Стать нижней - Унин Игорь - Страница 5

Такое вступление я сделал, чтобы показать, что опыт перевоплощаться в тех, кем не являюсь по сути, у меня есть.

Первый нарратив будет посвящён пересказу трёх историй, рассказанных мне неким Юриком, с которым я познакомился в Сети. Впоследствии имел удовольствие лично контактировать с ним по вопросам, связанным с заявленной темой. Его имя, как и все остальные имена в повествовании, изменено.

Юрик — метросексуал лет тридцати пяти. Его нельзя назвать красивым, но он из кожи вон лезет, чтобы таковым казаться. Он пытается заниматься бодибилдингом и даже кое в чём здесь преуспел. Одевается по моде, использует дорогой парфюм и всегда идеально причёсан. Единственное, что ему мешает, — относительно низкий по современным меркам рост, где-то метр семьдесят три. Поэтому он носит обувь на каблуке, чтобы казаться выше. Весь этот антураж ему, помимо прочего, необходим в работе. Он кому-то что-то впаривает и должен выглядеть убедительно. Такой род деятельности привлекает возможностью самостоятельно планировать своё время.

Юрик не женат, его хобби — поиск по всем каналам женщин, которые выбрали своей судьбой положение нижних. Он интересуется не только их телами, но и их историями. В своих ухаживаниях проявляет жёсткую настойчивость урождённого верхнего и излучает, не экономя на чувствах, всё обаяние, на которое способен. Поэтому он часто добивается успеха и умудряется не только легко входить в отношения, но и умело их прекращать.

У Юрика есть недостаток — он слегка косноязычен и довольно примитивен, его речь малокультурна, несмотря на высшее образование. Но фактуру из него получить удаётся, а нарастить на неё моё видение и всякие художественные и эмоциональные компоненты — дело техники для человека, который многократно вызывал к себе доверие как математик. Однако тут есть свои пределы. Когда я честным прилизанным языком изложил рассказы Юрика, всё получилось прекрасно, только сам Юрик как личность из них исчез. Поэтому кое-что пришлось вернуть. Всё же это его рассказы, а он человек грубый и видит истории своих нижних исключительно порнографическими картинками, которые эмоционально смакует, упражняясь в непечатной лексике.

Чтобы его видение не отпугнуло от прочтения дальнейших нарративов, сглаживаю на две трети, а если где-то прорвётся настоящий Юрик, то пусть вас это не смутит. Впрочем, интерактивный читатель сам по тексту сможет определить — где Юрик, а где — моя «гладь». Истории Юрика простенькие, их надо рассказать в начале. Если же кому-то покажется, что его рассказы слишком натуралистичны или даже грязноваты, то не переживайте особо: мы постепенно доберёмся и до более высоких слоёв современного общества. Направление DS присутствует во всех социальных стратах, однако везде проявляется по-разному, что я и стремлюсь показать.

Считайте, что мы с вами оказались вдвоём в одном купе, и я, узнав о вашем интересе к теме DS, прикинулся этаким «сглаженным» Юриком и рассказываю от первого лица.

Катя

Моя нижняя — одна из них, назовём её Катя, хотя бы потому, что её зовут не так, — столкнулась с насилием в восемнадцать лет, будучи студенткой одного областного педвуза. Ей только в мае исполнилось восемнадцать, а в июле первокурсницу добровольно-принудительно послали работать вожатой, набираться педагогического опыта. Лагерь был районного масштаба. Есть некий райцентр с единственным крупным градообразующим предприятием, и лагерь относился к нему. Предприятие дышало на ладан. В городе нарастала безработица, процветали пьянство и наркомания. Безнадзорные дети.

Катя повела себя неправильно. Наехала на парней первого отряда, которые грубили и сквернословили в присутствии малышей. Пошла к директору и пожаловалась. Им влетело. Они этого не забыли.

