Путь Строителя 13 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 29

Дальше я направился домой, обедать. Рект с Улем на участке, работают и там же едят, у них это дело поставлено, а мне сегодня захотелось покушать по-домашнему, в тишине и без производственных разговоров. По пути завернул в лавку Торба и зацепил хороший кусок мяса, торговец взвесил его, назвал цену и получил чуть больше чем просил.

Крупа в мешочке еще оставалась, соль тоже имеется, так что обед вырисовывался заслуженный и основательный, самое то перед трудовыми подвигами второй половины дня.

До дома оставалось всего ничего, когда что-то впереди показалось мне странным, и я резко замер посреди улицы. Пригляделся, и действительно, на крыше моего домишки сидела здоровенная пчела. Сидела спокойно, чистила усики, хитин поблескивал на солнце, а мощные жвала пощелкивали от нечего делать. Первой мыслью было бежать к баллистам, или, совсем уж жестоко, хвататься за лопату, но порыв я быстро осадил. Метка же есть, кусать не должна.

Да и вопросы имеются поинтереснее, например, почему она села именно на мой дом? И откуда вообще взялась, до улья день пути, не ближний свет… А вот это, кстати, уже понятно, крылышко у гостьи слегка помято, и на этом загадки закончились.

Больд же из нашей экспедиции забрал несколько таких пчеловоинов, укутал в листья и обещал за ними ухаживать, а после и клетку соорудить. Клетку, видимо, соорудил, но она сломалась, причем наверняка сама, в пересказе Больда это прозвучит именно так. Ну а дальше просто, пчела вырвалась, покружила над деревней, нашла по метке ближайшего своего, и вот, сидит теперь на моей крыше и никуда не торопится.

— Ты же не будешь нападать? — подмигнул я пчеле, и она мне, кажется, тоже. Чем именно, уточнять не возьмусь, но выглядело дружелюбно.

Ну и хорошо, пчела попалась вменяемая и даже украшает собой крышу. Оставался вопрос, что с ней теперь делать, только додумать его я не успел, под ногами прокатилась легкая дрожь, причем дрожала земля ритмично, с ровными промежутками, и сейсмика эта мне определенно знакома… Точно! Именно так дрожит земля, когда где-то поблизости крадется Больд.

Оббежал дом, а там с той стороны, прямо через кусты, пригнувшись к самой земле, гусиным шагом ковылял здоровяк. Взгляд нацелен на пчелу, весь Больд превратился в сплошной кусок грации, по крайней мере, судя по серьезной роже, сам он в это свято верил, а каждый его легкий крадущийся шаг отзывался локальным землетрясением. Еще два шага, тут он заметил меня и приложил палец к губам, тихо, мол, не спугни, сейчас я ее поймаю, и в глазах при этом плескался азарт пополам с нежностью.

Не знаю, что в тот же момент плескалось в моих глазах, надеюсь, все-таки не ужас, но траекторию я рассчитал без всякого чертежа и почти мгновенно. Рот открыть успел, на большее времени не хватило, да и что оно даст, летящего Больда не остановит даже вкопанный по пояс каменный голем.

Туша сорвалась с места, двор дрогнул, прыжок получился неожиданно высоким для такой массы, и в полете здоровяк даже успел сложить ладони ковшом. Пчела снялась с конька без малейшей спешки, выдала короткое «бззз» и ушла в ленивый полукруг над двором, а дом принял гостя всем, чем богат.

Хрустнули жерди, крыша сложилась внутрь, стены разъехались веером, к небу поднялось облако трухи и соломенной пыли, шторка спланировала через двор отдельным парусом, а ведерко покатилось к забору и уткнулось в доски с обиженным шелестом. Домик мой, если по-честному, и был собачьей будкой, чиненной и перечиненной без счета, так что удивляться нечему, скорее удивительно, что он достоял до этого дня.

Пчела тем временем завершила круг, примерилась и села мне на плечо. Вес оказался ощутимым, коготки процарапали рубаху и вцепились накрепко, и мы остались стоять вдвоем, наблюдая за оседающей пылью и за тем, что еще недавно считалось моим жильем. Обломки зашевелились, и из самой середины поднялся Больд, целехонький до неприличия. Отряхнул с плеч солому, повертел головой, и первым делом его взволновал вовсе не дом.

— Ушла?..

Потом его взгляд добрался до моего плеча, и по широкой физиономии разлилась искренняя детская обида.

