Ученик гоблина. Книга III (СИ) - Лис Марко - Страница 6

Зуг’Гал жадно сцапал осколки своими скрюченными пальцами. Его глаза при этом недобро блеснули. Следом он достал из сумки мешочек с рунами, развязал тесёмки и, не переставая тяжело вздыхать, начал копошиться внутри. Не меньше минуты он выбирал руну для меня.

— Вот, — он наконец протянул мне рунную сферу.

Я взял её и поднёс к глазам. Первым делом следовало удостовериться, что старик не подсунул мне осколок и передал именно полноценную руну.

Похоже, что в этот раз гоблин не пытался меня обдурить. Сфера была тёплая, гладкая и без единого изъяна — идеальный перламутровый шарик, будто застывшая капля янтаря. Внутри, в самой глубине, угадывалось что-то тёмно-оранжевое.

Глиф напоминал дугу от замаха клинка, которая в своей верхней точке закручивалась в шипастый, искажённый трилистник пламени. Хвост этой дуги не был сплошным, а распадался на множество мелких, угловатых точек и крошечных ломаных линий, которые визуально тлели и осыпались. Глиф пульсировал изнутри болезненным светом, словно под тонким слоем прозрачной породы что-то кипело.

Десять ячеек, и только две из них светились ровным светом. Остальные оставались серыми и выглядели безжизненными.

Вторая орбита. Мало, конечно. Но старик прав: я не убил никого действительно серьёзного. А давить тварей многотонной махиной оказалось не так уж и сложно. Четвёртую и даже третью орбиту я явно не заслужил, как бы ни хотелось обратного. Впрочем, я и сам это прекрасно осознавал ещё в тот момент, когда озвучил гоблину своё требование.

Естественно, я предусмотрел, что шаман попытается сбить установленную мной цену. Иначе просто быть не могло. Во-первых, он гоблин, а потому до ужаса жадный, во-вторых, он старше и речь не только о возрасте, а значит последнее слово должно остаться за ним.

— Спасибо, — коротко бросил я, активируя сциллу, чтобы поместить внутрь неё руну.

Зуг’Гал лишь хмыкнул:

— Что, даже не станешь изучать новую руну, нэк?

— Обязательно изучу, — улыбнулся я. — Но только после того, как закончите работу над двуручником.

Мне было невероятно любопытно погрузиться в видении о руне, но и пропускать урок работы с рунной пылью не хотелось. А старик сейчас пребывал явно не в том настроении, чтобы подстраиваться под меня и ждать.

Арах с любопытством вытянул шею, пытаясь разглядеть, что мне досталось, но под взглядом старика быстро уставился в пол.

Зуг’Гал взял осколки, которые я ему передал, и принялся рассматривать их на просвет, щуря свои жёлтые глаза. Потом хмыкнул, взвесил на ладони, словно прикидывая, стоят ли они вообще потраченного времени.

Я молча наблюдал, прислонившись плечом к каменной плите.

— Слепое слияние, нэк, — наконец пробурчал он, косясь на меня. — Шанс на удачу тут примерно один к… даже не знаю скольки. Но если очень повезёт, то можем получить забавную мелочь. Если же нет — пыль. Но тебе же нужна пыль, верно?

Я кивнул.

— Ну так смотри, — старик усмехнулся, обнажив клыки. — Хотя, будет забавно, если волею судеб именно сейчас удача повернётся ко мне задом, и осколки сольются в нечто интересное. Тогда придётся решать и делать непростой выбор.

Зуг’Гал прикрыл глаза и что-то забормотал — тихо, нараспев, на родном языке. Он разжал ладонь, и осколки взмыли в воздух, зависнув перед его лицом. Сферы начали пульсировать, притягиваясь друг к другу. В центре формировалось нестабильное ядро, которое переливалось мутными, грязными цветами.

Ядро дёрнулось, пытаясь втянуть в себя последний осколок, и тогда раздался чавкающий хлопок. Перед лицом старика распустилось крохотное невесомое облачко. Серебристо-серая взвесь, которая медленно перетекала сама в себя, не желая оседать на камни.

— Предсказуемо, — Зуг’Гал открыл глаза и довольно хмыкнул.

Он запустил свободную руку в карман и выудил оттуда маленький напёрсток. Аккуратно, словно собирал драгоценный песок, старик сгрёб облачко в эту крошечную ёмкость. Каждая крупица послушно перетекла внутрь.

