Эдем. Клиент без лица (СИ) - Рок Рая - Страница 11

Почему ты не приходил ко мне? — сиплю, открыв глаза, но продолжая прижиматься к его руке как к чему-то жизненно необходимому, поворачиваюсь и чувственно целую в кожу перчатки на внутренней стороне его ладони, проглатывая вопрос о Деване и свою совсем уж неуместную ревность.

— Многие хотят избавиться от своих зависимостей. Или хотя бы попытаться. И я не исключение.

В этот момент в моей груди что-то такое взрывается, что становится очень трудно дышать, даже больно. Во мне рождается такой силы жажда, что глаза печёт, и я сжимаю веки так сильно, что из уголков глаз вытекает по слезинке. Я с силой сжимаю твёрдые, накачанные бёдра маски двумя руками и, открыв рот, провожу зубами по ткани его дорогих брюк на внутренней стороне ноги, у сгиба колена. Скалюсь, как будто кусаю, да, схожу с ума. Смотря исподлобья со всем своим сумасшествием на белую маску.

— Мы что-нибудь придумаем... пожалуйста... что-нибудь придумаем... - шепчу в его ногу, приподнимаясь с укусами-поцелуями чуть выше, закатываю глаза от удовольствия глотать воздух рядом с ним, пропитанный зверством нашего «хочу». Левой рукой поднимаюсь выше и дотрагиваюсь до его твердейшего члена, прижатого брюками. Провожу по бугру, силуэту мощи, сжимаю. Кажется, он дёргается, кажется, ещё чуть-чуть и ткань треснет от того напора, с которым член упирается в неё изнутри. Маска кладёт свою вторую ладонь поверх моей, той, что на его паху, и с глухим рыком сжимает её на своём стояке.

Воздух искрится от схватки наших взглядов, а я практически извиваюсь от ломки, от такого близкого нахождения и одновременно невозможности сделать что-то большее. Из меня вырывается даже стон, умоляющий и вместе с тем наслаждения.

И когда моё тело совсем источает отчаянье своими движениями и крайнюю степень возбуждения, рука в перчатке резко, но нежно хватает меня за горло, Маска поднимается на ноги сам и меня заставляет встать с колен. И я мгновенно начинаю дрожать сильнее от того, насколько внушительная у него фигура по сравнению со мной, или того, что его терпению пришёл конец.

Ты права, — даже через изменение голоса в маске я могу слышать, что он стал предельно хриплым и критически безумным. Его ладонь на моём горле сжимается, но я по-прежнему не испытываю и капли страха, лишь бешенное предвкушение в нехватке воздуха. — Мы что-нибудь придумаем.

Глава 8

Внутри меня что-то большое с громким хлопком взрывается от его слов и обещания в тоне

Маска резко склоняется ко мне, и такое чувство, что сейчас снимет маску, поцелует, что-то сделает такое, что выбьет из меня остатки воздуха. Но всего на несколько мгновений зависнув возле моего лица в диком напряжении, будто борясь с собой, он резко выпрямляется и, попрежнему держа меня за шею, толкает назад, к кровати, делает быстрые шаги и меня заставляет.

Такой закрытый, запечатанный в одеяния и тайну — он, и такая открытая перед ним, голая, нараспашку — я. А когда под мои громкие вздохи мы доходим до кровати, он кидает меня на неё спиной, так, что я подпрыгиваю на упругом матрасе, дыхание схлопывается, обрывается, Маска уже нависает сверху, оставаясь стоять на полу рядом, но перекрывая своей громоздкой фигурой почти весь свет для меня.

Он впервые так близко ко мне, а я к нему, и только благоговение получается испытывать, и всё то же больное желание. Никакого страха, а тем более мыслей: а что же дальше со мной будет? Вот так заставляет себя чувствовать этот мужчина рядом с собой. Ты забываешь всё существующее и себя.

Аврора... - изменённый голос, но звучит как драконье дыхание, рычащее, ласковое и обжигающее, когда мужчина очерчивает рукой в перчатке мои твёрдые соски на дрожащей груди. — Совершенное создание... Что-то больше богини... И единственное, чего я сейчас хочу, это трахать тебя. И видеть. Твои. Глаза, — он склоняется ещё ближе, и я с ещё большим упоением втягиваю его запах носом, запах нашего возбуждения, а своими ладонями с удовольствием оглаживаю его тело, вернее, ткань на его теле, где могу дотянуться. Но звучат следующие слова... — Закрой их.

