Лето возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 17

Сердце детектива забилось быстрее, когда он прочитал имя Мартина Хорнера. Все же, он не обманулся в Соне Виллхальм! Вальтер читал копию основных данных, держа ее в руке. Мужчина торопливо просматривал строки. От того, что Пуласки прочитал, у него перехватило горло. Этого не могло быть!

Пуласки торопливо вытащил копию больничного листа Наташи из чемодана, которое нужно было ему для окончательного заключения. Он положил оба листа рядом на руль и сравнил данные.

Мартину Хорнеру, который умер три дня назад от сердечной недостаточности, также как и Наташе Саммер, было девятнадцать лет. Мартин также был изнасилован в девять лет, и преступник также никогда не был пойман. Все же, это еще было не все. Мартин и Наташа были сиротами и жили с момента своего первого обращения в этом учреждении.

И там была еще одна общая черта! У Пуласки перехватило горло. Дрожащими руками он искал наощупь свой аэрозоль.

Первое обращение Мартина Хорнера после изнасилования произошло 17 августа, а Наташи на два дня позже, 19 августа. Оба в том же самом году: 1998. И оба были осмотрены в клинике Бремерхафена одним врачом. 

Глава 12

— С кем я говорю? – как только Эвелин повторила свой вопрос, женщина на другом конце прервала связь. Эвелин быстро нажала на клавишу повторного набора, но в этот раз никто не ответил. После пятого звонка сработала голосовая почта Холобека. – Дерьмо, — Эвелин повесила трубку.

— Думаю, что ты не узнала голос, — предположил Патрик.

— Понятия не имею, — размышляла Эвелин. – Нам нужно найти документы о случае с подушкой безопасности в офисе твоего отца. Возможно, там мы натолкнемся на след.

Патрик как по команде поднялся и вытащил из кармана брюк связку ключей.

– Та-да-ам. – Он кивнул ей. – Мы идем взламывать.

В офисе Крагера стояла дюжина шкафов из красного дерева для деловых бумаг. За перегородкой из тиковой древесины, на которой до потолка висели зеленые вьющиеся растения, находилась территория с открытыми шкафами, которые были напичканы папками.

Патрик осмотрелся.

– С тех пор, как я был здесь последний раз, немного изменилось.

Эвелин кивнула на письменный стол.

– Точно, он убрал только твою картину из рамки.

— Я заметил. Темноволосая – это его третья или четвертая жена? Боже, она моложе меня. Старому Питбулю повезло. – Патрик провел кончиками пальцев по комоду и посмотрел на них. Пыли не было.

— Как всегда чисто, только накопилось вдвое больше дел.

— Чего ты ожидал? Мы трудолюбивые. Вчера был праздник в честь двадцатипяти летия, — объяснила она.

— Я знаю, но меня не приглашали.

— Или ты останешься адвокатом или никем, — она сымитировала голос Крагера, — прилипчивым, мелким, частным шпиком…

— … тогда ты никогда не получишь никакой информации, — подхватил ее слова Патрик.

— Точно. – Эвелин выдвинула ящик и начала искать. – А почему, собственно, твой отец не забрал у тебя ключ от канцелярии и своего офиса? Обычно он ничего подобного не забывает.

— Он и не забыл.

Эвелин быстро взглянула на него.

— Я заказал у слесаря копию ключей, прежде чем вернул оригинальный ключ.

Эвелин остановилась.

– Ты на самом деле гнусный, мелкий проходимец.

— И это говорит женщина, которая назвала своих кошек Бонни и Клайд. – Он ухмыльнулся. – И уж по крайней мере, в отличие от тебя, я могу выбирать свои дела.

— Меня это не беспокоит, — сказала Эвелин.

— Кто верит, что… — Патрик открывал все шкафы для деловых бумаг. – Мы оба знаем, что работа здесь делает тебя несчастной. – Он сдул с папки слой пыли. – Ты слишком блестящий адвокат, чтобы позволять принести себя в жертву многомиллионным делам моего отца.

— А какая альтернатива?

— Не спрашивай такую глупость! Зачем ты изучала юриспруденцию и прошла все дополнительные семинары по уголовному праву? У тебя все еще бывает твое знаменитое покалывание в желудке, если ты встречаешься с чем-то, что не понимаешь?

