Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 7

Заставив себя дышать ровнее, я поднял бинокль. Впереди, в белесой дымке, проступали очертания города. Высотки стояли с выбитыми окнами, некоторые — без целых секций, словно кто-то отгрыз от них куски. Улицы завалены битым кирпичом и остовами машин. Пара мостов через реку обрушена, железнодорожная эстакада покорёжена. Ни дыма, ни движения.

На окраине я заметил трубы. Высокие, кирпичные, с копотью по краям. Они торчали сильно выделяясь на общем фоне. Я пригляделся. Если это завод, то нам крупно повезло.

— Левее бери, к трубам, — сказал в рацию.

Дядя Саша не ответил, но «Фоккер» плавно изменил курс.

Уже над городом я достал счётчик Гейгера. Включил. Стрелка прыгнула вправо, задрожала. Фон здесь зашкаливал. Я постучал пальцем по стеклу прибора — нет, не врёт. Убрал обратно в карман.

Трубы приближались. Под ними, за покосившимся бетонным забором, раскинулась территория завода. Не огромного, но и не маленького. Несколько цехов с плоскими крышами, открытые площадки, на которых рядами стояли рамы какой-то техники, дышла, колёсные пары. Я пригляделся. Похоже что здесь выпускали прицепы для грузовиков или что-то подобное. Вдоль одного из цехов тянулась железнодорожная ветка. На путях стоял электровоз с тремя платформами, гружёнными чем-то вроде щебня.

— Надо здесь сесть, — сказал я. — Если повезёт, найдём много чего.

— Понял, — отозвался дядя Саша. — Вон там, за забором, вроде ровно. Сделаем круг.

«Фоккер» заложил вираж, и я снова вцепился в поручень, чувствуя, как от страха внутри все сжимается. Дядя Саша заложил широкий круг над заводом. Я разглядывал территорию через бинокль, отмечая про себя детали: три цеха, административный корпус с выбитыми окнами, несколько металлических ангаров. На площадке стояли прицепы — десятка два, не меньше. Дальше было пусто, просто ровный асфальт.

— Вон там, за крайним цехом, — сказал я в рацию. — Площадка ровная, видишь?

— Вижу.

«Фоккер» клюнул носом, пошёл на снижение. Я вцепился в поручень, чувствуя, как сводит пальцы. Страх никуда не делся, но теперь к нему примешалось возбуждение. Завод был очень перспективным. Если внутри сохранилось оборудование, это удача почти на весь список Твердохлебова.

Шасси коснулись земли, машину тряхнуло раз, другой, и она покатилась, подпрыгивая на неровностях. Дядя Саша сбросил газ, вывернул руль, и «Фоккер» замер у бетонного забора. Двигатель чихнул и заглох.

Мы выбрались из кабин. Ноги затекли, я присел, огляделся. Ветер гнал по бетону серую пыль, смешанную с пеплом.

— Ну что, пошли глянем? — сказал я, кивая на ближайший цех.

Дядя Саша молча кивнул, поправил автомат на плече. Мы двинулись к высоким железным воротам, выкрашенным когда-то в зелёный, а теперь облупившимся до ржавчины. Одна створка была приоткрыта ровно настолько, чтобы протиснуться боком.

Внутри царил полумрак. Свет пробивался только сквозь разбитые окна под потолком — длинные, узкие, затянутые паутиной и копотью. Я достал счётчик Гейгера, включил. Стрелка дёрнулась, но не зашкалила. Жить можно.

Цех был большим, прямоугольным, с высокими сводами. Под потолком, на крюках, висели тельферы и ручные лебёдки. Вдоль стен тянулись стеллажи с заготовками — металлические листы, уголки, швеллеры, трубы разного диаметра. Всё это лежало ровными рядами, никем не тронутое. Посередине стояли станки — токарные, сверлильные, фрезерные. Старые, ещё советские, с латунными табличками и массивными чугунными станинами. Я подошёл к ним, достал счётчик. Станки фонили выше, чем общий фон. Я подумал, что железо так быстро не впитывает радиацию, и если их хорошенько отмыть, дезактивировать, возможно, удастся использовать уже в самое ближайшее время. Ещё один плюс — на станках не было ничего такого, что могло бы сгореть от импульса ЭМИ. Ни микросхем, ни электроники.

В дальнем углу, у стены, выстроились сварочные аппараты — штук пять, не меньше. Рядом — тележка с кислородными баллонами, аккуратно закреплённая ремнями.

