Вечный эскорт - Кругосветов Саша - Страница 4

— Мастерская? Не думал, что ты автомобилист.

— Да нет, не получился из меня автомобилист, понимаешь, теряюсь за рулем. А-а, ты про мастерскую… Можно и лабораторией называть. Я же вирусолог. Кошачий, собачий, лошадиный — без разницы. Вирусы, они и есть вирусы. Мочу мне люди приносят, кровь в пробирках. Раньше трудился в клиниках, теперь сам с усам, на дому работаю. В общем, приходи в лабораторию, у меня дело к тебе, а потом можешь спрашивать о вирусах, о моноцитах, о вакуумных пробирках, о чем захочешь. Если интересно, конечно.

Было сухо, но порывистый ветер и низкое свинцовое небо однозначно предупреждали о скором ливне. Герман вызвал такси; вскоре по крыше застучали первые капли дождя. Мелькнула дикая мысль: «А может, она здесь, может быть, он сейчас снова увидит Анастейшу. Хотя что ей делать в мастерской Цукермана?»

Лаборатория оказалась крошечной квартиркой на первом этаже. Вход с улицы. «Алик тот еще гусь. Сам просил о встрече — важно, мол, неотложно. Но встречаться все равно будем именно там, где ему удобно. Зачем я согласился на ночь глядя идти в эту живопырку? У двери кошками пахнет. Слабохарактерный ты, Герман. Ладно бы однокашник, старый приятель… Кто он тебе, этот Цукерман? Сладкий человек? Какой он сладкий! Скорее кислый. Может, кислый с горчинкой. Ну ладно, жми кнопку звонка, слушай рассказы о горько-кислых проблемах Алика Цукермана, проблемах с легким запахом кошачьей мочи».

Алик был один. Он почти не изменился. Приземистый, плотный, сильные волосатые руки. Глаза — грустные, беспокойные. Румянец на шелушащихся щеках, очки в проволочной оправе и мулявинские усы — все как раньше. Такие усы давно уже не носят. Сколько ему? Когда познакомились, тридцать пять было. Сейчас, значит, около сорока. В уголках рта желтые пузырьки — наверное, только что таблетку принял. От гастрита? Говорили еще, что лечился от шизофрении. Может, что-то успокоительное?

В лаборатории более-менее порядок. Центрифуги, микроскопы, стекла, пробирки, пробирки… Старомодный компьютер с заляпанной клавиатурой.

— Ну что, попьем чайку для начала? Хочешь зеленый — будет зеленый. Хочешь черный — будет черный. Схожу приготовлю. Посмотри пока журналы.

Журналами Герман не заинтересовался, а книги полистал. Сборники стихов «Стренджера Бездны», томик «Онлайн по-шотландски»: роман об идеальной девушке-воительнице, еще пара совсем новых книг любителя прогулок по краю бездны — тоже о героических женщинах, об их подвигах во имя добра со звериным оскалом. Рядом книги избранных авторов. Марк Твен, Стивенсон, Буссенар… «Два капитана», «Верлиока», «Три толстяка». Почему книги в лаборатории? Наверное, задерживается допоздна. Может, и стишки отстукивает на ноутбуке.

Появился Алик с подносом. Чай, сливки, плюшки.

— Выпить хочешь?

— Если только за компанию. И по чуть-чуть.

— Угощу уникальным напитком, — черная водка BlaVod, акроним от Black Vodka, — в общем, «Блин-водка». Подобный цвет получается благодаря добавлению сока черной моркови и экстракта расторопши. Что такое черная морковь? Скорцонера, она же черный корень, она же козелец. Известна в Европе со Средних веков, лечебное и съедобное, надо сказать, растение. Содержит инулин, аспарагин, левулин, витамины С, В1, В2, калий, магний, железо, фосфор… Тебе неинтересно? Тебе это пофиг, я вижу. Что тебе вообще интересно? А получаются, между прочим, отличнейшие коктейли. К черту чай. Хочешь, сделаю «Полуночное солнце»? Черные слои BlaVod и рубиновые — клюквенного сока. Попробуем?

Выпили по бокалу, поговорили о делах в Продюсерском центре, вспомнили общих знакомых. Алик явно тянул время.

На стеллаже, рядом с небольшим зеркалом — фотография грустной женщины в старомодном берете. Снизу надпись: «Вероника Тушнова».

— Кто это?

— Поэтесса. «А знаешь, все еще будет», «Не отрекаются любя», популярные, между прочим, песни.

Перед фотографией — керамическая ваза с тремя засохшими гвоздиками. Алик заметил взгляд Германа.

— Два месяца тому назад. Почему-то решил сделать ей подарок на день рождения.

