Путь Строителя 13 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 14

Сам он молчал, отвечать все равно нечего, да и незачем. Вон он, будущий рапорт, сидит в реке по грудь, обнимает топор и обзывается, а каждое слово, произнесенное сейчас, потом обернется в торге звонкой монетой. Так что пусть наобзывается вдоволь, чем длиннее список оскорблений, тем короче спор о возмещении.

Сбитый рыцарь охал в траве под присмотром слуг, и охал с умом, стоило кому-нибудь глянуть в его сторону, и страдания заметно прибавляли в громкости. Командующий оценил его состояние еще издали, кираса цела — цел и рыцарь, вмятина осталась разве что на репутации, а такое лекари не лечат. Судя по слухам от вылеченных в этой деревне, местный лекарь эту самую репутацию еще и подпортить может.

Между пострадавшими расхаживал писарь с дощечкой и вел опись ущерба, и заявленные потери росли с каждым опросом. Тут помяли латы, там лошадь споткнулась на ровном месте, и теперь у нее болит копыто, извольте возместить. Писаря этого командующий возит с собой чуть ли не со вступления в должность, сработались они давно, лишних указаний этому человеку не требуется, и что не взыщется с деревни, то уйдет в столицу под видом непредвиденных расходов похода.

Солдаты тем временем прочесывали траву и кусты вокруг участка, наводку им дал деревенский пьяница, на редкость добрый и отзывчивый. Настолько добрый и настолько трезвый с виду, что в пьяниц такого разлива командующий не верил с юности, но господа рыцари в свидетеле души не чаяли, и мешать им он не стал.

Портила утро разве что баллиста, которая каталась по рельсам за его спиной и держалась вровень с каждым его перемещением по берегу, этакий вежливый прицел. Командующий делал вид, что не замечает, как не замечал и еще три заряженные машины, развернутые в сторону его людей.

Не прошло много времени, как показался староста вместе с Кральдом, ну и еще десятком гвардейцев скорее для красоты. Командующий тронул коня и без спешки двинулся навстречу, писарь пристроился чуть позади с чистым листом наготове. Всё по протоколу, запись пойдет в отчет, если, конечно, при итоговом прочтении не выяснится, что ей туда не надо.

— Именем короны и данными мне полномочиями… — начал он, поравнявшись с делегацией.

— Земля и люди здесь лорда Рагдара, — отрезал староста. — Говорить будем как соседи или никак.

— А вот так даже… тихо отметил командующий, поднял бровь и спорить не стал, право хозяина. — Ваше право, — он повернулся к своим и вскинул руку. — Отойти от воды!

Берег опустел быстро, и со стороны это наверняка выглядело уступкой, но уступкой тут и не пахло. Так расчищают стол перед торгом, жест доброй воли не стоит ничего, а в счет записывается наравне с монетой. Да и в воде мальчишку никто держать не собирался, попугали бы и вытащили, от конных по реке далеко не уплывешь.

— Как видите, я без злого умысла, — командующий приложил ладонь к груди. — Мне надо разобраться в произошедшем, только и всего.

Разобраться и правда не помешает, тяжбы со знатными родами ему ни к чему, на убитого солдата уходит страничка, на поцарапанного рыцаря целый талмуд, а потом еще краснеть в столице перед его родителями.

— Виновных я выдал, — староста произнес это без единой эмоции, хоть прикладывай к отчету как образец. — Так что…

— Нашли! — долетело из-за спины.

Командующий не обернулся, но короткой радости себе не запретил, хотя голова тут же напомнила, что просто в этой деревне не бывает ничего. Подбежали солдаты, развернули перепачканную глиной тряпицу, блеснули кольца и камни, следом показались медальоны с гербами и небольшой кубок. Вещи приметные, чернь такого не носит, и сами по себе они не теряются.

Сзади грянуло ликование, рыцари узнавали свое, тянулись к тряпице через плечи и наперебой обещали наглецу с реки самые страшные кары, он ведь покусился на семейные реликвии, а им и цены нет. Командующий не мешал, только велел писарю сперва внести каждую вещь в опись, чувства чувствами, а учет учетом. Двое склонились над находкой и одновременно опознали кубок как прадедов, каждый как своего, и спор о прадедах затлел фоном, обещая пережить и переговоры, и весь поход.

