Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 13

Я ухмыльнулся, радуясь возможности под шумок проредить чужеродный контингент.

В соседнем доме, на четвёртом этаже, в проёме окна мелькнула макушка. Коротко стриженная, тёмная. Стрелок сидел на корточках, выставив ствол, и палил куда-то вниз. Я поймал его на мушку, задержал дыхание и плавно нажал спуск. Голова дёрнулась и исчезла. Ствол вывалился наружу, закачался на ремне и замер.

Внизу, у торца пятиэтажки, крался ещё один. Двигался он смешно, по-киношному: пригибаясь, приставным шагом, прижимаясь спиной к стене и выставив перед собой обрез. Я разглядел его получше: тощий, в распахнутой кожаной куртке, в мотоциклетных очках на лбу, и огромных ботинках явно на несколько размеров больше необходимого. Длинные и сальные его волосы были собраны в хвост. Он крался, явно играя в героя боевика, и не смотрел наверх. Я прицелился, выждал, пока он остановится у угла, и дождавшись выстрела снизу, отправил пулю точно ему в голову. Парня отбросило на стену, он сполз, оставляя тёмный след на кирпичах.

Стрельба стихла. Минут пять никто не появлялся.

Потом снова послышался шум двигателя. Я покрутил головой и увидел колонну машин, выползающую из-за угла дальше по улице.

Первыми шли две буханки. Обычные такие, грязно-зелененькие, не сказать чтобы сильно побитые. За ними — пикап с пулемётом в кузове, закреплённым на самодельной турели. А замыкал колонну агрегат, достойный «Безумного Макса»: нечто, переделанное из колёсного экскаватора. Кабину обварили листами ржавого железа, на ковш, из которого торчала голова в рогатом шлеме, приспособили крупнокалиберный пулемёт, а на крыше установили прожектор. За рулём сидел мужик в сварочной маске, откинутой на затылок, и сосредоточенно глядел вперёд.

Колонна шла медленно, уверенно, и глядя на этот цирк — особенно впечатлили персонажи в сварочной маске и шлеме с рогами, я принял решение. Во-первых, воевать с такой кучей народа, даже при всей моей прыти, означало рано или поздно поймать случайную пулю, а во-вторых не хотелось убивать блаженных. Они, похоже, тут в игру какую-то играют. Ничем другим объяснить экскаватор с рогатым пулеметчиком в ковше и сварочную маску я не мог. Ну и потом, умирать из-за груды ржавого железа, бывшего когда-то самолётом, такое себе удовольствие.

Мы спустились в подъезд, стараясь не шуметь, и через окно квартиры на первом этаже выбрались наружу. Пригнувшись, перебежали к стоявшему посреди двора старому иностранному грузовичку на спущенных колёсах. От него попахивало мертвечиной, но кузов давал хоть какое-то укрытие. Прислушались. Вроде тихо.

Двинулись дальше, и следующим рывком достигли длинной линии капитальных гаражей. Там снова переждали, переводя дух. Я привалился спиной к шершавому холодному бетону и прикидывал маршрут.

— Километров пятнадцать, если напрямую через центр, — поделился я с дядей Сашей, отдышавшись. — А если по окраинам, то и все тридцать.

— За световой день не успеем, — резонно заметил он. — Нужен транспорт.

Спорить тут сложно, и двигаясь дальше, мы попытались найти хоть что-то на ходу, но все иномарки были «дохлые» — электроника выгорела подчистую. Отечественные, карбюраторные, либо оказывались не функциональны (без колес, двигателей, просто горелые), либо отсутствовали как класс. Я уже начал прикидывать где лучше заночевать, но тут дядя Саша хлопнул себя по колену.

— Погрузчик.

— Ты издеваешься? — Я вспомнил ту ржавую громадину которую он осматривал на стройке.

— Зуб даю, заведу! — упрямо сказал он. — Там движок простой, пускачом заводится.

Делать нечего. Спорить с ним когда он в таком состоянии, себе дороже. Он хоть и сильно изменился после воскрешения, но навык проедания мозга не потерял. Не откладывая, мы двинулись в обход, огибая опасный квадрат где во всю продолжались наши поиски, иногда со стрельбой, и вскоре вышли к знакомому забору стройки.

Дядя Саша первым делом забрался в кабину, протёр задом сиденье, покрутил руль, проверил рычаги. Я встал рядом, наблюдая за его манипуляциями. Он вылез, поколдовал над маленьким бензиновым двигателем, который называл «пускачом».

