Стать нижней - Унин Игорь - Страница 119

Итак, наша героиня — не называем пока её имени — представляется для начала вот таким сочинённым ею текстом:

«Как-то во время отдыха в Турции один местный, который представился историком, рассказал мне спорный исторический эпизод. Говорил он по-английски весьма хорошо. Якобы во время русско-турецкой войны турецкий визирь Мехмед-паша имел переговоры с самой Екатериной II, которые перешли в разговор тет-а-тет.

Якобы исключительные мужские достоинства этого паши были оценены Екатериной II весьма высоко. Кроме того, Мехмед-паша позже якобы прислал матушке Екатерине парня лет двадцати пяти, у которого был больше тридцати сантиметров. Всё это способствовало подписанию Ясского договора, и таким образом русско-турецкая война закончилась. По турецкой версии истории вничью. Только в результате получился “Крымнаш”.

Правда, я слышала и другую версию от турок: мол, событие имело место пораньше, и паша был другой. И договор был Кючук-Кайнарджийский. Но разве это так важно? Главное, смотреть, с какой весёлой похотью турки это рассказывают. Кстати, Екатерина II, которой на момент Ясского договора было уже больше шестидесяти, согласно тем же, ничем не подтверждённым рассказам, наказала подаренного юношу хорошо кормить, часто мыть в бане и поить медовухой. А ещё повелела для того парня сделать по его солидному размеру специальный бандаж с тонкостенной серебряной трубой, предотвращающий онанизм и активность “на сторону”, чтоб жеребец был всегда для неё готов. Именно последняя четверть XVIII века, как хорошо известно, была временем самой яростной борьбы с рукоблудием, и такие бандажи были отнюдь не редкостью. Хотя на тот момент уже давно был изобретён микроскоп, спор о болезнетворности микроорганизмов не утихал до конца XIX века, а о лечебных свойствах серебра знали из опыта поколений и не боялись, что изолируемый орган от него воспалится, в отличие от железа. Вспомним о забавах Ивана Грозного: как он заковал в железную маску князя Старицкого, от чего тот и умер.

На самом деле хорошо известен последний любовник Екатерины, которого звали Платон Зубов, и он реально годился ей во внуки. Что не исключает возможности наличия подаренного Мехмет-пашой живого удовлетворителя. Думаю, двадцатилетний Платон с радостью делил бы свою любовницу с этим парнем. Аппетиты у матушки были такими, что ранее она загнала в гроб одного из молодых любовников, когда тот отравился большой дозой доступных на то время афродизиаков. Мне кажется, рассказ про турка вполне укладывается в историческую логику. Ведь, как известно, Потёмкин-Таврический, морганатический муж Екатерины, умер как раз в то время, по дороге из Ясс.

Когда я практиковала как историк в школе, один ученик заявил, что князя назвали Потёмкиным в честь броненосца. Причём под броненосцем он понимал не боевой корабль, а животное с таким названием. Animal Planet насмотрелся, а словосочетание «Броненосец Потёмкин» где-то слышал, но понял исключительно в биологическом смысле. Фильм Эйзенштейна вряд ли вообще смотрел кто-то из «миллениалов» или поколения Z. Им скоро можно будет любую туфту на уши вешать.

Так что после смерти названного в честь броненосца князя были основания для принятия специфического подарка. Платон, правда, к тому моменту уже имел ранг любовника и матушку удовлетворял посильно, но турки могли и не знать. Екатерина в свои шестьдесят с лишним представляла собой очень относительный эротический эталон, чтобы стимулировать им гендерный функционал того же Зубова. Молодой мужчина с тридцатью сантиметрами, уберегаемый от недозволенного семяизвержения, был бы очень кстати. И хорошо, что он чужеземец: много болтать не будет — языка не знает, и не надо ворошить подданных поиском дублёра Зубова. Мало ли что делает слуга в спальне по велению императрицы. Турбулентности вокруг трона в преклонные годы правителя следует избегать. Руководствуясь логикой, возможность присутствия при дворе Екатерины такого парня совершенно допустима, так что этот вариант можно рассмотреть.