Я прошёл дальше, у одной из колонн стоял погрузчик — вилочный, будто вчера заглушённый. Я заглянул в кабину, ключ торчал в замке зажигания. Может, и заведётся.

Дядя Саша присвистнул.

— Смотри, — сказал он, показывая куда-то вбок.

Я обернулся. У дальней стены, под навесом из рифлёного железа, виднелись готовые прицепы — три штуки, двухосные, с тентами. Рядом — ещё один, без колёс, на козлах.

Я подошёл к стеллажу с инструментами, на нем — наборы ключей, отвёрток, свёрл, метчиков. Всё на месте.

— Похоже не успели разворовать. Тут всё целое.

— Да кому она надо в такой ситуации… — добавил дядя Саша.

Я кивнул. Мы прошли дальше, в соседний пролёт. Там стоял ещё один токарный станок, массивный, с программным управлением. Рядом — ящики с оснасткой, конуса, патроны. Всё это нам пригодится. Всё это надо вывозить.

У дальней стены я заметил дверь с табличкой «Трансформаторная». Потянул за ручку — заперто.

— Ладно, — сказал я, вытирая руки о штанину. — Посмотрим ещё административный корпус, но уже сейчас ясно, завод надо забирать. Добра тут…

Дядя Саша кивнул, и мы двинулись к выходу.

Глава 5

Я уже развернулся к выходу, как заметил дверь в дальнем конце коридора. Железная, как и все здесь, она была приоткрыта. Не сговариваясь, мы двинулись туда. За дверью был коридор, короткий, заканчивающийся лабораторией. Внутри показалось светлее — окна выходили не во внутренний двор, а наружу, и мутный дневной свет заливал помещение.

Дядя Саша присвистнул, оглядываясь:

— Нифига себе…

Вдоль стен, на массивных стеллажах выстроилось оборудование. Я не особо разбираюсь, и в основном коробки с окошечками индикаторов, кнопочками и рубильниками были мне незнакомы. Из знакомого я мог выделить лишь микроскопы — обычный оптический и ещё один, побольше, похожий на электронный, — да что-то напоминающее трансформатор.

Кроме приборов, лаборатория была буквально напичкана посудой. Колбы, пробирки, стаканы, фарфоровые тигли, пипетки, стеклянные палочки — всё это стояло целыми рядами. Реактивы в тёмных склянках с притёртыми пробками теснились в отдельном шкафу. На полках лежали бумажные папки с технической документацией и пухлые журналы, похожие на бухгалтерские.

В самом конце лаборатории обнаружилась ещё одна дверь — с нарисованным через трафарет красным крестом. Я толкнул её и вошёл.

Медицинский кабинет. Небольшой, но укомплектованный на совесть. У стены — кушетка, застеленная клеёнкой. Сбоку стеклянный шкаф с медикаментами: бинты, йод, зелёнка, перекись, одноразовые шприцы в упаковках. На отдельной полке — порошки в стеклянных бутылочках с приклеенными этикетками.

У окна — автоклав, этот прибор я знал. Рядом — подставка для капельниц, кислородная подушка, блестящая коробка с хирургическими инструментами. Я приподнял крышку: внутри лежали скальпели, зажимы, пинцеты. На стене — плакат по технике безопасности при работе с электродуговой сваркой, а ниже — схема оказания первой помощи.

— Тут целую операционную можно разворачивать, — сказал я.

— Угу, — отозвался дядя Саша. — А глянь туда.

В углу, куда он показал, стоял дефибриллятор. Громоздкий, с двумя лопатками на проводах. А рядом — что-то такое же массивное, но на колёсиках, с питанием от сети.

— Нужная хреновина, — заметил дядя Саша и провёл ладонью по пыльному боку аппарата.

Из лаборатории мы вышли через боковую дверь и оказались на другой стороне заводского двора. Здесь, за административным корпусом, стоял ангар — высокий, из рифлёного железа, с раздвижными воротами. Одна створка была сдвинута на треть, и в тёмном проёме угадывалось что-то крупное.

Я протиснулся внутрь и замер от удивления. Ангар был забит тяжёлой техникой. Два колёсных экскаватора с огромными ковшами, на зубьях которых засохла глина. Три фронтальных погрузчика с лопатами — в каждую запросто войдёт УАЗик. Пара самосвалов на высоких колёсах. Автомобильный кран с выносными опорами и стрелой, сложенной вдоль шасси. И два седельных тягача с высокими кабинами.