Бастард Императора. Том 30 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич - Страница 38

Старуха перестала курить. Рука с трубкой чуть замерла в воздухе.

— В том числе касающиеся Ольги и твоего отношения к ней. Кстати, нехило ты её достала, раз она решила от тебя сбежать.

На этот раз женщина усмехнулась как-то печально. На одно мгновение в её взгляде появилась усталость и сожаление. Однако она ничего не произнесла.

Раз нормально принимать гостей здесь не умеют, придётся устраиваться самому… Да и разговорить её как-то надо.

Я спокойно махнул рукой.

Напротив старухи, примерно в двух метрах, появились золотистые грани. Они начали соединяться друг с другом, образуя массивное кресло, собранное из гладких щитов воли. Чистая энергия, принявшая форму.

Мягкое жёлтое сияние осветило ближайшие стены, контуры барельефов на секунду проявились яснее. Я подошёл к созданному креслу, спокойно сел, перекинул ногу на ногу, посмотрел на старуху всё так же сверху вниз и произнёс:

— Знаешь, в твоих же интересах рассказать мне то, о чём я спрашиваю. Ведь у меня имеются ключи от части твоих печатей.

В этот момент рядом проявился Александр.

Он возник с привычно скрещёнными на груди руками и хмуро посмотрел на старуху долгим тяжёлым взглядом. Та, увидев его, медленно усмехнулась, а её глаза чуть сузились.

— Даже после смерти тебе нет покоя. Мальчишка всё-таки превратил тебя в раба. Хотя когда-то ты хотел использовать меня против него, чтобы убить.

Я с интересом посмотрел на Александра, внутренне отмечая, как у него дёрнулась скула. Тот лишь пожал плечами.

— Времена были тяжёлые, — спокойно пояснил он. Александр перевёл взгляд на старуху, и его голос стал жёстким. — Но Сергей прав. Теперь у него имеются ключи от части твоих печатей. И распоряжается ими он самостоятельно. Поэтому подумай, хочешь ли ты сама в дальнейшем получить лояльное отношение и свободу или нет.

— О какой лояльности и уж тем более о каком разговоре идёт речь? — Старуха театрально качнула трубкой. — Вы вломились в мой дом, а теперь ты, юнец, пусть и являющийся богом Хаоса, сидишь, возвышаясь передо мной, и смотришь сверху вниз.

— Не делай из себя жертву, — спокойно покачал я головой. — Я пришёл как гость, а ты сразу начала оскорблять. Более того, даже не предложила присесть и выпить чаю.

Она едва заметно приподняла бровь. Я постучал пальцами по подлокотнику собственного кресла, звук глухо отозвался в тишине храма.

— Вот, как видишь, одной частью гостеприимства пришлось заняться самому. Чая уже не прошу. Учитывая твой характер, вдруг ещё отравить захочешь.

Старуха снова усмехнулась и прикрыла глаза, но через несколько секунд открыла их.

— Что ж, твоя правда… — Она опёрлась ладонью о пол и начала медленно подниматься. — Вот только ты забываешь, что есть нежеланные гости, которых не хотят видеть в собственном доме…

Когда старуха полностью выпрямилась, в ней что-то неуловимо изменилось.

Ранее передо мной сидела сгорбленная пожилая женщина с сухими руками и морщинистым лицом. Теперь она стояла прямо и величественно. Плечи расправились, подбородок приподнялся, а взгляд стал таким, словно именно она смотрела на весь мир сверху вниз, и мир этому давно не сопротивлялся. В глубине её глаз сияли древний огонь и величие. При этом сама старуха словно помолодела.

Энергия в храме отозвалась на это изменение мгновенно. Золотые линии на барельефах вспыхнули, словно кто-то пустил по ним энергию. Пламя в жаровнях вытянулось вверх, превратившись в пару золотых огненных крыльев, что вспыхнули за спиной старухи.

Далеко под полом загудели пьедесталы с копьями, тяжёлый низкий звук прокатился по камню, и пол слегка завибрировал, пока барельефы валькирий, все как один, направили на старуху свои копья, явно готовясь в любой момент атаковать.

Та же повела рукой, и позади неё возникло массивное кресло с высокой спинкой, покрытой изображениями крыльев и переплетённых копий.

