Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 22

Елисей вздохнул, взял листок, поизучал его и вдруг спросил:

— А после праздников?

— А после праздников мы с тобой сядем и распишем твое соискательство, — сказал я. — И вот тогда, дорогой мой, ты у меня взвоешь. Тема по санаторию сама себя не напишет, а кроме тебя, писать ее некому. А ведь еще кучу методичек и инструкций для персонала составить нужно. Так что отъедайся и отсыпайся, пока дают: ты мне нужен со свежей головой.

Елисей аккуратно, по сгибам, сложил листок, спрятал в нагрудный карман и прижал ладонью, словно тот мог убежать.

— А я думал, буду тут на птичьих правах, — признался он. — Ну… пока в себя окончательно не приду.

— На птичьих правах у нас тут только Пивасик, да и то у него бессрочный договор с тетей Ниной. Они заключили пакт о ненападении. — Я стукнул ладонью по чахлой груди Елисея. — Все, теперь пошли со мной, я тебя кое с кем познакомлю.

— С кем? — настороженно посмотрел на меня Елисей.

— С медсестрой, конечно. А ты о чем подумал? Неужели считаешь, что я доверю тебе самому принимать все эти таблетки? Знаю я тебя: половину забудешь или не захочешь, остальное сам отменишь, — и результата я не увижу. А так буду точно знать, что все мои рекомендации четко выполнены.

Мы с Елисеем прошли по коридору и свернули в ванное отделение. Часть помещений там уже отремонтировали, и они сверкали новенькой белой плиткой. А часть была еще только в процессе реорганизации. Впрочем, комнатка, в которой находился персонал, уже была готова, и наши медсестры устроили там что-то вроде ординаторской.

Я открыл дверь, и мы вошли. В помещении, как я и думал, находился всего один человек. Точнее, находилась.

— Венера Эдуардовна, знакомьтесь, — сказал я официальным голосом. — Это Елисей Богданович Ротонос, мой однокашник. Тоже врач-нейрохирург. Мы с ним в аспирантуре вместе учились, я вам об этом вроде говорил. И очень надеюсь, что он останется у нас здесь, в Морках. Возможно, получится устроиться в райбольнице. А еще будет работать вахтовым методом, как я раньше, в Чукше.

Я сделал паузу и кивнул Елисею:

— А это Венера Эдуардовна, она у нас медсестра и фельдшер. При этом медсестра широкого спектра… — начал я и заметил, что меня никто не слушает.

Елисей стоял весь бледный, уши его вспыхнули и заалели, а сам он с горящими глазами уставился на Венеру, и казалось, вот-вот упадет в обморок. Венера тоже смотрела на него с каким-то жадным интересом, непроизвольно кусая губы.

Я прокашлялся, и оба вздрогнули. Убедившись, что меня слушают, я сказал:

— Венера Эдуардовна, я очень надеюсь, что вот по этому моему назначению Елисей будет выполнять все предписания. — Я отобрал у Елисея листочек и положил перед ней. — Смотрите. В общем, я рассчитываю, Венера Эдуардовна, что вы проконтролируете.

Девушка кивнула и задумчиво посмотрела на него. А я продолжил разливаться соловьем:

— Давайте отбросим все реверансы, ведь мы должны быть одной командой. И я надеюсь, что вы этой командой скоро станете. И скажу так, Венера Эдуардовна: Елисей у нас только после больницы, у него произошло большое потрясение. Да что говорить, по сути, вся его жизнь до сегодняшнего дня разрушена. И Елисею нужен не только контроль за приемом лекарств, но и, возможно, моральная поддержка, дружеское плечо. Я очень рассчитываю, что при необходимости вы подскажете ему, с кем тут можно поговорить, посоветовать, как местный житель, где какой магазин. Ну вот в таком плане. Очень на вас надеюсь и буду премного благодарен.

— А почему я? — пробормотала Венера и покраснела.

— Ну а кого мне еще просить? Наиль приехал сюда из Казани, тетя Нина такой же пришлый варяг, как и я. А из местных только Александра Ивановна да Самарцев, но они, сами понимаете, не в том возрасте, чтобы бегать и показывать Елисею, где тут что находится. Тем более если получится его устроить, чтобы он ездил работать в Чукшу.

— А, ну да, — закивала Венера, а потом задумчиво посмотрела на меня. — Как вы думаете, я тоже смогу вернуться в Чукшу и работать там хотя бы пару дней в неделю? А то людей жалко. Если там никого не останется, амбулаторию закроют.

