Инженер. Система против монстров 11 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 8

— Мяса ему не забудь! — крикнул Дымов вслед. — А то он тебя сожрёт по дороге!

— Он уже обедал! — отозвался Леонид, проверяя стремена и страховочный карабин. Потом добавил тише, уже себе под нос: — А вот я, похоже, останусь голодным.

Кости в кармане всё ещё жгли и подпрыгивали.

Леонид связался с дежурным и подвёл Арчи к грузовому подъёмнику, который вёл на поверхность. Нажал кнопку вызова на стене. С минуту ждал, пока платформа опустится, чувствуя, как каждая секунда промедления увеличивает раздражение далёкого хозяина. Наконец, стальная площадка с лязгом встала в пазы.

— Давай, мальчик, — Леонид завёл Крикуна на подъёмник. Арчи настороженно косился по сторонам, он не любил замкнутых пространств. — Спокойно. Минута, и мы в небе.

Платформа пошла вверх с гудением электромоторов. Серые стены шахты поползли вниз. Полоса дневного света расширялась с каждой секундой. Арчи вскинул голову, учуяв свежий воздух, и издал нетерпеливый клёкот.

Подъёмник остановился на поверхности. Леонид вывел Арчи на бетонную площадку перед входом в бункер.

Огляделся — посты охранения на местах, бойцы у дальнего периметра копают очередной ров, между деревьями мелькает зелёная форма. Обычный день, рутина.

— Дежурный! — Леонид повернулся к солдату, стоявшему у шлюза с журналом вылетов.

— Слушаю, товарищ старший лейтенант!

— Запиши: вылет, дальний патруль, северное направление. Расчётное время возвращения — шестнадцать тридцать. Позывной «Ястреб».

Боец записал и козырнул. Никаких лишних вопросов. В «Рыси» привыкли, что летун летает. На то он и летун.

Леонид вскочил в седло. Щелчок страховочного карабина, проверка стремян. Затем лёгкое давление коленей на бока Крикуна.

— Пошёл, Арчи.

Мощные задние лапы с силой оттолкнулись от бетона. Крылья ударили по воздуху, и земля провалилась вниз. Бункер, посты, окопы, вся эта военная суета сжалась в точку и растворилась в зелёно-рыжем ковре леса.

Воздух в кабинете полковника Соболева стал заметно холоднее. Не от вентиляции. Стакан с водой на столе затянула корка льда. Соболев этого не замечал. Он сидел в кресле и смотрел на развёрнутый голографический экран «Техно-Ока». Лицо ничего не выражало. Однако Воронов по собственному опыту знал: когда лицо полковника не выражает ничего — это гораздо хуже, чем когда оно выражает ярость.

Бетонная пустота означала, что Соболев уже принял решение и просто ждёт подтверждения. На экране показывалось изображение с дрона «Шершень-4». Он оставался в режиме дальнего наблюдения. Качество было зернистым из-за предельного зума оптики, но вполне достаточным.

Бутовский лесопарк. Знакомая поляна. Чёрная каменная башня, вросшая в землю. От неё даже через экран веяло чем-то неправильным.

И прямо над поляной кружил Крикун.

— Увеличение, — скомандовал Соболев.

Воронов молча раздвинул пальцы. Изображение дрогнуло, пиксели перегруппировались. Зум дошёл до предела возможностей.

Летающий мутант заложил последний вираж и пошёл на снижение. Уверенно, как к себе домой. Никакой спешки, никакой осторожности. Он явно приземлялся сюда не в первый раз.

— Время первой фиксации? — спросил Соболев.

— Пятнадцать десять, — отрапортовал Воронов. — Объект «Ястреб» вошёл в зону наблюдения три минуты назад. Летел с юга, с нашей базы. Курс совпадает с заявленным маршрутом патрулирования, а вот точка прибытия не совпадает.

Соболев промолчал. На экране Крикун коснулся земли, подняв облако пыли. С его спины спрыгнула фигура в зимнем лётном пуховике. Даже при таком качестве изображения силуэт был очень даже узнаваемым.

Филатов.

Старший лейтенант похлопал Крикуна по шее, что-то шепнул, развернулся и направился к башне. Шёл быстро, не озираясь. Тяжёлые окованные створки врат, которые на предыдущих записях всегда были наглухо закрыты или вообще отсутствовали, начали открываться. Из проёма выплеснулась густая тьма. Она стекала по камням, как разлитая нефть, и не собиралась рассеиваться на свету.