— Нет, — лгала она.

— Очень жаль, — вздохнул Патрик.

Эвелин подумала о Холобеке. В конце концов, она заметила это в разговоре с ним. Что за странное чувство. Он почти десять лет был ее наставником и ближайшим коллегой, и она доверяла ему свои страхи и сомнения.

— Линни, ты все-таки чертовски хорошо разбираешься в людях. Ты, наконец-то, должна основать свою собственную канцелярию и стать независимым защитником по уголовным делам.

— Я еще не готова.

— Глупости, — возразил он ей. – Тебе тридцать два. Как долго еще ты собираешься ждать? И кому ты хочешь здесь что-то доказать? После аварии твоих родителей нет никого…

— Я еще не готова!

— Пф, хорошо. – Он поднял руки в защитном жесте. – Еж выпустил иголки.

Они молча обыскивали ящики один за другим, не находя ничего.

— Ты знаешь действительную разницу между ведром и лошадиной попоной? – наконец, спросил Патрик.

— Да, ведро… очень остроумно! Ты уже что-то нашел?

— Нет. А что мы, собственно, ищем?

Эвелин застонала. Она спросила себя, как Патрик и его секретарь в детективном агентстве смогли выжить, если он иногда делал такие глупые вещи.

Неожиданно он прошелся перед ней, махая перед ее носом папкой.

– Мы ищем дело Габриела Пранге против «Austrobag GmbH»?

Дело о надувной подушке безопасности! Вместо того, чтобы взять папку из рук Патрика, она осмотрела его сверху донизу.

– Чем отличается мертвая собака на улице от мертвого частного детектива?

Он уставился на нее округлившимися глазами.

– Понятия не имею.

— Перед собакой есть следы торможения. – Она забрала у него из руки паку и разложила документы на письменном столе Крагера.

— Честно говоря, тебе еще надо оттачивать шутку, но по крайней мере, ты нашла свое чувство юмора.

— Иди, помоги мне. Мы ищем описание личности женщины из кафе.

После того, как они просмотрели половину документов, которые Эвелин уже знала после делового обеда с Холобеком, то натолкнулись на протоколы нескольких свидетельских показаний. Официантка, господин в возрасте и продавец газет видели независимо друг от друга как молодая дама после посещения кафе села в автомобиль члена городского совета Пранге и уехала с ним из Бад-Райхенхалле в направлении Альпенштрассе. Фоторобота не было, просто описание личности девушки.

— Высокая, стройная, немного хрупкая, бледное лицо, восемнадцать-двадцать лет, — зачитывал Патрик. – У нее были длинные белокурые волосы. Симпатичная!

— Есть! – по спине Эвелин промчался холодок. Наконец, она нашла ее. – Девушка носила голубое летнее платье на бретельках. – Она почти прошептала последние слова.

— Неужели? – спросил Патрик.

— Решай сам. – Эвелин взяла распечатанные фотографии из бокового кармана своего блейзера и развернула их. На увеличенном кадре можно было увидеть девушку под уличным фонарем.

— Святое дерьмо! – выпалил Патрик. – Зловеще.

Чувство, которое мучило ее столько дней, не обмануло Эвелин.

Когда во входной двери задребезжал ключ, Эвелин вскочила.

– Как раз сейчас, — прошептала она.

Патрик тут же начал совать документы в папку, пока Эвелин бежала к двери и выключала свет в офисе Крагера.

— Я ничего не вижу, — шептал Патрик.

— Тихо, — прошептала она. – Возможно, это только уборщица, которая что-то забыла.

Эвелин на ощупь искала дорогу вдоль стены и начала закрывать открытые ящики как можно более тихо. Позади нее Патрик шелестел документами. Неожиданно он остановился.

В коридоре послышались шаги.

Эвелин задержала дыхание. Это была не уборщица, это были шаги крупного, тяжелого мужчины. И они приближались к офису, в котором они находились.

Неожиданно дверь распахнулась. Вспыхнул свет. В дверном проеме стоял мужчина. Его взгляд перемещался от Эвелин к Патрику и обратно. В его глазах стоял неприкрытый гнев.

У Эвелин пересохло во рту.

– Привет, отец, — пробормотал Патрик.