— Значит, смотри, — бормотал он, скорее для себя, чем для меня. — Это «заводилка». Сейчас мы её запустим, она раскрутит основной мотор.

Проверив бензин в бачке пускача, он подкачал его ручным насосом, выставил заслонку. Резко дёрнул рукоятку стартёра. Двигатель чихнул, но не схватил. Дядя Саша выругался, снова дёрнул. На этот раз «пускач» затарахтел, наполняя пространство сизым дымом.

— Пошла, родимая! — радостно воскликнул он, прислушиваясь к тарахтению. Выждав с минуту, пока пускач прогреется, он вернулся в кабину, чем-то там потыркал, и пускач, натужно взвыв, начал раскручивать маховик основного двигателя.

Погрузчик задрожал. Из выхлопной трубы повалил чёрный дым, и через несколько секунд его мотор зарокотал ровно и мощно, заглушив стрекот пускача. Дядя Саша заглушил «заводилку» и победно посмотрел на меня.

— Ну, что я говорил? Поехали!

Забравшись в погрузчик, я уселся рядом с креслом дяди Саши, на какой-то жёсткий инструментальный ящик, прикрученный к полу. Второго места тут не предусматривалось, приходилось ютиться, упираясь коленями в приборную панель. Дядя Саша, вцепившись в руль, направил машину в противоположную от места боя сторону, петляя между ржавыми остовами брошенной техники.

Погрузчик, на удивление, шёл ровно и уверенно. Его массивные шины, уже хорошенько приспущенные, проглатывали рытвины и бордюры. Встречающиеся кучи мусора и даже брошенные легковушки, перегораживавшие проезд, он просто не замечал. А когда попадалось препятствие посерьезнее, дядя Саша ловко опускал передний щит, подцеплял мешающее, и с лёгким скрежетом сдвигал преграду в сторону.

У меня же ощущения от поездки были сродни плаванию на немецком катере. Мерная тряска, рёв дизеля, запах солярки и масла. Я прислонился спиной к стенке кабины, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. В голове стоял ровный гул, и я даже начал проваливаться в дрёму, сжимая в руках автомат.

— Не спать! — проорал мне прямо в ухо дядя Саша, перекрикивая рёв мотора, и чувствительно пихнул локтем в бок. — Достань сигарету лучше, покурим!

Глава 8

Мы выехали на окраину, когда солнце уже начало клониться к закату, и встали, раскрыв рты от удивления. Выйдя из кабины, я первым делом упёрся взглядом в частокол ржавых вагонов, уходящий за горизонт. Масштаб пока не угадывался — просто стена из металла, за которой ничего не видно. Дядя Саша, кряхтя, спрыгнул следом, и мы двинулись к двум остовам, черневшим впереди. Когда-то это были маневровые тепловозы. Сейчас — груды искореженного металла с обвисшими от жара бортами. От колёсных пар остались оплавленные диски, от двигателей — спёкшиеся внутренности.

Дальше, за этими остовами, открылся вид, от которого захватывало дух. Тысячи вагонов — товарные, цистерны, платформы — уходили вдаль бесконечными цепочками, расходясь во все стороны. Будто кто-то специально согнал их сюда со всех ближайших станций.

— Ты только глянь, — дядя Саша хлопнул ладонью по ржавому борту цистерны. — Мазут. А вон те, серые, — для сыпучих грузов. Тут, похоже, удобрения, уголь.

Я читал маркировку за маркировкой, и в голове у меня созревал план, куда более грандиозный чем список Твердохлебова.

Вот открытые платформы, гружённые двутавровыми балками и швеллерами, — готовые конструкции для мостов и укреплений. Дальше — закрытые вагоны с цементом и известью, с надписью «Боится сырости». Сухие строительные смеси, плиточный клей, гипсокартон, даже деревянные поддоны с кирпичом, упакованные в стретч-плёнку. Целые составы с лесом-кругляком и пиломатериалами — доски, брус, шпалы.

Цистерны, помимо мазута, были заполнены всем спектром химии. Битум для ремонта крыш. Промышленные масла, смазки и солидол. За эти годы я поднатаскался в химии, хоть специально ею и не занимался, и когда увидел на одной из цистерн надпись «Метанол» — что было, по сути, ядом, — отметил про себя: в умелых руках сгодится и он, хотя бы как растворитель.