Стать нижней - Унин Игорь - Страница 13

Недели через три всё прекратилось.

«Хворостовский» сказал, что его до конца недели не будет, а потом, когда она позвонила в дверь, то увидела дворового алкаша Аркадьича. Примерно того же возраста, что и её неожиданный партнёр. Но где там элегантность и тонкий запах «Брита»! Майки-алкоголички нет, зато рейтузы с пузырями на месте.

«А где… он?»

«Тот, что у меня снимал? Так уехал. Он откуда-то с границы с Казахстаном. Его жена в Москве в больнице была, операцию делали. Вот он и снимал. Ну а я к сестре ездил, копал, сажал, забор поправлял».

«А как его звать?»

«Он тебе не сказал, что ли? Значит, никак и не звать. Он там начальник где-то».

«Полиция?»

«Нет. Что-то военное, скорее всего. Так что, девочка, ничем не помогу».

Вот оно и всё.

«И опять же, есть дуры, которые будут в три ручья реветь. И я даже их и здесь могу понять. Ну, пореву я для себя, ну я-то не дура, понимаю, что могло быть только так. Да а как ещё? Он же — папик. А надо иметь и папика, и парня».

Тут мы из скромности не будем проводить никаких параллелей насчёт эпигенетической памяти о периоде снохачества. Договоримся с интерактивным читателем: не думать об этом, и всё тут! Как не думаем о белой обезьяне.

Прошла ещё неделя, и тут вдруг задумал Блич её простить, сообщением по вотсапу на разговор вызвал. Думала, как ответить, и решила радость изобразить. Ответила: «Оаоа — )))» Стояла, слушала, потупив глаза. А он смартфон проконтролировал: удалила Бибера? А она не дура — знала, что проверит. Бибера сохранила в скрытой папке.

Ну и трёпка была. Правда, немного. Но вот как смотреть после всего классного, что удалось получить от взрослого папика, на пацанский кривенький, невзрачненький и немытый? Приходится в себя брать, а того, что реально хотелось, и след простыл. Ну не скотство ли?

Короче, дальше было: интернет-поиск, объявление, встречи. Так я познакомился с ней. Мы друг другу подошли. А что? Отработать сюжет того папика можно и чисто под классический вариант, без ущерба для своих ощущений, а исключительно с целью их разнообразия. Можно ведь и так.

Не буду касаться физиологических особенностей её попки, которые расписал настоящий Юрик, поскольку для меня это уже за гранью пошлости. Но таких пороть интереснее. Не пошлость, просто факт. Любой тематик печально подтвердит. А всё остальное вроде и не стоит больше описывать.

Нижняя она «по телу», если можно так выразиться. А по психике так ведь и не скажешь. Даже можно сказать: разбитная девка. В случае чего за словом в карман не полезет. Не толстая, но её как бы достаточно много. Можно легко предположить её сорокалетней грузной дамочкой с гонором, которая ещё и мужа поколачивать будет.

Есть такие любительницы и среди дам с более высокой душевной организацией, которые чего-то такого хотят именно телом. Чтобы не в душу, а рядом. Чтоб без напряга и по-быстрому.

Как жалко, что у неё только одна история. Она мне её уже пересказывала раз пять. Лучше бы до знакомства со мной ещё одного папика нашла, чтобы подраздвинул ей горизонты.

Прежде чем перейти к следующему рассказу Юрика, считаю своевременным сделать уже сейчас одну оговорку. Я буду своими рассказами преследовать две цели: чтобы мой читатель, зависимый от эротического образа в мозгу, рождаемого строчкой, получил соразмерное посильное удовлетворение, и — чтобы он задумался. Эротическая обёртка — приманка, чтобы пропихнуть контрабандой свои мысли совсем не об этом.

«Наглый ты, аффтар. На собачку Павлова берёшь, что ли?» — заметит интерактивный читатель.

Может, и так. Просто в условиях наркотизации восприятия самой «хищной вещью века» — информацией её надо подать максимально эпатированной. Иначе она затеряется в повседневном потоке, который сознание и так переваривает на пределе своего биологического ресурса. Если распылить свои идеи по форумам, они растворятся. Даже не перейдут в коллективное бессознательное, просто потеряются. Старые страницы форумов редко кто листает. Мысли надо систематизировать. Меня учили, что одна диссертация лучше, чем десяток статей.

