Ученик гоблина. Книга III (СИ) - Лис Марко - Страница 22

Звук получился страшным. Глухой, вибрирующий «гонг», от которого, казалось, должны были треснуть сами своды пещеры.

Гнома буквально вшвырнуло в узкую щель между валунами. Со скрежетом, высекая россыпи искр, его голова и плечи втиснулись в гранитный зажим. Шлем деформировался, намертво заклинив воина в импровизированном капкане. Не знаю, убил я его этим ударом или просто выбил сознание вместе с остатками воздуха, но гном даже не попытался пошевелиться. Его ноги мгновенно подкосились, и он мешком повис на полусогнутых, удерживаемый между камней только собственной зажатой головой.

Я на мгновение перевёл дыхание и глянул на противоположный край зала. Там химера устроила настоящую бойню.

Гномы, шедшие на неё, явно не ожидали такого яростного отпора от «девчонки».

Оставшиеся в живых четверо воинов намеревались задавить массой и по всей видимости захватить в плен. Они сомкнулись вокруг Талли плотным полукольцом, пытаясь прижать её к стене.

Один из гномов, вооружённый тяжёлой секирой, решил, что момент настал. Он крутанулся на месте, вкладывая весь вес своего массивного доспеха в широкий горизонтальный удар. Лезвие должно было снести её с ног или перебить колени, но Талли поступила вопреки всякой логике. Она не отпрянула, а, напротив, резко шагнула навстречу замаху.

Секира с неистовым свистом пронеслась у неё за спиной и с грохотом врубилась в гранитную стену.

Гном, потеряв равновесие, на мгновение раскрылся. Этой секунды химере хватило с избытком. Её когтистая лапа с сокрушительной силой впечаталась воину прямо в центр грудной пластины.

Того отбросило назад с такой скоростью, будто им выстрелили из катапульты. Он лишь чудом не врезался в своих товарищей.

Пока старик Зуг’Гал занят своей дракой, я спрыгнул с камня, собираясь вмешаться и помочь… осталось только решить кому: химере или же гномам.

Глава 11

Прежде чем спрыгнуть с высоты валуна я на миг задержал взгляд на Полуухом.

Арах метался в дальнем углу пещеры, зажатый между тремя гномами, которые методично отрезали его от центра зала. Без своей сциллы гоблин выглядел жалко.

Он двигался с невероятной для такого труса скоростью. Это было поведение загнанной в угол крысы. Арах нырял под взмахи секир, уклонялся от ударов щитов, проскальзывал в дюймах от лезвий.

В ответ его кинжал только беспомощно скрежетал по нагрудникам, высекая искры.

Гномы наседали. Один попытался прижать гоблина к стене коротким выверенным ударом, но Арах кубарем ушёл в сторону, заставив топор воина с глухим гулом врезаться в гранит. Второй тут же зашёл с фланга, перекрывая путь к отступлению, но Полуухий, снова каким-то чудом извернувшись, нырнул под его руку и проскочил между ног, оказавшись сзади.

Он искал брешь. Его глаза шарили по доспехам врагов, выискивая любой стык пластин, малейшую щель между шлемом и нагрудником. Всё, куда можно было вогнать тонкое лезвие хотя бы на половину ногтя.

Одной царапины хватило бы сполна. Гоблины всегда делали ставку на коварство ядов. Оружие Араха наверняка способно свалить даже пещерного тролля.

Но гномья броня была идеальной.

Это был не просто доспех, а венец кузнечного мастерства подгорного народа. Каждая стальная пластина находила на следующую, перекрывая уязвимые места. Каждый ремень сочленения был защищён дополнительной полосой калёного металла.

Арах трижды пытался зайти со спины, трижды его клинок находил цель, и трижды сталь лишь бессильно скользила по стали, не достав до плоти.

Мои глаза вернулись к центру зала, туда, где Талли, окружённая кровавым туманом и обломками гномьих щитов, медленно превращалась в нечто, окончательно утратившее человеческий облик.

Нужно было покончить с этим воплощением кошмара.

Я спрыгнул с валуна, и подошвы ботинок с глухим ударом встретились с каменным полом. Я едва удержал равновесие, ведь ноги гудели от напряжения.

