Вечный эскорт - Кругосветов Саша - Страница 88

— Но ни одна газета, даже самая скандальная, не посмеет опубликовать такое, — разгорячился Андре. — Правительственные цензоры закроют ее еще до того, как типографский пресс начнет печать номера.

— Мой друг маркиз Андре де Монпелье сам журналист и прекрасно знает всю эту «кухню», — пояснил де Бриаку Эдуард.

Внезапно Андре просиял:

— Но лондонские газеты были бы в восторге, получив возможность подложить такую свинью императорской семье. А новости быстро путешествуют через Ла-Манш.

— Великолепно! — воскликнул Эдуард и похлопал маркиза по спине. — Это абсолютно гениально, старина!

Когда де Бриак задумался вслух, каким образом можно переправить документ в руки британских газетных магнатов, все трое повернулись к Андре. От одной только мысли о подобной поездке молодого человека бросило в жар, а лоб покрылся испариной.

Андре предложил нанять исполнителя, но Эдуард напомнил ему, что нужен тот, кому можно было бы полностью доверять и чье путешествие через Ла-Манш — «Канал», как говорили в Париже, — не вызвало бы подозрений.

— У тебя ведь родственник живет в Лондоне! Так навести своего старого дядюшку Сахаруса, герцога Мармеладского.

— Дядя Вилли, герцог Элсоппский, — поправил Андре. — Прости, Эдуард, я не могу быть курьером, я не гожусь для такого поручения.

Андре посмотрел на присутствующих и понял, что их нисколько не убедили его слова.

Викторин обвила руками шею Андре и осыпала поцелуями его лицо.

— Что ж, уже только ради этого стоит пойти на риск, — сдался Андре. — Где находится документ на данный момент? — обратился он к де Бриаку.

— В безопасном месте, — ответил адвокат.

Де Бриак сказал, что дворцовая полиция уже побывала в его доме с обыском. Андре добавил, что полицейские приходили каждый день и в дом Викторин, перерывая вверх дном комнаты в поисках новых доказательств.

— У них уже есть все доказательства, необходимые, чтобы осудить мадемуазель Мёран, — вздохнул де Бриак. — Тайные агенты ищут письма Бисмарка. Фон Бисмарк точно так же, как и мы, понимает, насколько письма бесценны. Куда вы спрятали их? — спросил он Викторин.

Когда она ответила, что письма все до единого уничтожены, де Бриак остался очень доволен такой предусмотрительностью.

В следующие несколько дней адвокатом была проработана каждая деталь тайной миссии Андре в Лондон. Во-первых, Андре должен был телеграфировать своему дяде Вилли о своем намерении навестить его и просить прислать почтой приглашение. Его ответ обеспечивал Андре письмом, написанным рукой дяди Вилли, с предложением отобедать, например, в Юнион-клубе в первый же вечер его пребывания в Лондоне.

Во-вторых, следовало получить аккредитивы для представления их в лондонском банке, что служило бы дополнительным доказательством того, что поездка не преследует никаких подозрительных целей. Де Бриак предложил забронировать номер в шикарном отеле Брунсвик в районе Мейфэр, а также заказать билеты в театр. Он предусмотрел все нюансы.

Андре должен был доехать поездом до Кале. Оттуда пароход доставит его в Дувр. «Имейте в виду, — говорил ему де Бриак, — шпионы, нанятые императорским двором, возможно, будут наблюдать за вами, поэтому следует посетить традиционные достопримечательности, чтобы развеять их подозрения. И как зеницу ока берегите бумагу. Это единственная надежда мадемуазель Мёран».

В Лондоне Андре должен посетить газетного магната сэра Джеффри Блэка в офисе Лондон Таймс.

Де Бриак прибегнул к помощи племянницы сэра Джеффри в качестве посредника: молодая леди написала письмо своему дяде с просьбой, чтобы тот принял ее друга, французского журналиста, который ищет дополнительный заработок в качестве корреспондента в Лондоне. Все эти меры предосторожности были необходимы, чтобы обвести вокруг пальца тайную полицию, которая перлюстрировала всю корреспонденцию, исходящую от Викторин, де Бриака и Эдуарда.

Томительно тянулись дни, солнышко дразнило узников ласковыми лучами.

