Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 43

Всё это время в кабине стояла тишина. Никто из нас не произнёс ни слова. Раньше такого почти не бывало. Дядя Саша, конечно, иногда молчал — особенно когда что-то шло не по его, — но хоть бормотал что-то недовольное, комментировал, ругался сквозь зубы. А сейчас только напевал приевшуюся уже мелодию.

Я следил за маршрутом. Навигация работала в пассивном режиме — мы шли по инерциальной системе с астрокоррекцией и редкими привязками к рельефу. Раз в десять минут компьютер сбрасывал поправку, уточняя координаты по характерным изгибам местности, которые проступали сквозь разрывы в облаках: русло реки, гряда холмов, развалины какого-то городка. Всё это система видела, считывала, корректировала курс — без единого активного импульса, делая всё чтобы не засветиться.

На подлёте я переключил ОЛС в активный поиск, пробежался по каналам связи — эфир молчал. До района цели оставалось сто двадцать километров, когда я размял пальцы над сенсором вооружения, проверяя готовность ракет. Восемь зелёных индикаторов. Полный комплект. Захват цели моделировался мгновенно, сопровождение держалось.

Дядя Саша перестал напевать. Не оборачиваясь, он чуть довернул ручку, снижаясь до заданного эшелона. Я вывел на дисплей карту района — три точки, две мелкие и одна крупная, должны были появиться здесь через несколько минут. Оставалось только ждать.

Я ждал. Смотрел на экран, лишь изредка поглядывая по сторонам — серый туман за фонарём, серая пелена под крылом, серый свет, от которого уже тошнило. И всё равно пропустил момент, когда они появились.

Сначала три. Потом две. Снова три. И ещё две. Метки проступали на дисплее медленно, словно нехотя, — одна группа, вторая, третья. Я моргнул, вгляделся, уже понимая, что картинка не соответствует ожидаемой. Компьютер выдал опознавание с задержкой — секунды на две позже, чем обычно, будто сам не верил тому, что видит.

Два C-17 «Глоубмастер». Тяжёлые транспортники, каждый — с хороший дом размером. Четыре F-16. И четыре F-15. Десять целей. Ожидали мы тройку, максимум четвёрку с двумя транспортами. А тут — полноценная эскадрилья прикрытия.

В шлемофоне послышалось короткое, сдавленное «хм». Единственный комментарий за весь полёт.

Я смотрел на дисплей и пересчитывал метки. Десять. Это был не конвой — это была целая операция. Видимо, корпы перебрасывали что-то действительно важное, раз выделили такое охранение.

— Десять целей, — доложил я. — Два транспорта, восемь истребителей. Как минимум, неожиданно.

Дядя Саша несколько секунд молчал, потом выдохнул:

— Работаем по транспортам и уходим. Ввязываться в бой — самоубийство.

— Согласен.

Су-57 скользнул ниже, прижимаясь к верхней кромке облаков. Я переключил ОЛС в пассивный режим, чтобы не засветиться раньше времени. Система вела цели по тепловым сигнатурам — два огромных «Глоубмастера» горели на дисплее как костры. Истребители крутились вокруг них, но скорее на автомате, в глубоком тылу они не ожидали ничего серьезного.

— Дальность тридцать, — сказал я. — Захват держу. Транспорты слева, ведущий и ведомый.

— Пуск по готовности.

Я нажал гашетку. Первая Р-73 сорвалась с пилона, через секунду — вторая. Ракеты ушли в серую мглу, оставляя за собой тонкие белые следы. Я считал секунды. Три, четыре, пять. На дисплее — две вспышки. Один С-17 развалился в воздухе сразу, второй задымил, клюнул носом и, теряя обломки, рухнул в облака.

— Транспорты уничтожены, — доложил я. — Уходим.

Дядя Саша уже закладывал крутой вираж, уводя машину обратно в облака. Снизу, от истребителей, в эфир полетели крики — они наконец поняли, что произошло. Я чувствовал их растерянность, их злость. Восемь машин — и не уберегли конвой. Кто-то из ведущих уже выкрикивал приказы, и метки на дисплее начали рассыпаться, формируя поисковый строй.

Мы ушли в облака и легли на обратный курс. Но через минуту я заметил, что дядя Саша не увеличивает скорость. Он держал машину в экономичном режиме, и Су-57 висел в серой вате, почти не двигаясь относительно воздуха.

— Ты чего? — спросил я.

— Жду, — ответил он. — Как разойдутся, тут мы их по одному и прихлопнем.

