Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям - Страница 70

Она знала, каков мир на самом деле, задолго до того, как эльфы наконец увидели это. А пророчица ведь пыталась предупредить их о грядущем кровопролитии.

Но никто ей не поверил.

Мысль эта до сих пор иногда злила ее. Хотя теперь по большей части — забавляла.

Морати испробовала все, чтобы привлечь их внимание. Она пророчила, она соблазняла, она пользовалась своей красотой, чтобы добиться внимания князей и даже самой Вечной Королевы. Но никто не принимал ее предупреждений всерьез, потому что никто не хотел этого. Их золотой мир катился к концу, и они добровольно ослепили себя, лишь бы не замечать надвигающейся погибели, так что появление демонов Хаоса и бегство или уничтожение Древних застали их врасплох.

Никто из тех, кто отказывался верить ей, не выжил, а она вот жива. И будет жить вечно, и переделает этот мир по-своему. Скоро наступит день, когда Морати станет богиней, а эти варвары ей помогут.

Огромная железная рука выкованной демонами осадной машины швырнула в нее громадный валун. Камень врезался в землю в сотне шагов от того места, где она стояла, покатился вперед и остановился у самых ее ног — так близко, что она разглядела выцарапанные на нем проклятые руны. Позади ее легионы заранее застонали от ужаса. Морати знала, что они держатся только потому, что держится она.

Ей поклонялись, ее почитали как святыню. Но не простого поклонения ей хотелось. Морати не желала обычного удовлетворения своего эго, хотя это и было приятно. Она жаждала настоящей, подлинной власти бога и знала, как получить ее. Для этого нужно всего лишь уничтожить шедевральный труд Каледора — Вихрь.

Видения показали ей это. В самом начале знание ужаснуло ее, казалось, что пророческие сны послали демоны. То, что увидела эльфийка, выглядело невообразимым злом, но за долгие одинокие годы она сумела разглядеть в демонах не только ужас, но и силу, поняла, что ими тоже можно манипулировать, их можно использовать и связывать своей волей.

Зная, что наступает конец, она подготовилась к нему. Морати разыскала все виды запретного знания и заключила договоры с врагами своего народа, когда солнце еще светило, а вторжение маячило легким облачком на горизонте. Если эльфы не собираются помогать себе, лучшее, что она может сделать, — обеспечить собственное выживание.

Странно, что в ее мучительных видениях никогда не мелькал Аэнарион. Возможно, увидь его Морати, все было бы по-другому. И она могла бы быть другой. Но еще до встречи с ним эльфийка прошла слишком долгий путь по темной дороге, и слишком поздно оказалось возвращаться, даже если бы ей этого действительно захотелось.

Аэнарион… знаменитый и могучий — мрачный смертный бог с тоской в глазах. Он верил ее видениям. Это было легко, потому что все они сбывались. Но, самое странное, он не хотел ее. Не унизился перед ее красотой. Он смотрел на нее и видел всего лишь очередную эльфийскую женщину.

Его безразличие оказалось брошенной в лицо Морати перчаткой, вызовом, от которого она не могла отказаться. И женщина поставила себе задачу завоевать его, заставить его забыть о собственном горе, принудить героя служить ее целям. Однако судьба сыграла с ней злую шутку. Симулируя, изображая любовь, Морати вдруг обнаружила, что любовь эта реальна. Пытаясь заманить Аэнариона в силки, она попалась сама.

Эльфийка рассмеялась. Какова ирония! Сладкая злоба ее голоса привлекла внимание поклонников. Она улыбнулась им, наслаждаясь тем, что они ничего не понимают, получая удовольствие от их радости при виде нее. Они думали, что она смеется над приближающейся ордой, и это их воодушевляло.

В конце концов она завоевала Аэнариона, но он никогда не любил ее так, как она любила его. Он был на это не способен. Мертвая Вечная Королева и потерянные дети наполняли его сердце горечью. Он слишком погряз в своем черном горе и жажде мщения. И в итоге они поглотили его, едва не поглотив и весь мир.

Теперь смеялись и варвары — при виде силы, якобы противостоящей им. Их смех, звонкий, безумный, жестокий, до дрожи напоминал эхо веселья, мечущееся меж башнями Наггарота. Темные Боги хорошо научили своих поклонников.

