Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М. - Страница 17

Что там говорил Варсус о наличии у нас собственного оплота? Он оказался абсолютно прав. Я намеревался только договариваться с Торвальдом для строительства цитадели и восстановления всей необходимой инфраструктуры. А род сам сделал мне соответствующий подарок, избавив от головной боли и многих месяцев хлопот.

— Куда мы идём? — спросил я, чувствуя, как ладонь Эсрай теплеет в моей руке, а её дыхание становится чуть чаще.

— В хозяйские покои, — улыбнулась теперь уже моя супруга. В её голосе скользнула лёгкая хрипотца, и в полумраке коридора я заметил, как её щеки слегка порозовели, выдавая волнение. — Ниссе всё подготовили к проведению первой брачной ночи Утгардов в оплоте за последние несколько тысяч лет. Нам накрыли стол с горячим мёдом, пряным вином и запечённым мясом, и даже прогреты термы, в которых можно согреться и расслабиться с дороги. Я надеюсь, ты больше не сорвёшься куда-нибудь до конца ночи решать важные государственные или мировые вопросы?

— О нет, — я прижал к себе супругу ближе и крепко поцеловал. Лишь оторвавшись от её мягких, податливых губ, произнёс: — Пусть первую половину брачной ночи я потратил бездарно с точки зрения начавшегося супружества, но во второй обещаю наверстать всё упущенное.

Глава 8

Первый день коронационных торжеств подходил к концу. И если большинство русских гостей веселилось, с восторгом обсуждая прошедшую не по плану коронацию и воцарение сразу же императора и императрицы, то Елизавета Ольгердовна намётанным, опытным глазом старого полководца видела, как тут и там с едва слышным звоном обрывались струны мнимого спокойствия, столь хрупкого, что оно едва удерживалось стараниями Имперской службы безопасности.

В процессе коронации часть возмущений породил её собственный правнук: стычка с африканскими старейшинами, бросание вызова альбионским правителям и вмешательство в династические распри Баязедов. Но, словно посыпавшиеся от одного толчка костяшки домино, остановить разрушение спокойствия было уже невозможно.

Она двинулась сквозь толпу, лавируя между группками гостей, и каждый её шаг был выверен, как движение опытного фехтовальщика. Взгляд то и дело выискивал и отмечал в толпе разрозненные детали: нахмуренное, сосредоточенное лицо Григория Павловича Савельева, испуганный взгляд эрцгерцогини Австро-Венгрии, злого, словно демон, со сжатыми до побеления губами австро-венгерского императора, неприязненные взгляды новоявленной императрицы, бросаемые в сторону султана, и чуть ярче пылающий венец на голове императора после того, как тот отлучался для приватной беседы с султаном. А уж когда в Алексеевском зале появился Латиф Сафарович Тенишев с лицом чернее ночи, игнорировать все эти мелкие несостыковки стало выше её сил.

Елизавета Ольгердовна, с неизменной улыбкой прохаживаясь по залу, подошла к мурзе Тенишевых и, зацепив его под локоток, направила в один из ближайших переговорных залов. Её пальцы сжались на рукаве его камзола с такой силой, что он невольно замедлил шаг, словно удивлённый такой твёрдой хваткой.

— Какого демона у вас происходит и какого размера та куча дерьма, которую старательно пытаются подмести под ковёр Имперская служба безопасности и вы все вместе взятые? — произнесла княгиня, стоило тяжёлой дубовой двери с глухим стуком закрыться за их спинами, отсекая гул празднества.

Тенишев разом окаменел, превращаясь в статую. Его плечи напряглись, а на скулах заиграли желваки. Глаза мурзы налились тьмой, а зубы скрипнули, будто он пытался удержать себя и не сорваться. Памятуя о специфическом отношении Тенишевых к женщинам, но тем не менее имея в виду заключённый между родами союзнический договор, Елизавета Ольгердовна поднажала:

— Напомню, что интерес непраздный. Между нашими родами заключён союзный договор о взаимопомощи. Если я могу хоть чем-то помочь, говори сейчас. Не время и не место для предрассудков. Потом можешь меня хоть на порог вашей резиденции не пускать, предпочитая общаться исключительно с моим правнуком. Но если тебя загнали в угол, то помощь одной старой и уже не столь больной крысы в моём лице, в своё время просидевшей в таком углу, вполне может пригодиться.

