Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 38

Наконец она остановилась у одной из дверей — обычной, металлической, без маркировки, только номер «12», выведенный трафаретом.

— Ваш кубрик. Располагайтесь.

Я толкнул дверь. Кубрик оказался именно таким, каким я его и представлял — спартанским до аскетизма. Две койки у стен, заправленные серым бельём без единой складки. Тумбочка между ними, на ней — лампа с металлическим абажуром. У дальней стены — узкий стол с двумя табуретами и маленький шкаф для одежды. Пол — шершавый бетон, крашенный серой краской. Под потолком гудела вентиляционная решётка, гоняя сухой воздух. Ничего лишнего. Только функционал.

Дядя Саша вошёл, огляделся, хмыкнул:

— Неплохо.

Он сразу сел на койку, стащил берцы, вытянул ноги. Я последовал его примеру. Ноги гудели. Спина ныла после кресла. Но внутри было странное, почти забытое чувство — удовлетворение.

Дверь открылась без стука. Вошёл молодой парень в облегающем комбинезоне. В руках он держал поднос. Молча поставил его на стол, развернулся и вышел, так же беззвучно, как и появился.

На подносе дымились две глубокие миски с чем-то похожим на густую кашу с кусками мяса, лежали ломти серого хлеба на алюминиевой тарелке, две кружки с горячим чаем и мисочка с сахаром.

Дядя Саша уже пододвинул табурет, взял ложку, поднял перед собой как рюмку.

— Ну, за удачный пробный.

Я согласился, повторив его жест.

— Давай.

Глава 19

После обеда разморило, да так что даже не заметил, как провалился в сон. Дядя Саша же засопел на соседней койке ещё раньше.

Проснулся я от воя сирены и мигающих под потолком красных ламп. Ну вот, — подумалось, — так всё хорошо начиналось, и на тебе, тревога.

Дядя Саша поднялся на пару секунд раньше, и сейчас уже натягивал берцы. Двигался он без суеты, но быстро. Я последовал его примеру. Разгрузка, автомат на плечо — готов.

Дверь распахнулась. На пороге стоял «чёрный» с закрытым маской лицом. Я попытался сообразить который это из четырех, но не понял, выглядел он в этот раз как-то «по-новому».

Черный молча дождался, пока мы будем готовы, развернулся и вышел в коридор. Мы — за ним.

Шли быстро, почти бегом. Коридоры, гермодвери, снова коридоры. Красные лампы мигали везде, отбрасывая на стены такие же красные тени. Где-то хлопали двери, где-то звучали шаги других людей — база ожила, как растревоженный улей.

В ангаре уже кипела работа. Техники отстыковывали от Су-57 последние шланги, убирали насадки с заправочных горловин. Кабина была открыта, фонарь поднят, стремянка стояла на месте. Мы вскарабкались по ступенькам, я нырнул в заднее кресло, дядя Саша в переднее. Шлем на голову, защелкнуть замки привязных ремней.

В наушниках уже звучал голос Кати.

— «Ноль-четвёртый», я «Ноль-первый». Время до вылета две минуты. Координаты у вас в навигационном компьютере. Задача — эскорт транспортной группы. Прикрытие двух бортов на маршруте.

Дядя Саша пробежался пальцами по тумблерам, оживляя системы. Кабина засветилась, загудела. Он склонил голову к микрофону и ответил:

— Принял, «Ноль-первый». Эскорт транспортной группы. Прикрытие на маршруте. Готовность две минуты.

И почти тут же.

— «Ноль-первый», я «Ноль-четвёртый», — дядя Саша поправил шлем. — Предстартовая подготовка завершена. Системы в норме. Топливо полное. Вооружение — две Р-73 на внутренних пилонах, готовность подтверждена. К вылету готов.

— «Ноль-четвёртый», старт разрешаю. Ветер на поверхности — четыре метра, порывы до семи. Полоса сухая. Удачи.

— Принял.

Дядя Саша положил руку на ручку управления двигателями. Я услышал знакомый свист стартеров, почувствовал, как оживают насосы. Левый двигатель чихнул облачком пара и набрал обороты — низкий гул перешёл в ровный свист. Правый подхватил. Машина дрожала, натягивая тормозные колодки, как пёс, рвущийся с поводка.

— Обороты — сто процентов. Тормоза держу.