— Конечно, Венера Эдуардовна, — кивнул я. — Думаю, этот вопрос мы с вами обязательно решим, причем я очень надеюсь, что сразу же после новогодних праздников.

Венера обрадованно улыбнулась и сказала:

— Ну, мы же еще поедем в Йошкар-Олу.

— Ну конечно. И я, и Наиль — мы обязательно поедем и поможем вам решить вопрос с братом. Я же пообещал.

Мы еще проговорили, и тут я заметил, как Елисей смущенно молчит и не отводит от Венеры взгляда.

Глава 11

Мы вернулись, и я увидел, как тетя Нина заглянула к Алене Петровне, которая до сих пор разговаривала с Сашкой, и позвала ее лепить пирожки.

Оставшись в одиночестве, Сашка заскучал: слонялся по коридору, не зная, куда себя девать, то что-то набирал в телефоне, то пялился в окно на заснеженные елки, то просто посвистывал.

— Лодырничаешь? — спросил я, когда мы с Елисеем вошли в коридор.

Он неопределенно пожал плечами и сказал:

— А что мне делать? Предпраздничная суета, все хлопочут, бегают, при делах. А я, честно говоря, даже не знаю, чем себя занять. На прогулку пока неохота. Пирожки лепить не умею. Бани у тебя тут еще нет — кстати, твой косяк. И вот, хоть убей, не представляю, как убить время до обеда. Может, в Морки смотаться, посмотреть? Там, говорят, интересная буддистская ступа есть. Это правда?

— Конечно есть, — кивнул я. — И съездить, кстати, мысль неплохая, можно хоть сегодня. Элен как раз собирается к Борьке на занятия, я попрошу — забросит вас с Елисеем до ступы, а на обратном пути подберет. Погуляете, посмотрите. Тут везде красиво.

— Отлично, — обрадовался Сашка.

Елисей тоже загорелся.

— А пока давайте-ка познакомлю вас еще кое с кем из наших специалистов, — сказал я и повел Сашку с Елисеем в кабинет Александры Ивановны. Елисей после разговора с Венерой все еще пребывал в каком-то задумчивом очаровании.

А вот кабинет Сашуля себе отгрохала — мое почтение. Как она пояснила, руководителем Моркинской райбольницы она вечно ютилась в каморке, где и шкаф-то было некуда впихнуть; я тот кабинетик прекрасно помнил. Здесь же свободных помещений у нас было завались, вот она и оторвалась по полной: выбрала самое просторное, где ремонт уже почти закончили, и теперь удовлетворенно восседала за массивным дубовым столом, что-то вбивая в компьютер.

Когда мы вошли, она задумчиво смотрела на экран.

— Здравствуйте, Александра Ивановна, — оживленно сказал я. — Вот привел вам новых бойцов нашего невидимого фронта.

— Отлично, — улыбнулась она и встала с кресла.

— Знакомьтесь, — и я коротко представил их друг другу.

Александра Ивановна внимательно присмотрелась к Елисею и, очевидно, осталась не слишком впечатлена. Вид у него и вправду был жалковатый, затюканный — скорее вчерашний школьник, чем врач и аспирант.

— Вы надолго планируете у нас остаться? — спросила она Елисея.

Я повторил ей то же, что рассказывал Венере, но, судя по задумчивому взгляду, не убедил. А вот Александр произвел впечатление вполне благоприятное. Особенно ее позабавило, что мы с ним однофамильцы, да он еще и Сергеевич, и вдобавок сын моего научного руководителя, — так что к нему она отнеслась заметно теплее.

Затем на шум голосов заглянул Самарцев, у которого кабинет оказался через стенку, и церемония знакомства повторилась точь-в-точь.

— Ну что? — спросил я, когда с официальной частью было покончено. — Как там наши вазорелаксиновые орлы?

Сашуля сделала квадратные глаза, посигналив мне на парней, мол, чужие, а я усмехнулся и сказал:

— Парни в курсе и тоже будут помогать нам с наблюдениями.

— Вот и хорошо, — обрадовался Самарцев и тут же заявил: — Слушайте, я тут подумал: а что, если ввести им внутривенно поддерживающий раствор глюкозы?

— А вот этого я бы не стала делать, — моментально возмутилась Сашуля (они с Самарцевым были уже сто лет оппонентами и спорили по малейшему поводу). — Мы ведь не знаем, как поведет себя эта смесь: алкоголь, вазорелаксин, да еще и глюкоза разом. Я бы не ставила такие эксперименты на людях.