Впрочем, прежде чем лезть в общую свалку и встревать в чужую драку, следовало окончательно закрыть вопрос с личным преследователем. Я развернулся, направив двуручник на угол валуна, и как раз вовремя.

Из-за камней выбежал гном.

Бедолага так спешил, что аж запыхался, из-за чего даже поднял забрало шлема.

Наши взгляды встретились.

Это был старик. На вид ему уже под сотню лет, если не больше. Из-под кустистых, опалённых бровей на меня смотрели глаза, полные такой концентрированной злобы, что она ощущалась почти физически. Пышные усы и густая, почти белоснежная борода, выбивавшаяся из-под нагрудника, мелко подрагивали от ярости.

Я понимал его. На глазах этого воина я только что прикончил двоих его сородичей, а за моей спиной, там, где Талли и Зуг’Гал тоже валялись трупы в железе.

Что ж… я тоже не питал к нему тёплых чувств. Зуг’Гал пытался наладить контакт, предлагал разойтись миром, но подгорные жители выбрали язык стали. Они первыми ударили по щитам, они первыми направили на нас свои арбалеты и «громовые трубки».

Гном замер в десяти шагах, тяжело дыша. Он медленно переложил секиру с плеча, перехватив её обеими руками. Старик был ниже меня почти на голову, но в ширине плеч и массивности доспеха превосходил чуть ли не вдвое. Его приземистая фигура казалась частью подземелья.

— Железо и кровь! — взревел он.

С лязгающим звуком он опустил забрало, окончательно превращаясь в безликую железную статую. Теперь на меня смотрели лишь узкие, тёмные прорези.

Я ничего не ответил, лишь крепче сжал рукоять меча. Слова уже были лишними.

Гном атаковал первым.

Несмотря на возраст и вес лат, он рванулся вперёд с невиданной скоростью.

Гном рванулся вперёд, и секира просвистела в воздухе, описывая косую дугу. Я в последний миг успел вскинуть двуручник. Удар пришёлся в верхнюю треть лезвия, и меня буквально отшвырнуло на шаг назад. Руки онемели до самых локтей. Это было не просто столкновение стали, а словно удар кузнечного молота по наковальне.

Старый воин чертовски силён. Очень неприятное открытие в свете того, что я временно остался без «тени». Лишившись усиления моё тело внезапно стало неповоротливым и уязвимым.

Гном не дал мне опомниться.

Пользуясь своим низким ростом, он нырнул под следующий мой выпад, коротким и резким движением ударив обухом секиры мне под рёбра.

Выгнувшись, я разминулся с лезвием буквально на волосок.

Инерция заставила гнома подставиться, и я попытался воспользоваться этим коротким мигом. Резко развернувшись на пятках, я обрушил двуручник сверху вниз, целясь в сочленение доспеха между шеей и плечом.

Опыта старику было не занимать. За свою долгую жизнь он, должно быть, пережил тысячи подобных стычек. Он даже не обернулся, словно затылком почуял движение рассекаемого воздуха. В последний миг, когда сталь меча уже готова была вгрызться в сочленение доспеха, гном резко пригнулся, подав корпус вперёд.

Мой двуручник с оглушительным лязгом врезался в массивный щит, закреплённый у него на спине. Лезвие высекло искры, скользнуло по оковке и ушло в сторону. Руки обожгло отдачей, а инерция собственного удара чуть не потянула меня вслед за мечом.

Гном крутанулся на месте, используя мой промах. Его секира, описав короткую дугу, пошла низом, целясь мне в бёдра.

Я едва успел отпрянуть.

Будь на мне хоть даже артефактные поножи, я бы не рискнул принять удар, но в штанах я был полностью беззащитен.

Я попятился, пытаясь удержать дистанцию. Двуручник в моих руках сейчас начал казаться неестественно тяжёлым. Без привычной поддержки «тени» я чувствовал каждую меру веса. От напряжения сердце частило, как безумное.

Он ударил снова. На этот раз прямо, коротким тычком обуха в грудь. Я успел развернуться боком, пропуская удар мимо, и тут же попытался достать его остриём в шею. Старик просто выставил плечо, и мой клинок с противным визгом прочертил борозду по наплечнику, не причинив воину никакого вреда.

Я чувствовал, как пот заливает глаза, а рубаха на спине липнет к коже.