Ученик гоблина. Книга III (СИ) - Лис Марко - Страница 10

— Либо вы просто смотрели не туда, бестолочи, — перебил меня Зуг’Гал.

Он неожиданно легко поднялся на ноги.

— Пойдёмте. Покажу кое-что, нэк.

Мы с Арахом переглянулись. Гоблин лишь обречённо вздохнул, но поднялся. Оставив Талли у костра, мы поплелись за наставником вглубь коридора.

Старик привёл нас обратно к одному из помещений, мимо которых мы с Арахом только что проходили. На первый взгляд очередной тупик, забитый различным мусором.

— Смотрите, — Зуг’Гал многозначительно ткнул посохом в самый дальний угол.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть хоть что-то.

— Арах, — позвал старик, и в его голосе прорезалось то самое ехидство, которое обычно предвещало очередной урок. — Подойди ближе.

Полуухий приблизился к углу.

— Здесь… здесь дует ветер, нэк! — выдохнул он.

Зуг’Гал довольно осклабился, наблюдая, как мы задрали головы к верху.

Старик развернулся и направился обратно:

— Сегодня мы едим, спим и набираемся сил. А завтра снова в путь.

Возражать никто не стал.

Ужин проходил в почти полной тишине. Талли разлила отвар по кружкам, раздала сухари и вяленое мясо. Я жевал, совершенно не чувствуя вкуса, и тупо смотрел на угасающий огонь. Усталость накатывала тяжёлыми волнами, и каждый раз, когда я моргал, тьма перед глазами задерживалась чуть дольше, затягивая в липкое забытьё.

Так и уснул.

Утро наступило слишком быстро. Зуг’Гал растолкал нас, когда огонь уже полностью погас, а холод пробрался под одежду.

— Подъём, лежебоки, — проскрипел старик, бесцеремонно ткнув меня посохом в плечо. — Пора.

Сборы заняли не больше пары минут. Никто не хотел задерживаться в этом склепе дольше необходимого. Мы проверили верёвки и перепаковали припасы.

Порядок восхождения решили не менять. Я иду первым, за мной на верёвке тянется мой завёрнутый в тряпьё меч и мешок, следом Арах, Зуг’Гал и замыкающая Талли.

— Если бы не этот чёртов двуручник, — проворчал я, привязывая поклажу к поясу. — Я бы тоже нацепил мешок на спину и лез втрое быстрее.

— Но он у тебя есть, нэк, — философски заметил Арах. — Так что терпи.

Новый колодец оказался шире предыдущего, но таким же гладким. Зеркала здесь тоже были, но их явно обслуживали реже. Некоторые покрылись трещинами, другие потускнели от времени.

Подъём пошёл легче, чем вчера — то ли тело привыкло к нагрузке, то ли уклон шахты всё же помогал, но мы продвигались довольно споро.

Мы успели пройти, наверное, только десятую часть того пути, что одолели вчера, когда тишину внезапно разорвал отчаянный полный боли крик Талли.

Обернувшись, я успел заметить, как, пытаясь удержать девушку, Зуг’Гал когтями вспорол её руку. Она с криком унеслась вниз и исчезла в темноте. Крик быстро удалялся и затихал, а затем резко оборвался.

Глава 5

Казалось, что эхо крика Талли всё ещё дрожало в воздухе, когда тишина снова сомкнулась. Я висел, вцепившись в холодный камень, и смотрел вниз, в чёрный провал шахты, который только что поглотил девчонку.

Пальцы затекли. Я перехватился поудобнее, но легче не стало.

В голове мысли прыгали одна через другую.

Случайность? Или старый лис целенаправленно полоснул когтями по её руке, избавляясь от слабого звена? Но почему? Почему именно сейчас и таким способом?

Я успел увидеть этот момент краем глаза, как Зуг’Гал, пытаясь удержать Талли, вспорол ей предплечье. Или это было частью короткого драматического представления?

Зная шамана меня бы совсем не удивило нечто подобное. От гоблинов можно ожидать и куда более подлые выходки. Я покосился на старика. Он висел ниже всех, вцепившись одной рукой в зеркало, и тоже смотрел вниз. Лицо оставалось непроницаемое. Ни сожаления, ни удивления. Ничего.

Зуг’Гал никогда не делал ничего просто так. Если счёл, что она стала обузой, то вполне мог устроить «несчастный» случай. Гоблинская натура, прагматизм до мозга костей. Впрочем пока что Талли не тормозила группу и не ныла, в отличие от того же Полуухого.