Прошло три дня с момента отъезда Андре, когда Эдуард вновь вошел в камеру Викторин. Он подождал, пока затихнут шаги удаляющегося стражника, и порывисто схватил ее за обе руки.

— Ура, ты победила! — воскликнул Мане.

Де Бриак встретился с императрицей Евгенией. Он показал ей холостой патрон, найденный у крыльца Викторин, и сообщил, что одновременно с их встречей его агент ведет переговоры с британской прессой о продаже письменных показаний некоего свидетеля, знавшего о поручении, данном императрицей двум прусским подданным. Императрица попросила дать ей время подумать. Согласно дворцовым сплетням, Евгения была в бешенстве. Вскоре она проинформировала де Бриака, что все случившееся — досадная ошибка, что с Викторин сняты все обвинения.

И вот долгожданная свобода!

Друзья Викторин собрались, чтобы отпраздновать ее возвращение из Консьержери. Стол украсили гирляндами из свежих цветов, на нем стояли любимые блюда Мёран, и шампанское Дом Периньон лилось в хрустальные бокалы. Адвокат сидел на почетном месте.

— Я хотел бы предложить тост за графа де Бриака, — Эдуард встал и поднял бокал. — За вас и за Викторин, осмелившуюся на равных бороться с могучим противником. Мы отмечаем эту победу шампанским, присланным императрицей, вкус которого столь же сладок, как и официальные извинения из Тюильри.

Тост был встречен криками «Салют!».

Викторин подняла бокал:

— А мне хотелось бы предложить тост за моих друзей, которые поддержали меня во время этого ужасного испытания. — Она чокнулась с де Бриаком, поблагодарила Андре за его мужество, отметила Джулию за ее доброту, послала воздушный поцелуй Бодлеру и воскликнула: — За нашего дорогого Бодлера! Вы значите для меня гораздо больше, чем вы даже можете себе представить. Но прежде всего, — Викторин повернулась к Эдуарду, — мне хотелось бы поблагодарить гениального художника, картины которого принесли славу его натурщице…

— Дурную славу! — вставил свое слово Андре.

Мёран рассмеялась:

— Какая же это дурная слава, если он изобразил меня настоящей богиней и подарил обычной парижской девчонке вечность. Я в долгу перед тобой, Эдуард.

Празднование закончилось на рассвете. Мане и Андре уходили последними.

— Поехали домой, Мане? — пробормотал Андре.

Художник еле стоял на ногах. Викторин держала его черный вечерний плащ, но он, совсем забыв о плаще и покачиваясь, смотрел прямо в глаза Мёран, а потом потянулся к ней. Она отвернула голову.

— Эдуард, успокойся, пожалуйста.

— Я люблю тебя, — бормотал он, приближая прядь ее волос к своему лицу и вдыхая аромат ее духов.

— Ты не любишь меня, ты просто пьян.

— Пьян от любви. Поцелуй меня.

— Перестань, — она отступила назад.

— Не будь улиткой, не прячься в своей ракушке.

Викторин рассмеялась.

— Улитка, улитка, а ведь ты однажды меня поцеловала, — продолжал Эдуард. — У Бодлера, помнишь? Де Морни уже исчез из твоей жизни. Исчез, исчез… Почему? Почему ты мне не веришь?

Она всмотрелась в Мане. Можно ли ему верить? Мане икнул и расхохотался. Викторин вспомнила, кто перед нею: это же Эдуард Мане. Что за нелепый порыв!

— Я действительно люблю тебя, — повторил он.

— Да, да. Тебя уже ждет экипаж. Подвези Андре до дома и проспись, — она встала на цыпочки и накинула плащ ему на плечи.

Эдуард обнял ее и поцеловал в губы. Поцелуй был настолько долгим — Викторин думала, что упадет в обморок.

— Вот то, что я хотел бы делать всю ночь, — Мане покачнулся, но Андре поймал его. Эдуарду удалось достать гардению из петлицы.

— Это мой подарок тебе!

— Спокойной ночи, милые, — прокричала Викторин из дверного проема, глядя, как Андре помогает Эдуарду забраться в карету.

— Спокойной ночи, — прошептала она, закрывая дверь.

Оставшись наконец одна, Викторин поднесла гардению к лицу и глубоко вдохнула ее аромат.

38

Прошло полгода, а как будто бы вечность. Жизнь раскололась на части.