Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 26

— Хотя бы копию можно? — спросил он.

Драйер подалась через стол, не убирая руки с бумаг.

— А мне можно копию ваших материалов?

— Нет.

Драйер с сожалением пожала плечами.

— Quid pro quo. Или, как у нас говорят, рука руку моет.

— Что ж, тогда посмотрю прямо здесь.

Драйер убрала руку, и Пуласки разложил снимки. Прежде всего его интересовали фотографии с места преступления, тело и интерьеры дома Алейны. При виде убитой он невольно сглотнул.

Даже неспециалист увидел бы, что глубокие колотые раны нанесены с особой жестокостью. Возможно, не каждая из них в отдельности оказалась бы смертельной, но в совокупности у Алейны не было ни малейшего шанса.

Пока Драйер незаметно загораживала собой жуткие снимки от остальных посетителей, Пуласки листал лабораторные заключения. На момент гибели Алейна не была беременна и, судя по всему, никогда не делала абортов.

Он на секунду рассеянно посмотрел в окно: на тротуаре болталась горстка молодых панков в драных кожаных куртках, рядом с ними — овчарки на поводках. Потом отхлебнул кофе и поскрёб подбородок.

— Пока что я не вижу серьёзных пересечений с нашим «висяком» в Германии, — заметил он.

— Ах, какая неожиданность, — съязвила Драйер.

— Ну что, всё? — подал голос Фихтингер и потянулся было собрать снимки в стопку.

— Минуточку, — остановил его Пуласки. — Я…

Тут дверь распахнулась с такой силой, что с грохотом ударила в вешалку. В зал ввалились панки, выкрикивая лозунги против правительства и истеблишмента, а псы их залились оглушительным лаем.

Пуласки испуганно обернулся — и нечаянно смахнул со стола поднос. Кофе плеснул Фихтингеру на пиджак и брюки.

Тот вскочил.

— Чёрт!

— Ох, простите, — воскликнул Пуласки.

Тем временем панки уже задирали пожилых дам, мирно поедавших пирожные за соседним столиком. Одна из овчарок, оскалившись, поднялась на задние лапы — и удерживали её лишь поводок да кожаный ошейник, обильно усеянный заклёпками.

Драйер тут же поднялась и решительно двинулась к компании. Фихтингер же сгрёб со стола все салфетки и помчался к туалету.

Момент настал.

Не обращая внимания на суматоху у входа, Пуласки выхватил из кармана телефон, склонился над столом и принялся щёлкать разложенные документы и снимки. Получилось больше двадцати кадров.

Остальные посетители тоже повскакивали с мест, и почти все одновременно что-то возбуждённо галдели. Краем глаза Пуласки видел, как Драйер с официантом выпроваживают панков с собаками на улицу. Едва дверь закрылась, как воцарилась тишина, и комиссар вернулась к столу.

Телефон уже снова исчез у Пуласки в кармане брюк.

— У нас в Дрездене такого асоциального сброда тоже хватает.

— То, что вы называете «сбродом», — это молодёжь, которая чувствует себя выпавшей из социальной сети, — отрезала Драйер.

Она пробежала взглядом по бумагам. Всё на месте — разве что некоторые листы оказались забрызганы кофе.

— Прошу прощения. — Пуласки сложил документы и протянул их Драйер; та убрала всё в портфель.

В этот момент вернулся Фихтингер. На брюках, рубашке и пиджаке у него темнели мокрые пятна. Он тоже первым делом бросил взгляд на стол.

— Мы закончили, — объявила Драйер. — Полагаю, кофе оплатит ЛКА Дрездена.

Она кивнула коллеге, и оба, не сказав больше ни слова, вышли из кафе.

Он получил что хотел.

Пуласки расплатился — оставив щедрые чаевые за устроенный ими переполох, — вытащил из бумажника стоевровую купюру, сунул её в карман брюк и тоже покинул заведение.

Снаружи всё ещё толклись панки.

— Дерьмовая система! — выкрикнула молодая девица в красно-чёрном клетчатом килте, чёрной сетчатой футболке и шерстяной шапке.

