого парня, а когда рука разжималась, перед ним стоял седой старик.

— Командир Тавурус, человек уже совсем рядом. Каковы будут указания? Пустить вперед богов, чтобы пелена упала на его глаза? — прибыл на доклад один из капитанов.

Тот самый, которого многие называли неполноценным из-за того, что у него было лишь одно крыло. Но Тавурус так не считал. Лисон был отличным воином, и отсутствие способности летать не мешало ему творить волю Хроники.

— Нет, мы подождем. Боги должны идти в наступление не по нашему приказу, а по наитию сердца, по зову Хроники. Тот, кто этого не делает — просто трус и слабак. Я не считаю, что такие божества вообще достойны носить в себе её частичку.

Он выдал эту речь, и от него буквально разило злобой.

Тавурус и правда считал, что многие служат Хронике недостаточно прилежно, не отдают себя делу целиком, а лишь пользуются возможностями, которые она так щедро раздаривает всяким слабакам.

— Боги слабы, — молвил Лисон. — И если десятка два из них сегодня умрет, этого никто даже не заметит.

Бросил он некий намек и стал ожидать реакции Тавуруса. А Тавурус не спешил давать ответ, он выжидал, наслаждаясь своим статусом и той властью, которая у него была. Правом, данным ему Хроникой, ну и, в последнюю очередь, своей выдающейся силой.

— Не заметят, — наконец выдал он. — Только двадцать — это неправильное количество. Лучше тридцать. Предатели должны страдать.

— Что ж, — кивнул Лисон. — Человек и правда оказался сильным противником, раз смог победить тридцать полноценных богов, прежде чем столкнулся с нами и пал от вашей руки.

От последних слов Тавурус аж расправил свои чёрные крылья, настолько они ему понравились. Он хочет, или даже лучше сказать, жаждет стать тем, кто сразит Человека и сообщит об этом Хронике. Ему даже сейчас невозможно представить себе, сколько даров он получит и насколько высокой станет позиция нефилима в Равномерной, а вместе с ним — и всего его народа, который на данный момент не насчитывал и тысячи разумных.

Но однажды это изменится. Он планирует стать тем, кто приведёт свой народ к величию и возрождению, пусть и путём уничтожения всех «неправильных». А неправильными, по его мнению, были те, кто недостаточно служил Хронике или делал это недостаточно усердными. А все, кто с ней не был связан, уже по факту имели смертный приговор. Он был верен ей полностью.

Этот мир Тавурус выбрал неспроста. Он имел большое значение для Хроники, и нефилиму показалось, что Человек может выбрать его следующей целью. Четырежды Человек выбирал другой мир, но на пятый раз, когда решимость Тавуруса практически сошла на нет и он уже собирался сменить планету, ему сообщили о приближении врага. Врага, который, судя по всему, даже не скрывается, привыкнув сражаться со всякими слабыми богами.