Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям - Страница 95

— Вам что-нибудь нужно? — спросила Роза.

— Разожги огонь в моей спальне и, пожалуйста, извести князя Аратиона о том, что я дома.

— А вашего отца нет, он, кажется, отправился с визитом к Корхиену Железное Копье, сэр.

— Спасибо. Не могла бы ты позаботиться о сервировке легкого ужина в столовой первого этажа?

— Конечно, сэр.

Теклис прошел в роскошную гостиную, положил Солнцеклык на стол, плеснул в золоченый кубок мягкого наркотического вина и растянулся в удобном, обтянутом кожей кресле у камина.

Все вокруг разительно отличалось от жалкой нищеты из его детских воспоминаний. Здесь, в Лотерне, на него горой навалились всякие мысли и обиды.

Забавно, что его брат наделен талантом так легко и успешно управляться с деньгами. И Теклис, и отец всегда считали Тириона наименее одаренным из них троих, но суть в том, что близнец оказался во многих вопросах гораздо ловчее их. Чем бы он ни занимался, он делал это хорошо. И деньги зарабатывал с той же легкостью, что и владел оружием, — возможно, потому, что в настоящее время оба этих занятия были тесно связаны.

Во время набегов на Наггарот Тирион разжился довольно солидной суммой и удачно вложил ее в успешные торговые вояжи и покупку земли, которую выгодно сдал в аренду новому поколению торговых людей в порту.

Сейчас Тирион являлся совладельцем нескольких торговых судов и получал часть прибыли от каждого их плавания. Восстановив основы процветания их ветви рода, он, казалось, потерял всякий интерес к данному предмету, передав управление компетентным служащим, нанятым в Доме Изумрудного Моря.

Теклису нравилось думать, что он и сам мог бы сделать то же самое, а не делает лишь потому, что ему скучно с этим возиться. Его интересовали магия и науки. Он, конечно, был благодарен щедрому брату, делившемуся своим богатством, но его это обижало. Теклис снова, в который раз, оказался обязан своему близнецу. Порою ему казалось, что конца таким вот долгам никогда не будет. Брат мастерски пользовался своим великодушием, привязывая к себе других. Даже за его добротой тянулись невидимые крепкие нити.

Ради Иши, что-то он сегодня слишком раздражен. Теклис глотнул немного вина. Язык защипало. Маг и сам понимал, что просто немного подавлен. Великое люстрийское приключение закончено, он вернулся в Лотерн, к работе и привычным навязчивым крошечным обязательствам. Пора было начинать изучать Солнцеклык, но в данный момент он просто старался собраться с силами. Нет, не физическими, скорее, душевными. Лекарства, диета, колдовство, режим и тренировки во многом выправили его слабости и физические недостатки, причиненные недугами юности. Но от ментальной вялости, гнетущей его сейчас, избавить не могло ничто. Как и сделать его менее «посторонним» в обществе. Все по-прежнему косились на него с тайным пренебрежением. Теклис был в этом уверен. Так на него поглядывали, когда он был молод, и так и продолжат смотреть до самой его смерти.

В Люстрии, с Тирионом и людьми, он чувствовал себя непринужденно. Брат никогда не презирал его, а для людей он был всего лишь очередным эльфом — благословенным бессмертным. Если уж на то пошло, магические таланты Теклиса делали его в людских глазах даже более богоподобным, чем Тириона.

Возможно, именно поэтому сразу по прибытии он вернулся сюда, в этот дом, и заперся тут. Ему хотелось спрятаться, скрыться от взглядов других эльфов. Теклис глубоко вздохнул. Ладно, он вернулся, и у него есть работа.

Шорох у дверей привлек его внимание. Теклис вскинулся и увидел стоящего в проеме отца. Князь Аратион выглядел совсем старым и еще более дряхлым, чем помнилось Теклису. Щеки его ввалились, в глазах горел неизменный огонек безумия.

— Мне сказали, что ты вернулся, сын мой, — сказал отец. Голос его по крайней мере остался прежним — певучим, аристократичным, немного печальным, чуть-чуть нервным голосом вечного ученика. — И я сразу поспешил домой.

— Рад видеть тебя, отец, — сказал Теклис. И не соврал. Он всегда любил отца, одного из немногих эльфов, никогда не судивших его, а если и судивших, то в его пользу.

