Бывший. Верну тебя (СИ) - Игонина Ольга - Страница 28

— У меня дела.

— Но как же Регина?

— А это хороший вопрос. Я, например, вообще не понимаю, что она здесь делает.

— Она сказала, что вы встречаетесь.

— Наши отношения сложно назвать “встречанием”.

— Ты хочешь сказать, что она мошенница? — она шепчет, но я все равно четко слышу каждое ее слово.

— Можно и так сказать.

— То есть у вас не было ничего?

— Мам, что за вопросы!

— А ребенок-то чей?

Лучше бы обо мне и не вспоминали. Накаркала своими мыслями. И как мне теперь выкручиваться?

И в ванной сидеть так долго уже странно. Приоткрываю дверь и проскальзываю на кухню.

— Регина! — Дверь захлопывается, довольный Марк возвращается на кухню. — У меня тут идея возникла. Насчет твоего ребенка.

— Нашего, — поправляю и смело смотрю ему в глаза. Беру лимон, начинаю нарезать на тонкие кружочки. Создаю видимость занятости.

— Ты забеременела в период, когда мы уже расстались. Ну, или почти расстались, — исправляется сам. — Согласна?

— Ну… — неопределенно мычу. Хватаю заварочный чайник, подаю будущей свекре, пусть видит, что я не сижу сложа руки.

В чем подвох-то? В чем-то он определенно есть.

Мать садится напротив меня, подпирает голову рукой и внимательно смотрит.

Теперь я — маленький загнанный мышонок, которого окружили хищники. И, кажется, эту партию я проигрываю.

— Ты ведь не против сделать ДНК-тест? — взгляд, как у НКВДШника. Только тусклой желтой лампы над головой не хватает и решетки вместо окна.

Собака жадобная, а не мужик. Тест ему делать! Конечно, побежала, волосы назад.

— Ты в своем уме, сынок? — по интонации она будто НЛО увидела, упирает руки в боки.

Помощь приходит оттуда, откуда не ждали.

— А что такого? У Кристины ты волосинку выдрать не постеснялась и в стаканчик ее заставляла плевать, а тут вдруг проблемы видишь? — с прищуром смотрит на старуху, какой же план зреет в его голове?

— Она же беременная еще… — растерянно топчется мать.

— Я ведь беременная еще! — вторю ей.

— Так это сейчас не проблема. Надо только выяснить, на каком сроке уже можно. Займешься этим, Регин? — приподнимает брови, ждет ответ.

Нате вам, пожалуйста, теперь он обратил на меня внимание. И даже имя мое вспомнил. Удружил так удружил. Я еще и сама себе яму копать должна?

— Да, конечно, — согласно киваю. Выясняю, что там и как делается, и заодно поищу, можно ли купить результаты.

Да чего я раскисла-то вообще! Естественно, купить можно все. Так даже лучше будет. Лишь бы они со мной в клинику не намылились.

— Вот и славно, — мать улыбается и берет Марка за руку.

Уф, на этот раз я, вроде бы, отмазалась. Но долго ли еще продержусь…

— Так что там с чайком? Наливаю? — суетится мать. Но Марк не обращает внимание на ее слова. Прощается и выходит.

Ничего, я еще вернусь в твою жизнь! И в твою квартиру.

— Региш, а ты как? Еще по чашечке? — приобнимает меня за плечи. Берет мою чашку и подливает кипяток.

Согласно киваю. Аппетит у меня от этих нервов только разыгрался.

— Приворожила она его, что ли. — говорю, как только за ним захлопывается дверь. Слежу за реакцией, уверена, что бабке понравится моя версия.

— Я ему это уже несколько лет твержу, — свекровь понимает меня с полуслова.

Да мы с этой женщиной просто созданы друг для друга. Вот точно кого мне нужно держать в союзниках.

— А на Марка внимания не обращай. Ну сделаешь ты этот тест, ткнем его носом. Так он тебя потом на руках таскать будет. Прощение вымаливать. Тебе же лучше!

— Это ведь может быть опасно…

— Ну если опасно, сделаешь, как родишь. Делов-то, — она так просто на все согласилась, как будто обсуждали какой сахар купить — развесной или кусковой.

Действительно, этой карге нет разницы, когда внука своим признавать. Она и подождать может. А вот мне ждать никак нельзя.

На узи пол ребенка показывают, а вот национальность — нет.

