Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям - Страница 123

— Разве что как знаток меча, — вставил Аралиэн.

— Я не претендую на звание великого ученого, — пожал плечами Тирион. — В нашей семье эта честь принадлежит моему брату.

— Так почему же твой близнец не участвует в состязаниях? — спросил князь Периан с хитрой улыбкой. Он, очевидно, знал о немощи Теклиса.

— Мой брат учится в Белой Башне Хоэта, — сказал Тирион.

— Да, я слышал, что у него есть причина прятаться там.

— Не знал, что он прячется. И он точно не прятался, когда отправился со мной в Люстрию вернуть меч Аэнариона.

— Значит, ты «вернул» меч Аэнариона? Интересное высказывание. То есть ты утверждаешь, что он твой по праву?

Тирион заметил поджидающую его ловушку. Заявить претензию на наследие Аэнариона было бы запредельной бестактностью, не говоря уже о глупости. Никто не мог сравниться с первым Королем-Фениксом.

— Я утверждаю, что он мой, потому что нашел его, а все остальные, кто мог бы предъявить на него права, мертвы.

— Значит, по праву мародера, — подвел итог князь Периан. — Я слышал, у твоего отца есть драконьи доспехи Аэнариона, у тебя теперь — его меч. Жаль, что первый Король-Феникс не оставил костыля. Твой брат мог бы получить его…

Эту жестокую шутку Периан, очевидно, подготовил давно. Тирион улыбнулся:

— Думаешь, Солнцеклыку лучше бы было остаться в руках ящеролюдов?

Князь Периан явно не ожидал такого ответа. Он промолчал, и Тирион продолжил говорить:

— А может, ты считаешь, что его должен был найти кто-то более достойный вроде тебя? Если так, тебе просто нужно было потратить десять лет на его поиски и отправиться за ним в джунгли Люстрии, как сделал мой брат.

— Вижу, ты намерен изложить нам историю ваших приключений, — хмыкнул князь Периан. — Ты выбрал окольный путь перехода к теме, но тем не менее…

— Ты сказал, что моему брату нужен костыль, — перебил Тирион. — А мне вот кажется, что он совершил больше тебя, наслаждающегося преимуществами крепкого здоровья.

Князь Периан вспыхнул. Ему не понравилось, что калеку назвали большим героем, чем его, тем более что тему поднял он сам.

Тирион обвел взглядом стол. Трудно было сказать, победил он или проиграл в этом обмене репликами. Кажется, и он, и князь Периан выглядели не слишком хорошо.

Тот еще выдался вечерок, подумал Тирион.

Еще истекая потом после яростных занятий любовью, Дориан, приподнявшись на локте, разглядывал обнаженную Кассандру. Колдунья была, как всегда, прекрасна. Он дотянулся до вазы с фруктами, взял несколько виноградин и по одной вложил их в приоткрытый рот женщины.

— Черный виноград из виноградников Хар Ганета, — протянула Кассандра. — Черный виноград — на войне. Не ожидала такой роскоши на поле боя.

Ее голос, низкий и хриплый, совершенно не сочетался с изящной фигуркой и, как всегда, возбуждал Дориана. Как и она, он спал с врагом. Это тоже разжигало страсть по-своему.

— Мои рабы упаковали виноград в железный контейнер, наполненный льдом с горы Черного Клыка. Он хранился на леднике в трюме Ковчега, который мы покинули всего несколько дней назад.

— И вот мы здесь. Пересекли половину Ултуана и оказались в месте, которое я и не думала увидеть.

Интересно, она что, испытывает его, пытается вытащить какой-нибудь полупредательский ответ, чтобы было о чем доносить своим хозяевам? Кассандра могла бы уже знать его лучше.

— Я никогда не сомневался в нашем короле, — заявил Дориан.

— Во всяком случае, публично, — улыбнулась колдунья. — И никогда вслух. И так всегда. Я сказала, что не думала оказаться тут, и именно это имела в виду.

— Такие слова можно расценивать как пораженчество. Измена в военное время.

— Ты донесешь на меня?

Еще одна проверка. Или она хочет обменяться тайнами? Прием этот освящен веками, а Дориан слишком стар, чтобы попасться на эту удочку.

— Я бы донес, если бы считал, что все так и есть.