Её вытащили прямо с вечерней дискотеки. Прибежала девочка и шепнула, что мальчик из её отряда плачет и ушёл в сторону лагерного участка леса. Там не было мальчика. Зато там были они. Ей — восемнадцать; худая, грудь — если сказать «первый номер», то польстить. Им шестнадцать-семнадцать, они её выше ростом. Она всегда ходила в джинсах. А тут на танцы впервые надела юбку выше колен…

Один из парней тут же схватил её сзади за руки. Она настолько обалдела, что не среагировала, даже не произнесла: «Что вы делаете?» Самый основной — несомненно, стал в дальнейшем доминантом — ей тут же жёстко сказал: «Не кричи. Не услышат. Все на дискаче, музыка ревёт. Не дёргайся. Но и особо не бойся». У него был властный и уверенный голос. «Если ты думаешь, что будем тебя насиловать, ошибаешься. Мы не оставим биологических следов!» Ну, начитался. Насмотрелся. Информации даже двадцать лет назад было уже через край, один «СПИД-Инфо» чего стоил!

«Что вам надо?»

«Ты нас заложила. Мы тебя так ласково накажем. Погладим. А потом трусы с тебя спустим и — посмотрим. На то, что там». Второй пошутил: «Мы малолетки. Нам много не надо!»

Юбку ей задрали тут же. Сделали несколько пошлых замечаний по поводу девчачьих трусов с обшитыми кружевной тесьмой штанинами: «Что, у девочек в шестом отряде позаимствовала?» Она не верила, что это не шутка и у них хватит наглости снять с неё, вожатой, трусы.

Потом её некоторое время молча, но сильно лапали. По очереди. Через трусы. А дальше тот, который будущий доминант, опустился на колени и взялся пальцами обеих рук сбоку за нижние края трусов — за самую тесёмку.

Белая тесёмка. Белые, но немного другого оттенка трусы. И вот они поползли вниз. Сантиметр за сантиметром. Медленно. Она что-то кричала, грозила, просила. Но не дёргалась, не пыталась отбиться ногами. Ответственность — она взрослая (якобы), они — дети (тоже якобы). Бить ногами детей непедагогично. Когда из-под резинки показался верхний край волос (она тогда ещё не брила их, как и многие в то время), «доминант» резко рванул трусы вниз…

Вдруг она вспомнила: «Если изнасилование неизбежно, расслабьтесь и получите удовольствие». Страх ушёл. Её как пробило током — да, это молодые самцы, они хотят секса, но пока общество им такого официально не позволяет, и они ещё немного нерешительные. Они сексуально играют, как играют щенки, тренируя будущее спаривание. Катя приказала себе — а играй с ними в их игру! Пусть они офигеют!

«Надеюсь, вы мне тоже своё хозяйство покажете?» — неожиданно строгим голосом произнесла она. Мальчишки в самом деле офигели. Но, неожиданно смутившись и переглянувшись, вызов приняли. «А что? Пусть посмотрит!» Трое со смешочками расстегнули штаны и приспустили трусы. У двоих стояки, один полувставший. Что-то подсказало, как действовать дальше…

«У вас прекрасные экземпляры. Подождём пару лет, пока подрастут, тогда будем что-то делать». Она без труда освободилась от мальчишки, который, совершенно опешивший, едва держал её сзади за руки, быстро натянула трусы и пошла уверенно в сторону столовой, где гремела дискотека. Её не преследовали. Прямо ей навстречу выскочил запыхавшийся и взволнованный вожатый её отряда Володя: «Говорят, что тебя мальчишки хотели побить».

Он оказывал ей знаки внимания, смотрел, намекал и подкалывал, пошло шутил и пытался прижаться, когда садился рядом. Он легонько гладил её на танцах, а она шипела на него: «Придурок, дети заметят!» Сейчас всё равно, он очень кстати. Всё просто и бесхитростно. Ей срочно было нужно разрядиться. Секс, самый примитивный. «Всё нормально. Пойдём-ка ко мне в вожатскую, пока дети на танцах. Это намёк».

«Серьёзно, что ли? С чего вдруг?» — сразу обо всём забывает ошалевший от радости Володя. «Пошли, времени мало». Вожатская жизнь выжимает силы и сублимирует желания избытком вынужденной физической активности. Детки безжалостно высасывают энергию. Касаясь лицом подушки, засыпаешь. Но вот трусы-то действительно мокроватые, заметит — подумает чего.

«Не трогай меня, сама сначала разденусь», — приказным тоном говорит она.

Полчаса времени, которое можно уделить себе; хотя тоже рассматривается как нарушение трудовой дисциплины. Рабочий день круглосуточно. Но Катя не сосредоточена на процессе, её одолевают воспоминания.