Но теперь её нет. Хотя, несмотря на её поступок, я не желал ей смерти.

С другой стороны, терять носильщика припасов в такой момент — затея сомнительная даже для гоблина. В её мешке была вода и еда. Пусть и совсем немного, но всё же. Старик не стал бы рисковать снаряжением просто так. Если только…

Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Сейчас это уже не имело значения. Талли сорвалась. Упала и разбилась. Конец.

Не меньше минуты никто не произнёс ни слова. Мы просто висели и смотрели в пустоту.

Арах первым пришёл в себя. Он медленно повернул голову ко мне, и в тусклом свете, отражённом от пыльных осколков зеркал, я увидел на его морде широкую ухмылку. Полуухого всё произошедшее явно забавляло. Смерть человека для него была лишь забавным эпизодом, лишним поводом позубоскалить.

— Ну всё, — выдохнул он, и в голосе его отчётливо слышалось удовлетворение. — Допрыгалась самка. Хорошо хоть эта дура последней шла, нэк.

Он хмыкнул, обнажив острые зубы, и уже открыл рот, явно готовясь выдать новую язвительную гадость в своей привычной манере. Я видел, как его глаза хитро прищурились.

Но старик не дал ему начать.

— Спускаемся, — рявкнул Зуг’Гал.

Голос, усиленный колодцем, ударил по ушам не хуже грохота обвала. Я даже дёрнулся, чуть не сорвавшись.

— Что? — выдохнул я.

— Спускаемся, я сказал! — повторил старик и, не дожидаясь ответа, начал спуск.

Я удивлённо уставился на его спину. Это было последнее, что я ожидал услышать. Арах застыл с открытым ртом, так и не выдав своей язвительности. Гоблин оказался сбит с толку поступком шамана даже куда больше чем я.

— Зачем? — голос Полуухого сорвался на недоумённый писк. — Учитель! Даже если она каким-то чудом и выжила после такого падения, нэк, то продолжить путь уже точно не сможет! Да и она кровью истечёт раньше, чем мы до неё доберёмся!

Зуг’Гал остановился, медленно повернул голову и посмотрел на Араха.

Всего один взгляд. И ничего больше. Но этого хватило.

Полуухий мгновенно захлопнул пасть, втянул голову в плечи и засуетился, испуганно перебирая ногами в поисках опоры, чтобы не отстать от учителя.

Я же пока так и висел на прежнем месте.

Мысли снова заметались. Старик принял решение спускаться. Почему? Из жалости? Чушь. Ради припасов? Они остались в мешке, который, скорее всего, разбился при падении вместе с Талли. Ради неё самой? Три раза ХА!

Значит, была другая причина, но какая? Арах ведь прав — скорее всего, когда спустимся то увидим лишь изломанный труп девушки.

Я прокручивал в голове всё, что знал о старике, но только сильнее запутался.

Но одно я знал точно: разделяться со всеми и лезть наверх одному — безумие. Зависнуть в шахте и ждать их возвращения — ещё хуже. Рано или поздно руки затекут, и я уже не смогу ни подняться, ни спуститься.

Поэтому я тоже полез вниз.

Но прежде чем начать спуск, я подтянул верёвку с поклажей. Нащупал мешок с остатками припасов, отвязал его и с силой втиснул в узкое стеновое углубление. Рядом торчал массивный кронштейн одного из разбитых зеркал. Он был ржавый, но выглядел ещё крепким. Я зафиксировал мешок ремнём за этот кронштейн, дёрнул пару раз, проверяя. Держалось вроде надёжно.

С собой я оставил только меч.

Впрочем даже значительно разгрузив себя, спуск оказался в разы тяжелее подъёма.

Когда лезешь вверх, видишь цель. Глаза ищут выступы и есть понимание можно ли за него хвататься или нет. При спуске приходилось двигаться почти вслепую. Ноги нащупывали пустоту, скользили по гладкому камню, а руки затекали гораздо быстрее, удерживая вес тела в статичном напряжении.

К тому же света в этом колодце было очень мало. Здешние зеркала покрылись таким слоем копоти и пыли, что отражали лишь мутные, едва различимые пятна. Некоторые треснули, и в их осколках плясали искажённые тени. Мы двигались в сером мареве, ориентируясь больше на звук дыхания друг друга, чем на зрение.