На миг Морати пришло в голову, что она может умереть здесь, что ее предвидения, возможно, ошибочны, что повелители Хаоса по личным причинам могут решить раздавить ее, положив конец вечному существованию эльфийки.

Отчасти она была бы этому рада. Порой ее страшно утомлял бренный мир и жутко тянуло посмотреть, что же ждет по ту сторону темных дверей смерти. Но, к сожалению, она слишком хорошо представляла, что там уготовано ей и таким, как она. В бесконечной ночи Царства Хаоса демонические властелины жаждали поглощать души ее народа. Она бы стала для них особенно вкусным блюдом, душой, разжиревшей на тысячелетиях греха. Нет, пока что она не стремится приобрести этот запредельный опыт.

Морати подозвала скакуна, и нервные конюхи подвели его, угольно-черного, с огромными сложенными за спиной крыльями. Из ноздрей его вырывался пар, наводящий на мысли о ядовитых газах, сочащихся из расщелин почвы этого мрачного края. Зверь приветствовал хозяйку, сверкая глазами, горящими похотью, ненавистью и странной, искаженной любовью. Она погладила его по шее, и скакун заржал, наслаждаясь текущими с ладоней Морати заклятьями. Женщина вскочила на спину зверя и направила его навстречу орде Хаоса. Через десяток шагов скакун взмыл в воздух.

Она слышала, как ее последователи охнули от удивления и страха. Возможно, они думали, что она бросает их на произвол судьбы, и пару мгновений ее злорадный эльфийский разум оценивал такую возможность, но Морати была слишком мудра, чтобы поступить так просто ради секундной прихоти. Она лишь воспарила над надвигающейся волной воинов, позволяя им хорошенько рассмотреть свою полуобнаженную фигуру и окунуться в излучаемую ею ауру необузданной, буйной похоти. Древние заклятья усиливали эффект ее несравненной красоты. Все, смотревшие на нее, застонали от страстного желания.

Она дерзко приземлилась перед вождями орды, вонзив пятки в бока своего скакуна так, что тот, заржав, встал на дыбы. Дюжина свирепых лиц повернулась к ней, дюжина мускулистых мутировавших тел окаменела от вожделения.

Эльфийка на мгновение застыла, позволяя им изучать себя, пока она изучала их. Они были сильны, но примитивны и уже подчинились — хотя сами пока и не осознавали этого — древнему колдовству, окружавшему ее. Она улыбнулась, и они улыбнулись в ответ, облизываясь. И тогда она поняла, что они уже у нее на ладони.

Морати спешилась, не выказывая страха, и зашагала к ним, ждущим в нетерпении ее слов, словно она была вестником их Темных Богов, спустившимся к войску. Эта роль подходила ей идеально. Она несла себя с уверенностью того, кто правил вот уже семь тысячелетий и имел полное право на преклонение.

Эльфийка многое могла предложить им, а они — ей, и Морати была уверена, что они договорятся. Она заставит их отказаться от рейда на юг, в земли людей, предложив куда более заманчивый приз: остров-континент Ултуан. Ее сын видел в этом часть плана по возвращению ему трона — в общем, так оно и было, но у Морати имелись и свои, личные причины.

Конец времен надвигается. Скоро она начнет разбирать мир по кусочкам — это ведь необходимая прелюдия к его перестройке. Время ее возвышения близко. Вот-вот вернутся демоны, обрывая существование смертных. Родятся новые боги. И она намеревалась обеспечить себе место среди них.

В холодных пещерных покоях своей выстуженной зимней цитадели, скрытый даже от глаз материнских колдовских шпионов, Малекит Великий, Король-Колдун Наггарота, готовился провести обряд, который сделает его сперва хозяином континента, а потом и всего мира. Его окружали сталактиты в ледяных ножнах, чей холод немного облегчал страдания, которые причинял ему божественный огонь, вечно и безжалостно терзающий его плоть.

Скуление перепуганных рабынь-девственниц беспокоило его не больше мороза. Обыденность давно уже не отвлекала его от сосредоточенных раздумий. Он собирался захватить контроль над судьбами миллионов, и хныканье всякого отребья не могло сбить его с толку. Сотворив одно чудовищное заклятье и подчинив одно кошмарное существо своей воле, он изменит судьбу королевств.