Сам он смотрел на тряпицу и отмечал главное: ни монеты, ни единого кошеля, только то, что не продать и по чему опознают владельца. Вердикт первый напросился сразу, подлог, и работал умный человек. Вердикт второй пришел следом, для бумаги сойдет как улика.

Тряпицу он принял у солдата и развернул перед старостой, но не ради обвинения, а чтоб посмотреть на реакцию.

— Ты сам-то в это веришь? По-твоему, наш мастер-строитель круглый идиот? — староста скривился и сразу потерял интерес к главной улике, — Краденое хранить под собственным навесом, у всех на виду, как же. Ночью его видели в деревне, участок за частоколом, и стража у ворот подтвердит, что наружу он не выходил. Я выдал вам ровно тех, кто виновен, и больше ничего слышать не хочу.

Про себя командующий согласился с каждым словом, вот только что это меняет?

— Допустим, я ведь и не спорю, просто хочу услышать хоть один трезвый довод. — поднял он руки в примирительном жесте, — А то что у меня по твоим виновным? Ни свидетеля, ни краденого при них. Откуда ты знал, кого брать?

— Просто знал. — И всё, на этом староста сложил руки на груди, разворачивать мысль он не собирался.

В голове командующего разложились уже три версии. Деревня сама всё устроила, но тогда зачем ей сдавать своих? У деревни есть способ знать, и такую деревню не прижать, а подобная мысль нравилась ему меньше заряженных баллист. Ну или старик попросту блефует.

Но нет, не блефует, таких он на своем веку насмотрелся. Вранье бы его не смутило, такое он как раз оформлять умеет мастерски, вот только ни одна из трех версий для бумаги не годится.

— В любом случае инцидент серьезный, — тряпицу он передал писарю. — Мастера необходимо доставить в столичный суд. Подмастерье поедет как соучастник, свидетель ночью видел паренька с тяжелой ношей.

— Не могу позволить. — староста вместо ответа развернул грамоту с печатью местного лорда, — Заказ обязывает мастера оставаться здесь.

— Возможно… Вот только на преступника заказы не распространяются.

Со стороны реки долетел приглушенный удар дерева по дереву, точно под слово, но оборачиваться никто не стал, все заняты.

— И вообще, если вы так уверены в своем мастере, о чем тревога? — командующий развел руками. — Наш суд — самый гуманный суд в мире! Разберутся, отпустят, еще и возмещение за беспокойство назначат.

В столице, если по совести, разбираются со вкусом, мастер и оглянуться не успеет, как окажется в казенной мастерской, и это, между прочим, лучший из возможных исходов.

— Ладно, пусть воровство вам кажется бредом, — командующий покачал головой, — хотя одного этого уже хватает, чтобы взять вашего мастера под стражу. Но нападение на представителя знатного рода видели полсотни человек, тут и улики не требуются. Мастер отправится с нами в любом случае.

— Никуда он не отправится, — вперед шагнул Кральд. — Своя земля, защищал подмастерье, чистая самооборона. И не зарубил ведь, так, тюкнул разок.

— Тюкнул… — командующий покатал словечко на языке. — А ты, к слову, подчиняешься мне. Забыл, что твой лорд отправил тебя с людьми под мое командование?

— На время зачистки тракта, — Кральд даже голоса не повысил. — Тракт зачищен, ты сам так доложил.

Крыть оказалось нечем, строчку про блестяще зачищенные земли вдоль тракта он вписал в рапорт собственной рукой, и оспаривать ее вслух означало подрубить всю бумажную часть похода.

Первым не выдержал, как водится, не он, а кто-то из свиты. Вперед вылетел рыцарь, потерявший голос еще на берегу, и сипение нисколько его не смущало.

— Да кто ты такой, чтобы дерзить королевской армии⁈ Цепной пес захолустного лорда! — просвистел он.

— Иди лесом, — Кральд смерил его взглядом. — Только недалеко — лес у нас строгий.

Дальше прозвучало слово «вызов», и свита притихла в предвкушении. Командующий мог оборвать это одним окриком, но не стал, пусть люди выпустят пар, а заодно и можно поглядеть, чего стоят люди Рагдара.