Что-то придётся исключить.

Я замираю, и дыхание замирает. Почти вижу его глаза в этих тёмных прорезях, глубокие, безумные, поглощающие, и этот взгляд тоже кажется мне знакомым, таким близким. Но я быстро подчиняюсь, зажмуриваю глаза, потому что боюсь, что всё оборвётся.

Как только мои веки прикрываются, происходит резкое движение — он отстранился. Но я не смею открыть глаз, жду. Слыша шорохи, треск ткани, а затем чувствуя шёлковое прикосновение к своему лицу.

— Сядь, — звучит хриплы приказ, и я поднимаюсь, не размыкая век

Я готова на всё, что бы он не сказал. И именно потому, что знаю, он хочет всего того же, что и я сейчас.

На моё лицо ложится шёлковая, тёмная ткань, на затылке Маска её завязывает, стягивает широкую полоску ткани так, что я с трудом под ней могу попытаться открыть глаза. Только толка от этого нет, я всё равно ничего не вижу, лишь черноту.

И внутри меня сразу будто что-то активируется. Остальные органы чувств обостряются, словно настораживаются, нервные окончания все враз электризуются. Ещё ничего не происходит, но саму мою кожу словно начинает сводить от ожидания следующей секунды. Дыхание сбивается на более лихорадочное, а я руками пытаюсь нащупать в воздухе тело Маски. Но его нет, и я начинаю паниковать, пока не ощущаю, как моей шеи касаются тёплые губы. Жадные, мягкие, бархатные

Это так ошеломляет меня, что я делаю резкий вдох и замираю, вцепившись в плечо Маски и отклонив голову. Я слышу его тяжелое дыхание на своей коже, около уха, жадно поглощаю любой звук, исходящий от него, потому что он настоящий, не изменённый той белой маской. Реальный, впечатывающийся в моё сознание как что-то очень важное и приятное.

В его дыхании проявляется хрипота, губы становятся жёстче, они всасывают кожу, сжимаю его стальные предплечья в рубашке под плащом, хватка на шее давит больше, не давая мне повернуться и поймать его губы своими, мучает больше не нехватка воздуха, а невозможность поцеловать его в губы. Всё это лишает рассудка буквально, я всё ниже оседаю на тёмное, горячее дно, где нет кислорода, и чувствую, что Он тоже. Но когда кажется, что вот сейчас мужчина потеряет контроль совсем, он резко отстраняется, и надевает маску обратно на лицо, потому что его голос в следующую секунду по-прежнему звучит искажённо.

— Ты самое вкусное, что я пробовал, Кира...

Поцелуй меня ещё... в губы... пожалуйста, — задыхаясь, шепчу и тянусь всем телом в его сторону, но больше он мне ничего не отвечает. И, естественно, не делает так, как я прошу. Но я всё равно продолжаю плавиться и истекать воском как от жара огня от его близости.

— Ты будешь послушной?

— обхватывает крупной ладонью он мою шею и чуть сжимает. Я быстро киваю, дрожу, не зная, чего ожидать.

— Да... я буду.

Потеря видимости мучает и одновременно доводит до крайности в каждой эмоции, ощущении.

Даже этот его искаженный голос воспринимается иначе, как что-то острое, и даже немного жуткое, хотя я уже давно привыкла к нему такому.

Маска хрипло, совсем по-дьявольски усмехается, сжав мою талию руками.

— Я не сомневался. Но мне всё равно придётся... привязать тебя.

На последних словах он резко дёргает меня наверх. Так, что мой затылок упирается в мягкое изголовье кровати. Резкие движения, снова слышится треск ткани, и сначала одна моя рука оттягивается в сторону и привязывается каким-то лоскутком к части каркаса кровати, а затем вторая.

Я сжимаю бёдра между собой, потому что в мой пах от каждого движения и звука прилетает острейший электрический разряд, от которого уже хочется извиваться и стонать. И я почти себя не сдерживаю, прикусывая губу с томными стонами, или тихо шиплю, когда Маска в процессе касается моей груди, щипает за соски и оттягивает их сильно

С каждым мгновением движения Маски становятся более нетерпеливыми, резкими, напитанными дикостью, и даже как будто злостью. Да, я тоже чувствую, как моё тело требует всего и сразу сию же минуту. А сознание, наоборот, требует подождать, удержать момент.