Филатов на мгновение замедлил шаг у самого порога. Его плечи чуть дрогнули. Потом он расправил их и шагнул внутрь. Створки сомкнулись за его спиной.

Воронов стоял, опустив руки вдоль тела. Он видел много вещей за свою службу, но сейчас ему отчаянно хотелось быть где-нибудь в другом месте. В столовой, например, жевать медвежатину и слушать Дымовские байки.

Но он стоял здесь, и молчание полковника давило на плечи тяжелее бетонного перекрытия над головой. Прошло десять секунд, двадцать. Стакан с водой на столе хрустнул. Трещина пробежала по ледяной корке, а затем по самому стеклу.

Полковник расцепил пальцы и положил руки на подлокотники кресла.

— Продолжайте наблюдение, — сказал он. — Зафиксировать время выхода и маршрут отбытия.

— Есть.

Воронов подавил желание задать вопрос, который вертелся на языке. Что дальше? Штурм башни? Арест? Допрос? Расстрел? Но он был офицером, а офицер ждёт приказов, не задавая лишних вопросов.

— Разрешите идти, товарищ полковник?

— Нет. Расчётное время возвращения «Ястреба» на базу?

Инженер быстро прикинул в уме.

— С учётом скорости Крикуна и возможного обхода для маскировки маршрута — от часа до полутора. Он наверняка нарежет пару кругов по северным районам, для отчёта… и для алиби. Ориентировочно шестнадцать тридцать, как он сам и записал в журнале.

Полковник развернулся и начал отдавать распоряжения:

— Записывай. Приказ номер триста девяносто семь, гриф «секретно», исполнение немедленное. Первое. Сформировать арестную группу. Состав: четыре бойца из комендантского взвода, полная экипировка, усиление. Старший — лично капитан Дымов. Уведомить его.

— Так точно, — отозвался Воронов.

— Второе. Группа занимает позицию возле подъёмника. Скрытно. Оружие на предохранителе, но магазины вставлены. При появлении объекта… — Соболев сделал паузу, словно каждое слово стоило ему физического усилия, — при появлении старшего лейтенанта Филатова на грузовой платформе — задержание, изъятие оружия, конвоирование в блок «Б», камера номер один. Контакт объекта с личным составом исключить.

— Товарищ полков…

— Третье. Питомец Филатова, Крикун, будет находиться вместе с ним. Выделить стрелковую пару с «Кордом». Позиция — укрытие у северного вентиляционного колодца, с прямой видимостью посадочной площадки. Зверя не провоцировать. Огонь на поражение только при прямой угрозе личному составу. Вопросы?

— Никак нет. Разрешите уточнить: объекту при задержании сообщить основание?

— Нет. Основание сообщу лично. Всё, исполняй.

— Есть, товарищ полковник.

— Свободен.

Глава 4

Теплый прием (интерлюдия)

Арчи шёл на снижение. Леониду полагалось чувствовать восторг. Наркотик, ради которого стоило терпеть холод и одиночество. Но сегодня никакого кайфа не было.

Лич потребовал ингредиенты.

Пока ветер хлестал по лицу, Леонид прокручивал в голове этот проклятый список. Лесной массив вокруг базы «Рысь» расстилался внизу, уползая к горизонту.

Первым пунктом значился «костный мозг существа, убитого в момент полнолуния». Конкретно, мать его, в ту секунду, когда луна достигает зенита. Зултакар объяснял это так буднично, будто просил купить молока. «Вычисли фазу, отыщи подходящего зверя, умертви, извлеки мозг, пока он ещё тёплый. Ничего сложного, смертный». Ничего сложного. Конечно.

Вторым пунктом шли «глаза Двухголового Аспида». То есть четыре штуки. Двухголовый Аспид, согласно отчётам разведгрупп, обитал в затопленных тоннелях московского метро, где-то в районе Замоскворецкой линии. Тварь двадцать пятого уровня. Леонид представил, как спускается в метро, полное воды и чёрт знает чего ещё, с фонарём и пистолетом. Сразу же начало подташнивать.

Третья радость: «почва с могилы живопогребённого». Где, блин, её искать? Объявление на столбе повесить: «Разыскивается свежая могила с живым мертвецом, звоните по тел…»? Опять самому делать? Найти подходящую тушку, живую к тому же, и закопать? Настроение прям улучшается поминутно. Зултакар, естественно, не уточнил ни координаты, ни глубину. Сказал только, что почва должна быть «пропитана ужасом последних часов». Поэтическая натура, ничего не скажешь.