Затем Зуг’Гал достал из-за пазухи небольшую глиняную чашу, плеснул туда воды из своей фляги, а потом, действуя напёрстком как мерной ложкой, начал аккуратно добавлять рунную пыль. Он считал про себя, шевеля губами.

Вода в чаше заметно помутилась, а потом вдруг засеребрилась, будто в неё плеснули расплавленным металлом. Жидкость перетекала, вспыхивала искрами и оставляла на стенках чаши тонкую светящуюся плёнку.

— Давай сюда своё бревно, — старик мотнул головой на мой двуручник.

Я положил меч на камень перед ним. Зуг’Гал бережно, по капле, начал проливать серебрящуюся воду на наиболее пострадавшие места. Жидкость впитывалась в металл, не оставляя никаких следов.

Потом он смочил палец той же водой и медленно, с какой-то даже церемониальной торжественностью, провёл им по кругу, очерчивая кромку лезвия.

Я открыл рот, чтобы спросить — «неужто это всё?». Выглядело как-то слишком просто и обыденно. Ожидал чего-то более… магического, что ли.

Но так и застыл, не проронив ни звука.

На моих глазах несколько крупных трещин возле гарды начали затягиваться. Медленно их края сползались друг к другу, срастались и исчезали. Там, где только что зияли глубокие борозды, оставалась лишь гладкая, чуть более тёмная сталь.

— Не забывай, что это только временное решение, нэк, — Зуг’Гал подвинул ко мне меч. — Осколки первой орбиты дрянь редкостная. Металл потом снова поплывёт. Но пока пользуйся.

Теперь можно было заняться руной. Я отошёл к стене, сел на каменный выступ и снова призвал сциллу. Сосредоточившись на руне, сделал глубокий вдох и выдох. Я позволил взгляду провалиться внутрь сферы.

Реальность схлопнулась.

Статуи, каменные своды, сопение Араха — всё исчезло, растворилось в серой мгле, которая вдруг стала единственным миром. Я вновь стоял на чём-то твёрдом, но под ногами была не каменная плита, а сама темнота, уплотнившаяся до состояния опоры.

А потом я перестал быть собой и очутился посреди зелёного луга.

Руки, которые я видел перед собой, были покрыты грубой, потрескавшейся корой. Длинные пальцы, похожие на шипастые лозы сжимали рукоять меча.

Если тогда, с теневым копьём я был в шкуре ящеролюда, то на сей раз оказался в теле существа о котором никогда даже в сказках не слышал.

«Наше» тело дёрнулось в сторону, уходя от невидимой атаки, и меч описал в воздухе полукруг. И там, где прошло лезвие, остался след. Полупрозрачная пелена из раскалённой сажи, искр и дрожащего марева. Она висела в воздухе, пульсировала и дышала жаром.

Противник, огромная тень с горящими глазами, дёрнулся в атаку, влетел в этот след и взвыл. Он отшатнулся, зажимая морду лапами, ослеплённый и дезориентированный.

Меч снова взлетел. И снова оставил в воздухе след. Ещё один. И ещё.

Я не стоял на месте, двигаясь по кругу и оставляя перед собой и за собой огненную паутину, сжимая пространство вокруг твари. Она металась, но натыкалась на пелену, получала новые ожоги и рычала от боли и бессилия.

А потом видение рвануло и перескочило на новый фрагмент.

Теперь я стоял на колене, припав к земле. Меч был занесён для удара снизу вверх. Крайне неудобно и вообще неестественно, но след от такого взмаха протянулся максимально высоко вертикально, прикрывая меня.

Сверху падала небольшая каменная глыба примерно сорока мер веса, и она раскололась на две части, наткнувшись на эту пелену.

Затем был новый фрагмент видения. Потом ещё один. И ещё.

Древень бежал по узкому коридору, и следы позади него гасли, не успев даже толком сформироваться. Он не вкладывал силу, просто отмахивался, экономя дыхание. В широком зале, наоборот, взмахивал мечом, насыщая каждый след жаром до предела.

Я чувствовал это.

Как напрягаются мышцы спины при развороте. Как кисть доворачивается в последний момент, чтобы пелена легла под нужным углом. Как перехватывает дыхание, если сделать слишком много взмахов подряд. Руна высасывала силы, и древень явно это знал, потому и не разбрасывался ударами попусту.