Что мне делать, если родится не Маркович, а Арсенович? То есть Артурович.

Мысль ведь материальна, только нужно себе хорошо представить результат. Вселенная, ну пожалуйста, пусть только не Артурович!

Глава 21

От всего происходящего хочется спрятаться в нору и спать до весны. Интересно, Вселенная всем этим происходящим ужасом мне о чем-то намекает? Что нужно слушать интуицию и жить по своим правилам или внимательнее выбирать окружение, смотреть, что за люди рядом, и не верить слепо всем.

— Оксан, ну что там с шубой? — Надя как всегда волнуется за весь мир. — Ты оладьи будешь, а то мы с Кристинкой теста столько замесили, что это, скорее, не вопрос, а констатация факта.

За все несчастья и подлых мужиков в награду мне досталась отличная подруга. И поддержать умеет, и хрупкое плечо подставит, когда вокруг все рушится. И ребенка накормит, когда горе-мать летит решать свои проблемы.

— А шубу теперь какая-то другая девушка носит, — прыскаю от смеха. Ситуация не кажется мне смешной, это защитная реакция нервной системы. — Заявление я, конечно, написала, но не думаю, что это чем-то поможет.

— Слушай, у нас ведь есть выход к СМИ, давай устроим этой забегаловке “веселую” жизнь! — У Нади есть единственный минус — иногда она очень деятельная.

— Не-не, никаких упоминаний меня и Рокотова не то, что на одной странице, даже в одном номере недопустимо. Да и пофигу на эту шубу, денег еще заработаю. Она и так старая была.

— О, а твой настрой мне нравится. Тебя Маркуша, надеюсь, вернет домой. А то по его вчерашнему виду мне показалось, что он ищет предлог, как бы остаться.

Останавливаюсь на пешеходном переходе, жду, когда загорится зеленый. Поднимаю голову, смотрю в небо. И так мне сейчас спокойно.

Из “Ривьеры” я уехала на такси. Можно сказать, спешила сбежать от Марка и воспоминаний. Но уже в машине поняла, что мне не хочется так быстро возвращаться домой. Точнее, мне нужно побыть наедине с собой, пройтись, обдумать случившееся и устаканить мысли.

— Надюш, не знаю, что там у него в голове, но для меня эта дверь закрыта. И никаких дверей мне больше не надо. Вселенная, услышь меня правильно, никаких не надо!

— До брось! Ты молодая и прекрасная. Сейчас раны затянутся. Если бы мы после каждого ублюдка в одиночестве оставались, я бы уже в монастыре кактус до потолка в своей келье вырастила. Да и мир давно бы вымер. А нет же, значит, больно, но не смертельно.

— А что такое монастырь? — слышу на фоне звонкий голосок Кристинки.

— Место, где я точно не захочу жить. Ладно, все, у меня тут ребенок на ноге висит и оладушки на подходе. Ждем тебя! У нас еще печенье вчерашнее не доедено.

Захожу на рынок, так среди зимы захотелось зелени. Набираю пучки петрушки, укропа, кучу фруктов и овощей.

На выходе натыкаюсь взглядом на вывеску “Партнерство”. Еще одна проблема…

Надо, видимо, и от своей фирмы избавляться. Если Марк продал свою Рокотову, то какое партнерство между нами может быть? Даже если от них будут поступать заказы, я их не подпишу.

Ничего общего не должно быть. Ничего!

Еду домой. Оладушками пахнет еще в подъезде.

— Мам, смотри, — Кристинка несет печенье в форме сердечка.

— Это самое красивое, — из-за кухонной двери выглядывает Надя. — У нас целая тарелка уродцев. Сама знаешь, кулинария не мое сильное место. Но мы очень старались.

Смеемся, обнимаемся и идем пить чай. Достаю банку маминого варенья. Из клубники, ягоды крупные в ароматном сиропе. Прятала от себя банку, но тут как не открыть.

— Мама, а папа придет? — дочка откусывает румяный краешек.

— У него дела сегодня. Соскучилась? — боюсь услышать ответ.

У Марка с Кристинкой отличные отношения, но они так мало времени проводят вместе, меня не покидает мысль, что я лишаю ее чего-то важного.

Для меня папа в детстве был всем. Даже больше, чем мама, был нужен. Он меня учил кататься на велосипеде, а в три года поставил на лыжи. Конечно, папу с Марком тяжело сравнивать, но для моей дочери он — лучший.