Стражи Пограничья (СИ) - Саттэр Елена - Страница 3

Захотелось есть и пить. Подошвы покрылись царапинами. Обмотать бы их чем-нибудь. Но чем? От платья кусок оторвать? Так это только в книгах героиня легко отдирает от бархатного платья полоску. А у меня ни ножа, ни даже вилки нет. Карманы хоть есть?

Карманы были, пустые.

Я тяжело вздохнула и принялась наблюдать за фамильяром.

Лягух внял мне и на мягком мху занялся зарядкой. Чем-то он был похож на нашего врача ЛФК в больнице. Такой же худой и зазнаестый. Я устало смотрела за его перетеканиями из позы лотоса в позу тигра, потом сказала, приглядевшись:

— Ляша, а знаешь что, ты неправильный какой-то.

Фамильяр аж вскинулся:

— С чего ты взяла?

— Чувствую, а еще ты красной аурой светишься. И вот еще что уточнить хотела, Анжи в бегство подалась, потому что в ней Семя Исправителя оказалось. А что это за зверь? И что я должна по пророчеству исправить?

Лягух замер в позе ласточки и задумался, глядя на меня:

—Хм, да. Этот момент я упустил как-то. Что исправить предстоит – не знаю . А исправители — это такие маги, с которыми связываться никто не хочел потому что сила у них бракованная. Меняли людей и не людей так, что не всякий рад будет.

Я грустно хмыкнула:

— Чует мое сердце, что со своими тупо сформулированными желаниями, умудрилась получить я его магию— вспомнила я свое феерическое висение над Невой.

Лягух сглотнул, обошел меня кругом, настороженно всматриваясь внутрь меня, любимой:

— Вот не хотелось бы. Только как проверить?

— Да проще простого, — я, не задумавшись, сделала то, о чем завопили внутри меня магические инстинкты,— дотронулась до фамильяра рукой и выкрикнула: — Исправить.

Лягух не успевший даже пискнуть, превратился в светящийся шар.

Когда магическое пламя исчезло, я, хлопая глазами, уставилась на творение своих рук.

Ёлки зеленые! Разве такое в природе встречается?

Глава 2

Лягух так и остался лягухом, только…

Во-первых, раз в десять вырос и был мне теперь по колено. Весить к тому же стал, я прикинула на глаз, килограмм не меньше десяти. Чрезвычайно накачанный, откормленный лягух, который теперь будет прыгать пешком. Я такого на руках точно не утащу.

Во-вторых, он оброс белой пушистой шерстью. Причём на теле она была короткая, а на голове напоминала гриву льва, которая белоснежной волной спускалась до земли.

Онемевший Ляша в растерянности осматривал свои лапы, пушистое пузико, глянул куда-то между ног, потом ощупал голову.

— Ты чё наделала, криворукая? — Наконец у него открылся дар речи. — Ты в кого меня превратила?

Я честно от такой наглости обомлела. Из склизкого зеленого доходяги я превратила его в пышущее здоровьем земноводное, с такой роскошной шевелюрой, хоть на рекламу шампуней отправляй, а он меня еще и поносит.

— Всё-таки оказалась ты исправителем- мудрителем,— обреченно пробормотал лягух и тяжело вздохнул.— Ой беда, беда! С такими хозяйками, как ты, долго и счастливо не живут. Не повезло мне, однако.

Я посмотрела недоуменно на свои руки и спросила:

— Ты мне можешь по-человечески всё объяснить?

Ляшка тяжело вздохнул, сорвал растущий рядом лопух, положил лист на землю и усадил на него свою пушистую попу:

— В тебе проснулась магия исправителя сути. Тех кто аурой алой пылает, менять можешь. Внутри он одно— снаружи другое.

Ты что думаешь, я не страдал от своей внешности? Думаешь, ты одна ко мне приставала, почему я такой зеленый и склизкий? Да, все кому не лень! – Лягух пустил длинную тягучую слезу с соплёй. Высморкался в лопушок и продолжил.

— И, конечно, думал что принц я скрытый. А оказывается, вот, — и он указал лапкой на себя: — белый и пушистый, а не королевич вовсе. Вот лучше бы ты меня не исправляла. Я бы холил надежду, что найдется та, которая поцелуем превратит меня в прекрасного принца, — опять разнюнился Ляшка.

Мне даже стыдно стало.