— Да уж, дерьмовая система, — поддакнул Пуласки, подмигнул ей — мол, всё прошло как договаривались, — и сунул ей в руку вторую обещанную банкноту в сто евро.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 20

Эвелин стояла рядом с Имраном на набережной Дуная и смотрела, как Нимайер — в той же одежде, что и раньше, разве что теперь в сандалиях и с сумкой через плечо, — садится в свой «Вольво». Сперва он закурил и надел солнцезащитные очки. Потом совершенно бесшумно выкатился из-под навеса. Лишь когда машина миновала зону успокоенного движения и прибавила ходу, гибрид подключил бензиновый мотор. Ещё мгновение — и Нимайер скрылся за жилыми домами.

Эвелин какое-то время смотрела ему вслед и выжидала. Потом вздохнула.

— Жаль, что мне не удалось как следует осмотреться на вилле, — произнесла она и, искоса взглянув на Имрана, проследила за его реакцией.

Она нарочно не подала виду, что заметила его недавно в зимнем саду.

Скажет или промолчит?

Имран не отреагировал — лишь теребил «фенечки» на запястье.

— И что теперь? — спросил он.

— Возьмём такси и поедем в клинику Бормана.

Имран не двинулся с места. Наконец откашлялся.

— Есть один способ попасть в дом…

Так и есть.

— Я видела, — перебила Эвелин. — Идёмте!

Она направилась к садовой калитке, снова вошла на участок и обогнула дом — туда, где зимний сад прятался в тени деревьев. Имран двинулся следом. Перед раздвижной стеклянной дверью оба остановились.

— Эй, адвокатша, — прошептал Имран, — думаешь, у него есть сигнализация?

— Сейчас и узнаем. А если есть — оба загремим в каталажку.

— И ты на это пойдёшь?

— Не знаю, заметили ли вы, но моего клиента в тюрьме избивают до полусмерти, — отозвалась Эвелин. — Так что я сделаю всё, чтобы вытащить его оттуда. — И с улыбкой добавила: — Тем более что в передней я никакой сигнализации не видела.

Имран ухватил стеклянную створку широкими ладонями и сдвинул её в сторону. Тишина.

Никакой сигнализации! По крайней мере, громкой.

Они проскользнули внутрь.

— Снимаем обувь! — скомандовала Эвелин и сбросила туфли на каблуке.

Затем они разделились и принялись прочёсывать дом — каждый в одних носках или чулках.

Подвала не оказалось, только дополнительный верхний этаж. Здесь, в отличие от первого, работал кондиционер, а вся обстановка была выдержана в строгом, прохладном дизайнерском стиле. Мебель — белая, полы — плиточные, никаких занавесок, лишь электрические наружные жалюзи, современная живопись да обилие стеклянных витрин.

Дом производил впечатление математического уравнения. Эвелин насчитала в общей сложности пять шахматных досок — все большие, из стекла, с дорогими на вид алюминиевыми фигурами — и все в разгаре партии.

Похоже, Нимайер вёл одновременно несколько онлайн-партий.

Объяснять Имрану, что они ищут, не приходилось. Со вчерашнего дня он следовал за ней по пятам и был прекрасно осведомлён о деле. Если он найдёт хоть какую-то ниточку, ведущую к Алейне, доказательство убийства или намёк на то, как Нимайер вышел на Килиана, — он непременно скажет.

К сожалению, Имран молчал, да и сама Эвелин не находила ничего изобличающего. Даже инструмента, которым можно было бы хоть приблизительно изготовить дубликат ключа от дома.

В конце концов они встретились на втором этаже, в ванной — настоящей симфонии из дорогой керамики, стекла, хрома и сияющей белой плитки. Как и всё в этом доме, ванная производила впечатление стерильное — что, в сущности, противоречило облику самого хозяина. Насколько отталкивающим и неопрятным казался Нимайер сам по себе, настолько безупречно чистым был его дом.

По лицу Имрана Эвелин поняла, что и его поиски ничего не дали.

— Ладно, — пробормотала она и открыла шкафчик под умывальником.

Достала пустой мусорный пакет, в который сунула расчёску из зеркального шкафа.

Перед уходом надо прихватить из пепельницы в зимнем саду один из окурков хозяина.