— Он у тебя? — возбужденно спросил отец. Уточнений не требовалось. Теклис кивнул и указал на стол, где лежал клинок.

В два широких шага отец добрался от двери до стола и схватил Солнцеклык. К старости он ослабел, так что теперь ему потребовались обе руки, чтобы взять меч, пока не заработала магия. Эльф обнажил клинок, на лезвии заплясало пламя, разгоняя по углам тени. Отец улыбнулся, и в этот момент Теклис ощутил, что все тяготы долгого поиска вознаграждены. На отцовском лице отражались благоговение, удивление и чистое, неподдельное счастье.

Старик покрутил меч перед собой, изучая его со всех сторон.

— Потрясающе, — выдохнул он наконец. — Просто поразительно. После стольких лет… я считал это невозможным, но ты это сделал. Ты нашел его!

— Да, отец, мы сделали это. Хотя иногда мне не верилось, что у нас получится.

Казалось, князь Аратион вот-вот запрыгает от радости. Он переминался с ноги на ногу, словно ему хотелось танцевать.

— Он все еще действует, — пробормотал он, словно не вполне веря в это. — Огонь Наковальни Ваула все еще в нем!

Его воодушевление оказалось заразным. Теклис поймал себя на том, что энергично кивает. А отец вложил клинок в ножны и с благоговением вернул его на стол. Посмотрев на бокал вина в руке Теклиса, он кивнул, налил и себе, осушил чашу одним долгим глотком и снова наполнил кубок в дрожащей руке, но пить не стал, словно вдруг совершенно забыв о спиртном.

— Поверить не могу, — повторил князь Аратион так, будто ему хотелось заплакать. Он отставил бокал, пересек комнату, подошел к Теклису и взъерошил сыну волосы. Теклис дернулся, смущенный и удивленный. Отец не имел привычки выказывать эмоции: вся их семья вообще была довольно сдержанной. — Не могу поверить.

— Что ж, это дело сделано, теперь-то и начнется настоящая работа, — сказал Теклис.

Отец словно и не услышал его слов. Старик вновь подошел к столу, взял меч, начал было доставать его из ножей, но тут же резко задвинул обратно.

— Подумай только, сын мой, когда-то этот клинок держала рука Аэнариона. Аэнариона! Первый Король-Феникс бился этим клинком в самых ранних сражениях с силами Хаоса.

— Знаю, отец, — мягко ответил Теклис: отцовское возбуждение начинало его тревожить.

— Я держу меч, который когда-то держал Аэнарион.

— Полагаю, он держал его много лучше, — заметил Теклис.

Отец слегка вздрогнул и вновь положил меч, словно испугавшись повредить оружие. В комнате воцарилась тишина, нарушенная Розой, доставившей ужин для Теклиса. Поднос она поставила на стол, рядом с клинком. Кощунственным казалось видеть банальное возле священного, хотя, с другой стороны, пища восстанавливала ощущение здравости происходящего.

И Теклис, и его отец рассмеялись, сильно удивив Розу. Она ведь понятия не имела о важности этого меча. Князь Аратион извинился за неучтивость, Теклис ничего не сказал, пока служанка не вышла из комнаты.

— Ты, конечно, уже изучил его, — сказал князь Аратион.

— Я осмотрел клинок, — ответил Теклис, — но для более глубокого анализа нужны инструменты.

— Сколько он пробудет в нашем распоряжении?

— До отъезда Тириона. Он отправится с ним в Авелорн. Меч принадлежит ему.

— Естественно, он претендует на него. — В голосе князя Аратиона прозвучало негодование.

Теклис принялся рассказывать ему, как Тирион раздобыл клинок, и уже в процессе сообразил, что сам отец не спрашивал, как был найден меч, и сейчас почти не проявляет интереса к рассказу сына. Слушал он невнимательно, взгляд то и дело соскальзывал с лица Теклиса на лежащий на столе клинок.

Когда Теклис закончил, старик сказал:

— Очень хорошо. Подумать только. Здесь, в нашем доме, единственный уцелевший и действующий артефакт архимага Каледора.

— Есть еще Вихрь, отец, — напомнил Теклис, несколько удивленный тем, что его задело отцовское отсутствие интереса к невзгодам, пережитым им с Тирионом.