Латиф Сафарович сдался. Он выдохнул, и в этом выдохе послышалось нечто похожее на молчаливую капитуляцию. Комната показалась ему душной, и он расстегнул верхнюю пуговицу воротника, словно пытаясь впустить в лёгкие больше воздуха.

— Баязед украл Алису. Но предъявить мы ему ничего не можем.

— Вот это сейчас была лирика. Рассказывай быстро, чётко и по фактам. Но сперва поднимай ваш щит живой. На всякий случай.

Удивительно, но Латиф Сафарович послушался, призвав стихию в который раз за этот долгий день.

Разговор двух глав родов уместился буквально в пару минут, после чего Елизавета Ольгердовна криво ухмыльнулась:

— Пока вы решаете, что делать, могу предложить внедрить шпионов кому-нибудь из его охраны, а лучше всем сразу. Они наверняка будут сопровождать султана, а этот кобель шелудивый не удержится и после коронации наверняка отправиться навестить новоприобретённую игрушку.

— Как ты внедришь шпионов в охрану? — нахмурился Тенишев. — Они же верные псы султана. Никто не пойдёт на предательство.

— Охрана мне нужна как перевозчики. Шпионы у меня свои. Маленькие, живые и регулярно выходящие на связь. Уж чему-чему, а вариативности использования дара Юра меня научил, — она усмехнулась, и в её усмешке скользнула гордость за своего правнука.

— Почему не султану?

— Да потому что султан — априори наиболее защищённая боевая единица. К тому же его тьма должна быть с сюрпризами, раз уж вашу силу учуяла, значит, и чужое вмешательство определит. Султана как раз трогать нельзя.

— И кого же ты предлагаешь подселить так, чтобы их не уничтожили какие-нибудь амулеты? — Тенишев всё ещё плохо понимал смысл предложенной помощи.

— Клещей. Очень маленьких. Они заберутся под кожу, где будут до поры до времени спать и жрать, а после выберутся наружу и подскажут нам, где находится Алиса.

Лицо у Латифа Сафаровича просветлело, он задумался. Брови сошлись над переносицей, будто он выискивал в памяти некий давно забытый факт.

— У тебя же предельная дальность общения с химерами не так чтобы очень велика, верно?

— Километров двадцать-двадцать пять будет. — Она пожала плечами, словно говорила о чём-то обыденном. — Этого вполне достаточно, чтобы накрыть весь Стамбул. Поэтому придётся мне сократить моё участие в коронационных торжествах и отправиться в гости к старому другу, погреть кости на южном побережье.

Тенишев взирал на Елизавету Ольгердовну со смесью недоверия и надежды, но всё же лояльность вынуждала его предупредить союзницу о последствиях:

— Сперва князь с женой покинули коронацию до заката, теперь ты… Это воспримут как плевок в лицо Пожарским. Вас же все сплетники и дворянство будут медленно поджаривать на вертеле огня из слухов.

— Плевать. Я на этом вертеле главный экспонат лет семьдесят, и ничего, жива-здорова. Император же у нас сама адекватность. Юра и вовсе по его поручению отбыл, я тоже предупрежу о причине внезапного отъезда. Не кисни, Латиф Сафарович. Отобьём сообща Алису. Неплохо бы определить точку сбора для встречи и обмена оперативной информацией, прежде чем мы отправимся наводить шорох в султанском гареме.

— Есть такая, — ответил Латиф Сафарович. — Не исчезай до полуночи, я выясню и сообщу тебе адрес. Туда уже поодиночке стекаются кавказские егеря.

— Отлично, — задорно улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Нам давно уже следовало нанести ответный визит вежливости османам, особенно после землетрясения в Крыму. Причём визит не тихий, а с фейерверками. Да такой, чтобы им запомнилось надолго. — Она чуть прищурилась, и в этом прищуре мелькнул опасный блеск. — И знаешь что? Привлеку-ка я старую знакомую, чтобы наш визит запомнился надолго.

— Кого? — насупился Латиф Сафарович.

— Человека, у которого на османского султана не меньший зуб, чем у тебя сейчас. Грозу Кавказа. Нам всё равно пригодится отвлекающий манёвр. А уж Ашхен устроит такой манёвр, что султану резко станет не до нас.