— Ну ,хочешь, я тебя поцелую? — пожалела я лягуха. Я всегда жалостливая была. На мне, говорили, в больнице все больные ездили.

Бедный волшебный зверь даже отпрыгнул в сторону:

— Анжейка, ты чего?

— Да я исправить хочу, может, ты от поцелуя истинной любви в принца превратишься и женишься на мне, и будешь уже ты меня на руках носить и защищать, — поднялась я с пня и решительно направилась в сторону своего фамильяра.— Давай, может получится.

Я в прошлой жизни всё сама должна была делать. Ну не было у меня широкой мужской спины, на которую я могла забраться. А тут такой кандидат, может венценосный , шею свою подставляет.

Лягух, оценив перспективы стать носильщиком моего тела, снова отпрыгнул, но неудачно, запутался гривой в кустах и заверещал как оглашенный:

— Уйди, наисправлялась уже! Не хочу я никого на руках носить!

Он испуганно забился в зарослях и зажмурил глаза, а я остановилась в шаге и задумалась.

Мечтать – это одно, а внутренняя суть – это совсем другое. И не факт, что воплощая желания, ты обретешь счастье, а не сплошное разочарование.

Ляш, видимо прочитав у меня в голове, что я передумала его обрекать на корону с обязательствами, открыл глаза и вылез из кустов, с трудом освобождая свою роскошную гриву.

Из его брюха донеслась трель.

— Я есть хочу, — заявил фамильяр, уже пришедший в свое обычное наглое состояние. — Пошли деревню какую поищем. Может ты исправишь что-нибудь, или станцуешь на худой конец, и нам за это денежку дадут, еды купим, ботинки тебе, — кивнул он на мои избитые ноги.— Иногда из твоей магии и путёвое может что получится,— он вздохнул. — Редко, правда. Например, тыква на огороде экипажем станет, чтоб селянок на балы возить, или вот умирающего можно исправлением вылечить полностью. Но вот во что он превратится по выздоровлению — это уже второе дело, главное — живой.

Вылечивать, значит, умею. Как и в той жизни. Настроение у меня приподнялось. Всех вылечим, все исправим.

Я иронически скривилась:

— Как прикажешь искать тех работодателей?

Ляш горделиво хмыкнул, но ничего не сказал и повел носом как собака.

— Туда,— указал он лапкой и попрыгал впереди.

( Есть еще замечательный вариант от моей читательницы. Выбирайте какой Вам больше по душе)

И пошли мы с ним по лесу тёмному, дремучему. А я топала сзади и опять в голове писала письмо.

Второе письмо деду Морозу. Дедушке, у которого явно маразм начинался с возрастом.

«Дорогой Дедушка. Спасибо тебе конечно за лето, в которое ты меня в прямом смысле окунул, с головой. Но вообще то я имела в виду Мальдивы там, или Таиланд И за то что волшебницей сделал благодарствую конечно. Но пардон, я хотела волшебника в голубом вертолете, который мою жизнь в сказку превратил, а не самой в сказке и с магией бракованной очутиться . В общем надеюсь, ты меня понял, и больше у нас с тобой недопонимания не случится. Твоя Анжела, то есть уже Анжи.»

Узел моих волос вконец развалился, и они стали цепляться, за всё что можно. Косу заплести? Так завязать нечем.

Сорвала я на ходу несколько веток поровнее, снова волосы кое-как в узел собрала и укрепила это съехавшее на бок творение прутиками. Жаб мой оглянулся, заметив, что я отстала, да как заржет, будто он и не лягух совсем, а жеребец.

— Ну, у тебя и видок, Анжейка. Веточки с листиками из головы растут, под глазом синяк наливается,— красавица!

Так вот что у меня под левым глазом тянет. Ляшка сам поставил мне лапой фингал, да еще и ухмыляется.

— Знаешь, говорю, как бабушка моя маленькая с дружками в деревне развлекались летом?

Лягух насторожился, но любопытство взяло своё, и он вопросительно кивнул.

— Жаб особо вредных ловили, в задницу соломинку вставляли и надували, как шарик.

Надо было видеть, какой ужас пронесся в глубоких лягушачьих глазах:

— Твоя бабушка была извергом,— он порылся в моей памяти, — Бабой-Ягой настоящей.

Я кивнула:

— Вот и говорю, что гены у меня плохие, на всякие дела неправедные пойти могу.