Но и те, кто читает по диагонали в поисках только «моментов», тоже заслуживают внимания и заботы. Им необходим интерактив внутри чужого рассказа. Для них важно, чтобы автор дал канву, подстегнул мысль, навеял образ, а они уже могут сами достроить этот каркас по своему вкусу кирпичиками из своего опыта, своих мыслей, непосредственно не ясных даже самим производных подсознания. И — стать на самом деле соавторами. Увидеть в ролях описываемых персонажей отражение реальных людей из своего окружения.

Будем стараться быть в русле современных веяний и подавать рассказы в форме, предусматривающей ещё и вербальный интерактив с читателем.

Таня

У Тани, назовём её так, сексуальность проснулась в самом невинном детском возрасте. Ещё в детском саду она в три годика норовила потрогать себя между ног. Делала это и сидя, и лёжа, и даже стоя. Особенно часто, когда в детском саду начинался тихий час. Её волновало, что дети раздеваются до трусиков. Её интересовали как мальчики, так и девочки. И, не понимая, что нельзя публично, теребила себя, стоя в трусиках около кровати. Воспитательницы отводили её в сторону, говорили, что так неприлично. Били по рукам. Била по рукам и мать, а отец смотрел и только ухмылялся: «Ну, мать, ещё лет двенадцать, тогда держись!»

Когда ей исполнилось четыре с половиной, она всё поняла и публичные действия прекратила. Стала их тщательно скрывать, оставаясь одна в ванной и ложась в постель перед сном. Когда, уже девятилетняя, была в лагере, это заметила другая девочка и намылилась к ней в «подружки». Показала несколько движений, рассказала, как можно ещё. Потом у неё было с одноклассницей. Они делали уроки, когда родителей не было дома. Почти каждый день.

Вообще, женщины очень не любят рассказывать про своё самоудовлетворение мужчинам. По крайней мере почти все, с кем я общался.

Танин первый сексуальный опыт в институте был неудачным. Родители у однокурсника уехали. Ей позвонили, пообещав, что позвали в компанию просто так, «вписки» не будет. Один парень ей понравился, и она ему тоже. Алкоголь, покурить. Женский смех, скабрёзные шуточки. Танцы в темноте, где без пары был только один тот, который и понравился. Сжимания, прижимания. Разве надо подробно описывать? В ванной, куда он её завёл, она дала ему возможность жадно поцеловать, но не позволила расстегнуть джинсы. Но потом…

Наверняка ей что-то подмешали. Она так считает. Всё поплыло, захотелось свернуться калачиком на кухонном диване. Её там и оставили все, потушили свет. Таня поняла, что пришёл он, но не оказала никакого сопротивления, когда ей расстегнули и стащили вниз джинсы. Не сопротивлялась совсем и когда сняли трусы и раздвинули ноги. В голове была мысль, что всё равно это должно произойти когда-то, и, по её меркам, девятнадцать лет — уже даже несколько поздновато.

Что значит — быть девственной? Иметь пресловутый кусочек плоти? Но в нём тоже дырочки — куда-то должна выливаться вся эта ежемесячная гадость (слово, употреблённое ею и переданное Юриком). Дырочки-то разные. Бывает, иногда их несколько, только тоненький карандашик лезет. А у неё что есть девственность, что нет. Прямо посерёдке большое отверстие было, палец влезал. А может, сама и подрастянула, потихоньку.

Когда тот самый первый мальчик с именем Толя в неё вошёл, она не испытала боли разрыва. Только неясная, едва уловимая боль растяжения. Но и никакого удовольствия не испытала тоже. Что-то просто двигалось в ней, чувство было скорее странным. И — неприятным. Её никто не возбудил, она была сухой. Но Толик, видимо, был человек опытный. Зная, что будет сухо, смазал свою письку каким-то кремом, найденным в ванной. Она лениво думала, что надо бы ему как образованному человеку резинку надеть. Но. Хотелось ощутить именно голую кожу в своём влагалище. Настоящую кожу письки мальчика. Только вот трахался он как-то неумело и быстро. Меньше, чем через десять минут резко из неё вышел и налил лужицу на дерматине кухонного дивана. Дурачок, у неё день был незалётный. Дал бы хоть понаслаждаться этой жидкостью внутри.