Я всмотрелся в дисплей. Две пары F-16 шли широкой гребёнкой, прочёсывая квадрат за квадратом. F-15 держались плотнее, но постепенно расстояние росло и между ними. Они явно нервничали, может даже боялись, и, как следствие, ошибались.

— Двойка F-16 слева, — сказал я. — Оторвались от основной группы километров на сорок. Заходят в квадрат три-семь.

— Принял.

Дядя Саша отжал ручку, и мы скользнули вниз, выходя из облака. Серый свет на секунду ослепил, потом снова исчез — мы нырнули в следующий слой. Я вёл его, подсказывая курс. Два F-16 шли на малой высоте, осматривая русло замёрзшей реки. Они не ждали атаки. Они всё ещё искали нас там, где нас уже не было.

Мы вывалились из облаков у них на хвосте. Дядя Саша поймал ведущего в прицел и дал короткую очередь. Пушка грохнула — трассеры прошили фюзеляж, и F-16 вспыхнул. Ведомый рванулся в сторону, попытался уйти переворотом, но дядя Саша уже довернул. Вторая очередь разнесла ему крыло.

— Два, — сказал я.

— Дальше.

Мы снова ушли в облака. Истребители засекли наши координаты и ринулись к месту боя. Но когда они добрались до русла реки, нас там уже не было. Только два горящих обломка на льду. Мы висели в двадцати километрах западнее, и дядя Саша уже заходил в хвост одинокому F-15, который слишком далеко оторвался от своих.

— Этот осторожнее, — заметил я. — Рыскает, меняет курс. Чувствует.

— Ничего, — спокойно ответил дядя Саша. — Всё равно не увидит.

Мы подошли без спешки — дядя Саша выровнял машину, приблизился почти вплотную. Трассеры вспороли фюзеляж, и F-15 закувыркался, разваливаясь на куски.

— Три.

Оставалось пять машин. Они наконец поняли, что охота превратилась в бойню, и начали отход — но не вместе, а разрозненно, каждый сам за себя. Одна пара F-16 попыталась уйти на восток, прижимаясь к земле. Вторая пара F-15 шла выше, прикрывая друг друга. Пятый — ещё один F-16 — уходил на форсаже на юг.

— Пара на востоке, — сказал я. — Догоним?

— Догоним.

Мы включили форсаж, догнав уходящую пару F-16 через три с небольшим минуты. Они пытались спрятаться, шли на предельно малой высоте, но это не помогло, дядя Саша спикировал на них сверху, поймал ведущего в прицел и дал очередь. Тот задымил и рухнул. Ведомый попытался отвернуть, но было поздно. Ещё одна очередь — и четвёртый F-16 рассыпался в воздухе.

— Пять.

Оставались два F-15 и один F-16. F-15 держались компактно, но мы уже висели над ними. Дядя Саша зашёл сверху, поймал первого в прицел и ударил. Трассеры прошили ему крыло, двигатель вспыхнул, самолёт завалился набок и рухнул вниз. Ведомый рванулся в сторону, попытался зайти нам в хвост, но дядя Саша перевернул машину через крыло, пропуская его под нами, и сам оказался у него на хвосте.

— Шесть.

— Седьмой уходит на юг, — сказал я. — Догонять?

Дядя Саша помолчал.

— Хватит. Пусть уходит. Расскажет своим как ему ссыкотно было.

На обратном пути радар дважды ловил цели. Первый раз заметили одиночный борт, что-то маленькое, возможно, разведчик. Второй — группа из трёх машин, шли на восток, далеко. Я докладывал, дядя Саша молча кивал, и мы проходили мимо. Приказа не было.

Сели штатно. Даже скучно. Та же шахта, тот же ангар, те же техники. Я стянул шлем, спустился по стремянке и поймал себя на мысли, что даже не помню, как прошла посадка. Тело сделало всё само.

Нас сразу отвели в кубрик. Безвкусный обед — каша, чай, серый хлеб. Я жевал, не чувствуя вкуса. Дядя Саша курил, выпуская дым в решётку. Потом сон. Тоже «ненастоящий», просто как факт. И снова мигающая лампочка под потолком.

Нас повели в командный центр, где было куда многолюднее, чем в прошлый раз. Кроме Кати, Артёма и операторов, у дальней стены стояли несколько человек — серьёзные дядьки явно из командной верхушки. Они негромко переговаривались, но, когда мы вошли, замолчали, делая вид, что не замечают нас, — смотрели на экраны, листали планшеты. Но я чувствовал: слушают. Присматриваются. Словно смотрины устроили.