Я склонился над навигационным дисплеем. Пальцы сами легли на сенсор, выводя на экран полётное задание. Маршрут уже был загружен — красная линия, уходящая от базы на северо-восток, с точкой рандеву на отметке «квадрат четыре-два». Проверил привязку к местности, загрузил поправку на ветер по эшелонам, убедился, что канал связи с транспортной группой забит в память. Всё, как в первом вылете, только быстрее, увереннее.

— Маршрут загружен, — доложил я. — Точка рандеву — квадрат четыре-два. Расчётное время — тридцать две минуты.

— Принял.

Дядя Саша отпустил тормоза. Су-57 дрогнул и начал разбег.

Ускорение вдавило меня в кресло. Стены стартовой шахты понеслись навстречу, сливаясь в серую полосу. Красные огни мелькали всё чаще, чаще — и вдруг оборвались. Мы вырвались из шахты, и серое небо распахнулось над фонарём. Дядя Саша потянул ручку на себя. Нос задрался, перегрузка навалилась — тело стало тяжёлым, шлем вжался в заголовник, щёки поползли вниз.

— Высота пятьдесят, — доложил я, уже не фиксируя собственного голоса. — Скорость триста двадцать. Курс — ноль-восемь-пять.

— Принял. Убираю шасси.

Лёгкий толчок, стойки встали на замки. Гул двигателей изменил тональность, стал ровнее. Мы уходили в облака, и земля исчезла под серой пеленой.

Я развернул карту на полный экран. Самолёт шёл по маршруту, удерживая заданный эшелон. Оптико-локационная станция работала в пассивном режиме, на дисплее пока никого не было. «Пробежавшись» по каналам связи, я проверил закрытую линию, убедился, что земля на связи, но пока молчит.

— Маршрут выдерживаю, — доложил я. — До точки рандеву двадцать семь минут.

Дядя Саша не ответил. Он держал ручку, и машина слушалась его, как дрессированная. Мы летели в серой пустоте, ориентируясь на местность, которую рисовала навигационная система, — здания, рельеф, координаты. Точнее, машина сама ориентировалась, а я лишь следил за цифрами и изредка корректировал курс.

Время текло. Всё шло штатно. Мандража больше не было, только азарт и интерес — что же будет дальше?

— «Ноль-четвёртый», я «Ноль-первый», — ожила Катя. — Транспортная группа выходит в квадрат четыре-два. Визуальный контакт через пять минут.

— Принял.

Я переключил ОЛС в активный поиск. Сквозь разрывы в облаках замелькали контуры земли — заснеженные холмы, русло замёрзшей реки, остатки какого-то населённого пункта. А потом на грани захвата появились точки. Сначала две, крупные. Потом ещё четыре, помельче.

— Вижу группу, — доложил я. — Два крупных борта, четыре истребителя.

Дядя Саша всмотрелся сквозь облака и хмыкнул:

— МиГ-21. Где они их откопали?

В шлемофоне снова голос Кати:

— «Ноль-четвёртый», не приближаться. Занять эшелон выше, осуществлять сопровождение.

— Принял. — отозвался дядя Саша, и после этой его фразы в эфире, да и в кабине воцарилось молчание. Минут через десять, я спросил, чтобы хоть как-то разбавить тишину:

— Как думаешь, что они везут?

Дядя Саша хмыкнул в шлемофон:

— С таким эскортом — наверняка что-то важное.

Я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Транспортники шли тяжело, низко, и четыре МиГа кружили вокруг них, как овчарки вокруг стада.

Прошло ещё полчаса. Я следил за картой, за топливом, за связью. Всё было штатно. Монотонно. Дядя Саша даже начал опять мурлыкать под нос — видимо, успокоился. А потом навигационный дисплей пискнул. Коротко, тревожно.

— Контакт, — сказал я, вглядываясь в экран. Шесть новых отметок. Быстрые, острые, они шли наперерез с востока, снизу, набирая высоту двумя тройками. Система опознавания мигнула и выдала результат. — F-16. Шесть целей. Две тройки.

Дядя Саша перестал мурлыкать.

— Шесть на четыре, — процедил он. — Плохой расклад.

Я видел, как четвёрка МиГов, не дожидаясь команды, перестроилась и рванула навстречу. Маленькие, юркие, с треугольными крыльями, они уходили вниз, в разрыв облаков, прямо на сближение с противником. Четверо против шестерых.

Канал тут же ожил, будто плотину прорвало. В шлемофонах смешалось всё: крики, мат, обрывки команд, чьё-то тяжёлое дыхание.