Она улыбнулась его ответу. Сегодня она выглядела немного грустной, и это тревожило его больше, чем он согласился бы признать.

— Скажи, Дориан, ты когда-нибудь уставал от двусмысленности, от неопределенности наших жизней?

Он смотрел на ее лицо, которое за век изучил до мелочей. Большую часть этого времени они были любовниками. Но такого выражения он никогда не видел.

— Я даже не понимаю, что ты имеешь в виду, Кассандра.

— Мы словно фехтуем. Ставим друг другу ловушки. Не доверяем друг другу. Боимся, что расскажем все друг о друге нашим хозяевам. Следим за каждым сказанным словом, даже здесь, на походной постели, в военном лагере на вражеской земле, даже сейчас, хотя к вечеру мы оба можем погибнуть.

Слова ее повисли в воздухе. Дориан чувствовал, что в них вложен непривычно глубокий смысл, что их отношения подошли к какому-то рубежу, что между ними сегодня возникло что-то, чего не было прежде. А может, она просто хотела, чтобы он так думал?

— Ну конечно, — сказал он, решив обратить все в шутку. — Мы же друкаи. Что нам еще делать?

Ее ответная улыбка была ослепительна и пуста. Лицо превратилось в застывшую маску, не позволяющую прочитать что-либо. Странное чувство охватило Дориана: он как будто смотрел в зеркало и видел черты незнакомца. Одинокий бриллиант блеснул на щеке женщины. Слезой ведь это точно быть не могло.

— Я не знаю. Мы живем под сенью древних ужасов, ты и я. Всю свою жизнь мы провели там. Мы никому не доверяем, потому что любой может быть шпионом, который погубит нас: наши сестры, наши братья, наши родители, наши любовники, наши друзья.

— У друкаев нет друзей, — повторил Дориан концовку старой шутки, в которой, как и в большинстве шуток, была своя доля неприятной правды.

— Шпионы повсюду. И хуже всего то, что наша система всех нас превращает в шпионов. И даже если мы не следим друг за другом, то ведем себя так, будто следим. Это очень грустно.

— Ты сегодня в странном настроении, Кас. — Удивительно, но Дориан говорил почти искренне. — Отчего?

— Я боюсь.

— Нам нечего бояться. Завтра мы победим.

— Завтра мы выступим против бога. Очень старого бога.

— Очень старого бога в очень новом теле, которое еще не научилось пользоваться своей силой, а сила эта все равно не воинственная.

— Но сила эта существует со времен Аэнариона. Вечная Королева когда-то была священна и для нашего народа, Дориан.

— Когда-то, возможно, давным-давно, но сейчас мы поклоняемся другим богам, богам более сильным.

Как странно: спорить с Кассандрой на религиозные темы. Она-то знает о таких вещах гораздо больше его. Возможно, именно поэтому чародейка так встревожена — если, конечно, это не очередная проверка лояльности в бесконечном ряду таких же проверок.

— Да, я знаю, — тихо сказала она и зарылась лицом в подушку. Дориан протянул руку, погладил женщину по волосам отчего-то робко, с нежностью, какой никогда прежде не испытывал. — А ты никогда не хотел, чтобы это было не так?

Слова для ответа он выбирал с особой осторожностью:

— Это бессмысленно. Мы те, кто мы есть. Мы делаем то, что должны. Мы поклоняемся богам нашего народа, потому что они — боги нашего народа.

Она рассмеялась и повернулась к нему. Глаза ее влажно сияли.

— Ты, как всегда, лоялен, Дориан, — сказала Кассандра, и он понял, что прошел проверку, только не ту, что устроила ему она. Ту он провалил.

Возможно, в следующий раз, когда он будет говорить с Королем-Колдуном, он донесет на нее. Возможно.

Утром Тирион на своем скакуне легким галопом подъехал к арене. Осталось всего двадцать четыре участника, отличившихся в фехтовании. Он заставил себя расслабиться и перехватил половчее копье, чтобы вымпел веселее трепетал на ветру.

Среди бойцов провели жеребьевку, определяя, кому с кем придется драться сегодня. Тирион приятно удивился, когда ему достался князь Периан. И Периан самодовольно ухмыльнулся Тириону. Очевидно, он был уверен в своем мастерстве владения копьем. Затем все участники, разделившись попарно, разъехались по разные стороны турнирной площадки.