Что же касается отношения самой Екатерины к её многочисленным любовникам, то приведём в качестве примера будущего последнего польского короля Понятовского. Ещё при жизни Елизаветы Петровны она предположительно родила от него девочку Анну, умершую во младенчестве. А из трона своего бывшего любовника матушка позже распорядилась произвести унитаз для себя, на котором благополучно скончалась. Только потому, что она там скончалась, мы знаем, что польский трон стал унитазом. Иначе наши историки, разумеется, опустили бы такую информацию — отношения с Польшей всегда складывались непросто. Упоминание этого факта в историческом контексте нам вряд ли политически удобно. Помню, как-то дипломированный экскурсовод с негодованием утверждал, что умерла она в постели, через пять часов после инсульта, а не на унитазе. Пожалуй, несущественно; важно, что унитаз был сделан из польского трона.

У нас средний образованный человек припоминает Орлова и Потёмкина из числа любовников Екатерины; чуть более интересующиеся историей назовут Салтыкова, Мордвинова и Зубова. Но вот насчёт последнего польского короля Понятовского… Его никто и не скрывает, но знает лишь тот, кто хочет целенаправленно владеть такой информацией. Это не выпячивается, в учебниках и статьях часто опускается за политической ненадобностью. Именно по тем же соображениям для истории Российской империи информация о подаренном Мехмет-пашой парне не только лишняя, но и нежелательная; а вот в ведомстве султана сохранять такую информацию было не только полезно, но и необходимо, чтобы подсластить последующим поколениям историю утраты Крыма.

Парень-подарок после смерти Екатерины, возможно, каким-то образом вернулся в Турцию или же контактировал с кем-то турецкоязычным в Петербурге; не факт, что его вообще оставили при дворе. Во время похода Наполеона ему было меньше пятидесяти. Так что подробности его жизни с почившей в бозе императрицей вполне могли дойти и до Турции».

«Весь исторический экскурс с точки зрения его практической пользы стоит заменить частушкой из народных глубин, — сообщает интерактивный читатель. — “На горе цветочек белый и цветочек аленький. Никогда не поменяю хуй большой на маленький…” Народу как-то понятнее».

Приблизительно тот же самый вывод делает и наша героиня: «То, что Великая императрица была нимфоманкой, уже никто ведь не оспаривает. Информация из исторической версии враждебной на то время страны подтверждает, что она очень даже ценила размерчик-то. Я придерживаюсь похожих взглядов: чтобы понять очевидное, не надо быть императрицей».

И на этой оптимистической ноте можно теперь раскрыть, кто она — героиня этого рассказа. Как говорил один мой приятель, таких женщин можно получить, только облизывая титульную страницу журнала Vogue. Интерактивный читатель волен представить себе её лицо по своему вкусу. Я опишу только глаза: зеленоватые, живые, выразительные. Взгляд лучистый, располагающий, способный в считаные мгновенья превращаться в «очи с поволокой». Те самые пропорции, кратные тридцати. Но там и всё остальное по высокому стандарту. Если бы такими правильными пропорциями была наделена собака, она непременно взяла бы медаль на выставке домашнего собаководства. А вот конкурс красоты можно и не выиграть с идеальными пропорциями — тут всё субъективно, зависит от многих факторов; в том числе, в ракурсе известной шутки — от индивидуальной презентации «в постельных тонах» лицу, принимающему решение.

Впрочем, нет смысла далее затягивать интригу.

Представительница древнейшей профессии Алиса из предыдущего рассказа. Прошу любить и жаловать. Впрочем, не настаиваю — дама весьма специфическая.

«Аффтар повесил ружжо на стену, а щас оно стреляет», — отмечает интерактивный читатель. Она действительно умница, спортсменка и всё такое. А проституткой, как мы помним из старого бородатого советского анекдота, может стать даже передовик производства и наставник молодёжи, если повезёт.

Я отдаю себе отчёт в том, что в случае, если мужчина имеет дело с реально умной женщиной неважно, какого возраста, ему до конца всё равно не просчитать логику её действий; но есть шанс восстановить хронологию мыслей, зная последовательность событий. Поскольку сам я пользуюсь мужской логикой, попробую восполнить некоторые белые пятна, перемещая своё образование и логический аппарат внутрь этой дамы с учётом того, что умственные способности у неё значительно выше средних. Я её знаю уже достаточно давно и на протяжении длительного времени располагаю фактами о ней, полученными как от неё самой, так и от Алекса. Но привлеку и другие источники информации.