Он задумчиво подошел к стеллажу, сдвинул и немного повернул вазу — так, чтобы она оказалась ровно посредине портрета поэтессы — видно было, что он сейчас не здесь, а где-то далеко-далеко.

Сказал, что не заставил бы Германа тащиться в Москву. Но тут такая история… совершенно непонятная история. Его гость — умный человек, Алику хотелось бы узнать, что тот обо всем этом думает.

Герман спросил, может, что-то от Аны?

Алик вытащил цветы из вазы, потрогал сухой листок и рассеянно бросил букет в мусорную корзину. Насупился, прижал пальцем очки к переносице, его и без того румяные щеки стали совершенно пунцовыми, а шелушинки на них выглядели теперь маленькими белыми обрывками старых обоев.

Потом сообщил, что по поводу Аны пока нет ясности. Что хотелось бы все это немного перетереть. В общем, он просит совета Германа или мнения, пусть тот как хочет, так и считает.

Алик предложил гостю опробовать другой вариант коктейля, тоже довольно-таки вкусный, и добавил апельсиновый сок в черную водку, отчего та неожиданно приобрела зеленоватый оттенок.

Пока Герман пил, ветеринар не садился, сосал какую-то таблетку, обдумывая, что скажет.

Затем он поведал, что его соученик по институту присылает из Флориды журнал для русских, Контур называется, и в светской хронике Алику попалась фотография некой Аны Гордон — некой или некоей, как правильно? — вылитая Анастасия Штопорова, знает ли Герман такую? Гость улыбнулся и попросил напомнить, кто это.

— Все смеешься… — заметил Алик. — Сам же первый и заговорил о ней. Только что… Неужели не помнишь? Высокая такая. Мы же вместе кофе пили на выставке.

Контур, воспевающий девушек на котурнах, Контур или Котурны? — а это, между прочим, не что иное, как весточка из небытия.

Герман объяснил, что ему сейчас трудно безошибочно ответить на этот вопрос, возможно, он и помнит, но как-то неотчетливо. Пусть Алик продолжает — так в чем там дело?

Алик рассказал, что Анастасия уехала в Америку несколько лет назад, куда точно, он не знает. Может, эта Гордон и не она, но уж очень похожа. И фигура необычная, угловатая, что ли, один к одному как у Анастасии. Позвонил он Леньке Мелихову. Может, Герман опять скажет, что не слышал о таком? Припоминает, ну и ладушки.

Гость ответил, что одно время неплохо знал Леню, но не думал, что Алик с ним тоже знаком. Алик подтвердил: шапочно, но знаком.

Герман поинтересовался, чем Мелихов занимается: пишет, печатается?

— Сейчас уже не пишет. Когда-то да, писал — об ужасных и жестоких космических монстрах и оборотнях. Может, и сейчас пишет, но не слышал, чтобы публиковался. Преподает что-то связанное с гироскопами. Он в интернете как рыба в воде. Читает, между прочим, только лауреатов Хьюго[1], разыскивает их в подлиннике и читает. В свое время оказывал знаки внимания Анастасии, я это точно знаю, и даже выполнял отдельные поручения. Раз выполнял, значит, нравилось, иначе зачем надо было выполнять? Вот я и говорю ему: «Можешь разыскать эту самую Ану Гордон? Мне кажется, она такая же Гордон, как я, к примеру, Ваня Петров». Ленька, как посмотрел фото, заинтересовался, даже очень заинтересовался и действительно разыскал какую-то Гордон в Майами. Причем не только разыскал, но и созвонился и даже полетел к ней в Америку. Во как! И это действительно оказалась Анастасия. Леня приехал и, представляешь, нашел ее в номере какого-то чернокожего сомелье, оскорбился этим фактом и тут же, не прощаясь, уехал. Вернулся, как я понял, в высшей степени обескураженным.

Такое вот неожиданное стечение обстоятельств времени, места и действия! Как и должно быть в Аристотелевой драматургии!

— Ну и что тебя удивляет? — спросил Герман.

Алик ответил, что не верит он этому, вот в чем дело. Не такая она, эта Анастасия. У нее, конечно, все не как у людей, причуды, заносчивость и тому подобное, но она бы до такого не опустилась. Даже, если бы жизнь заставила. Хотя… Что-то Леня недоговаривает. Не хочет рассказывать, что ли. Типа, ты прав, это была Анастейша Штопорова — и точка. Не понимает Алик этого Мелихова, зачем он тогда резко так в Америку рванул? Может, это вовсе и не Анастасия была и он Алику просто лапшу на уши вешает. Может, и в Америке Леня не был. Чего ему в Америку-то мчаться из-за какой-то Гордон?