— Я ее, между прочим, лечил! Листьями пеленал! С руки кормил! А она вон чего… к тебе.

— Может, потому и сбежала? — я осторожно покосился на соседку по плечу, но та невозмутимо чистила усики и в дискуссию не вступала.

Дальше выяснилась вся история целиком, крыло у беглянки зажило раньше, чем у остальных, вредности в ней тоже нашлось больше всех, и клетку она разобрала изнутри, причем не сломала, а именно разобрала, по жердочке, с пониманием дела. Собственно, произошло это утром, и всё это время Больд гоняется за ней по округе, и выходит у него пока не блестяще.

— А дом-то мой тебе чем помешал? — я кивнул на обломки.

— А чего он такой хлипкий-то? — Больд оглядел руины с легким укором. — Я ж аккуратно…

Радует, что хотя бы потери оценивать не пришлось. Солома да жерди, лежанка да пара горшков, всё ценное давно живет на участке и на складе, под охраной. Из невосполнимого пострадала разве что печка, погибла, зато красиво, ведерко найдется у забора, а кусок мяса уцелел у меня в руке, так что обед не отменился, а просто переехал на участок.

Обиднее вышло другое, я ведь с утра мечтал что-нибудь разрушить, и вселенная просьбу услышала, организовала в лучшем виде, прямо по адресу, вот только исполнителя назначила другого, и проценты, само собой, ушли мимо меня. Урок понятен, разрушать надо превентивно.

А если серьезно, намекают мне сейчас толсто, куда уж толще. Мастер ставит лазареты и загоняет колеса в реки, а сам ночует под соломой, которую разбирает один прыжок Больда. Пора строить себе настоящий дом, на участке, с нормальным фундаментом, и там уже разворачиваться без оглядки. Жилищный вопрос, можно считать, решился радикально, зато окончательно.

— Рей, ну это… — Больд виновато потоптался, и земля вздрогнула еще пару раз. — Давай отстрою, а? Я аккуратно.

— Нет! — отшатнулся я так резво, что пчела на плече недовольно завозилась. — Аккуратно ты сегодня уже показывал, второй раз не переживу. Спасибо, дальше я сам.

На том и разошлись, Больд побрел к себе, оглядываясь на мое плечо с плохо скрываемой ревностью, а я подобрал ведерко, выудил из обломков уцелевший мешок со сменной одеждой и прочими пожитками и поковылял в сторону участка.

Ночевать буду под навесом, благо дни стоят теплые, а там сухо, кирпичики лежат, и грех жаловаться, у иных мастеров и такого нет. Пчела с плеча улетать не спешила, покачивалась в такт шагам и негромко жужжала себе о чем-то своем. Ну и пусть едет, вдвоем оно веселее, а жужжит она, если разобраться, поприятнее многих соседей.

Глава 8

С похорон моей конуры минуло всего ничего, а быт уже устаканился, будто ничего и не произошло. Разве что спать теперь не где, но и прежние условия комфортными все равно не назовешь.

Сидел я у себя на участке на узле с уцелевшим добром, грелся на солнышке и оглядывал хозяйство, а оно кипело вокруг без единого моего указания. Колесо в реке неспешно ворочалось и тянуло веревочное кольцо, у вала посвистывал станок, и Рект выгонял деталь за деталью, только успевай подкладывать заготовки. Даже подмастерье себе нашел, чтобы не отвлекаться от станка и постоянно только точить и точить. Что он там хоть за детали клепает? Я вроде бы ничего не заказывал…

Под навесом шлепала глина, формовщики набивали формы и выставляли сырец ровными рядами на просушку, из обжиговых печей тянуло жаром и дымком, а чуть в стороне скрежетали жернова и мололи обожженный бой в кирпичную муку. Пыль, между прочим, чуть ли не ценнее кирпича, без нее ни один наш бетон камнем не встанет, так что мелется там не мусор, а самое настоящее будущее деревни.

Мыловары гремели котлами, воздуходувка ровно гудела у горна, Уль молча командовал натяжкой катушек с волосяночной нитью, а с конька навеса за всем этим приглядывала пчела.

Картина, одним словом, маслом, но до полной ей пока далеко. Второе колесо так и лежит у воды со стопкой лопастей и напоминает о себе всякий раз, когда прохожу мимо, а не хватает в этой картине разве что лесопилки. И мельниц… И еще чего-нибудь требующего непрерывного вращения.