Она спокойно и даже скорее величественно опустилась в него, пока крылья из пламени так и продолжали сиять.

Спина оставалась прямой, руки легли на подлокотники, голову старуха держала гордо, а взгляд направила только на меня, будто Александра в зале совсем не существовало.

— Давай будем честны, — заговорила она уже не таким старческим голосом. Из него исчезла почти вся хрипота, и осталась только власть. — Ты нежеланный гость и, как понимаю, сам точно не уйдёшь, а устраивать здесь сражение мне совсем не хочется. И в то же время ты проделал долгий путь до моего дома… — Она задумчиво постучала пальцем по краю подлокотника. — Поэтому я отвечу на один твой вопрос.

— Так не пойдёт, — усмехнулся я, спокойно смотря на её изменения и тем не менее отмечая для себя, что она далеко не так проста, как хочет казаться. — Ты даже встала, что, учитывая возраст, наверняка делаешь довольно редко.

На лице старухи появилась опасная улыбка, на мгновение в глазах мелькнул хищный огонёк. Я тоже чуть улыбнулся, не отводя взгляда, и продолжил:

— Думаю, мы сойдёмся на трёх вопросах. Как тебе?

— Острый язык, — цокнула она языком. — Даже Ольгу в этом переплюнешь. А ведь она всегда отличалась взбалмошным характером… Знаешь, сегодня я добрая. Поэтому соглашусь.

Она подняла три пальца.

— Однако на личные вопросы отвечать не стану. Если задашь такой, он всё равно учтётся. Поэтому не удивляйся, когда просто потратишь одну или все попытки.

Хитрая карга, ничего не скажешь. Теперь у меня имеются три вопроса, однако личные лучше не задавать.

Хотя, если подумать, старуха может назвать личным любой из них. Всё зависит от того, насколько склочный у неё характер и насколько ей захочется «поиграть».

Принуждать её к ответам сейчас не лучшее решение. Как и сражаться внутри этого места, где каждая стена и каждая печать играют против нас обоих.

Да и не стоит забывать, что передо мной бабка Ольги. Не знаю, какие чувства она к ней испытывает после побега, но, чтобы позже не нарваться на очередной конфликт, лучше сначала уточнить всё у самой Ольги и не чудить здесь ничего без крайней необходимости.

Я удобнее устроился в кресле и чуть откинулся назад.

— Кто такие Валькирии? Каково их предназначение и почему они не сохранились до нашего времени в прежнем составе?

Старуха усмехнулась, в глазах мелькнуло одобрение.

— Это три вопроса. Выбери один.

— Нет, — спокойно возразил я. — Первый и единственный вопрос: кто такие Валькирии? Всё остальное лишь уточнения, раскрывающие его смысл.

— Можешь говорить что угодно, но я насчитала три и ни одним меньше. Однако сразу все три попытки забирать не стану. Только потому, что теперь мне действительно интересно, о чём ты спросишь дальше.

Она наклонила голову, чуть вглядываясь в меня, словно видит лишь забавного хорька. Признаться, не ожидал, что кто-то решится так смотреть на меня.

— Ты даже не уточнил, о каких именно Валькириях идёт речь. Но так уж и быть, отвечу.

Старуха сделала короткую затяжку.

— Если тебя интересуют изначальные Валькирии, то это тринадцать Дев тринадцати Империй. Представительницы тринадцати ближайших обитаемых миров.

Дым вокруг неё начал медленно собираться в образы. В воздухе появились тринадцать женских силуэтов.

Каждая держала копьё, и каждая носила собственную броню. При всём при этом там были не только люди…

За спинами некоторых располагались крылья, другие стояли рядом с огромными зверями или механическими конструкциями, высившимися над ними молчаливыми титанами.

— Если тебя интересуют древние Валькирии, то это Орден, который на протяжении долгого времени защищал обычных людей, но впоследствии совершил ошибку.

Мгновение — и изображения рассеялись, будто их сдул внезапный порыв ветра.

— Если же тебя интересуют нынешние Валькирии, то они лишь слабые отголоски прошлых предательниц и практически не имеют с нами ничего общего. Так, жалкие тени. — Старуха снова поднесла трубку к губам. — Считаю, что ответила достаточно исчерпывающе. Задавай следующий вопрос.