Лето возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 13

– И ты думаешь, что девушка на фотографии и девушка из кафе в Бад-Райхенхалле одно и тоже лицо?

— Это шестое чувство у меня уже несколько дней и странное дежа-вю, как будто бы я знала эту женщину. И самое странное – перед смертью Холобек явно подчеркнул еще раз, что случаи не имели друг с другом ничего общего… и вскоре после этого умер сам.

— Умер… — задумчиво повторил Патрик. – Странно звучит из твоих уст.

— Послушай, Патрик, — она скользнула ближе. – Городской советник Пранге умер в берхтенгаденских Альпах, педиатр Кислингер утонул по колено в сточных водах, и если я права, то девушка появлялась на обоих местах трагедии. Холобек представил дело перед судом и умер.

Патрик побледнел.

– Линни, не сходи с ума!

Она наклонилась вперед.

– Ни в твоей, ни в моей работе нет совпадений. Ничего не происходит без причины. – Эвелин долго смотрела на него. – Ты можешь узнать о подоплеке смерти Холобека?

— Как быстро тебе это нужно? Я…

— Быстро.

Патрик скривил лицо в несчастной мине.

– Именно сейчас? В данный момент у меня есть два задания по слежке.

— Пожалуйста.

— Как я могу сопротивляться этим рыжеватым глазам? – он подумал. – Альт-Эрл… За двадцать третий район южного округа отвечает отдел Бернекера. Цепной пес, но я его знаю. Возможно, через несколько часов буду знать больше. Если… — Он откинулся назад, провел пальцами по волнистым и уже седым волосам на висках, и принял тот вид, который всегда изображал из себя. И как будто этого было еще не достаточно, мужчина поднял воротник рубашки. Это выглядело более, чем смешно, но он по-прежнему выглядел дьявольски отлично, как и его отец. Тем не менее, оба жили как кот и собака.

— Если что?

— Если я смогу уговорить тебя на романтический ужин при свечах.

— Я думала, ты работаешь над двумя заказами со слежкой?

— Но не ночью… — Патрик нахально подмигнул.

Она застонала.

– Патрик, пожалуйста. Как ты можешь думать сейчас о чем-то в этом роде?

— Мне приходиться думать об этом каждый раз когда я тебя вижу. – О, Боже, как отец.

— Нет! Забудь об этом! Достань мне лучше отчет полиции.

— Как хочешь, – Патрик снова опустил воротник. – И ты в это время достанешь дело о случае с подушкой безопасности. Возможно, все это только ложная тревога, а женщина из кафе – жирная и пятидесятилетняя с перекошенным лицом.

— Мне от этого не легче. Крагер держит его в своем офисе под замком.

Патрик ухмыльнулся.

– Тогда тебе придется обольстить моего отца.

После встречи с Патриком Эвелин поехала домой и покормила своих кошек, прежде чем отправилась в канцелярию. Ее желудок урчал, но аппетит основательно прошел несколько часов назад. Она все еще не могла поверить, что Холобек мертв.

Печальная весть с быстротой молнии облетела канцелярию. Большинство уже ушли, с поникшими головами, и раньше, чем обычно. Эвелин сидела с кофейной чашкой на кухне. Твити и Сильвестр улыбались ей. «Сделай их плоскими, иначе они сделают плоскими тебя!» – подумала она. Но понимание этого пришло к Холобеку слишком поздно.

Тем временем, кофе остыл. Эвелин ждала возвращения Крагера из криминальной полиции. Если он когда-нибудь узнает, что она встречалась с его сыном и рассказывала ему о деталях корпоративных дел, он бы основательно намылил ей шею. Если бы даже не уволил.

Крагер и его сын Патрик любили друг друга как два скалящих зубы ротвеллера на собачьих боях. Раньше было по-другому, но Патрик покинул канцелярию, чтобы стать частным детективом, и они избегали друг друга, как будто оба были носителями вируса Эбола. Каждый утверждал о другом, что тот лживый сукин сын. Возможно, оба ошибались, но, может быть, и нет

Эвелин услышала на лестничной клетке металлическое грохотание лифта. Секундой спустя, в двери забренчал ключ. Это был Крагер. Узел его галстука был свободным, и он основательно нервничал. Снаружи уже смеркалось и между тем, он и Эвелин были в канцелярии одни.

Крагер прошел мимо кухни.

— Что вы еще здесь затеваете?

Не дожидаясь ее ответа, он пошел к своему офису.

— Вчера – праздник, двадцатипятилетие «Крагер, Холобек энд партнеры», а сегодня это! Идите домой и отдохните, — крикнул шеф ей через плечо.

Эвелин последовала за ним.

— Я хотела спросить вас…

— Вы хотите знать, что сказали в полиции? – прервал он ее. – Холобек упал с балкона, больше я ничего не знаю.

С балкона? Эвелин на мгновение остановилась. Пентхаус находился на двадцать третьем этаже.

– Самоубийство? – спросила она.

— Служащие уверены, что это был несчастный случай. Вероятно, завтра этим будут заполнены все газеты. Больше я не могу сказать вам, Эвелин. В данный момент я по уши увяз в делах.

Крагер открыл дверь своего офиса и шагнул внутрь. В течение следующих дней ему предстояло заняться дюжиной официальных каналов – прежде всего потому, что у Холобека не было родственников. Если и был какой-то неблагоприятный момент, чтобы спросить его, то это было сейчас. Эвелин не могла ждать.

Она вступила в офис.

– Я бы хотела попросить вас об одолжении.

Крагер взглянул вверх.

– Вы хотите предложить мне партнерство младшего совладельца фирмы?

Эвелин сглотнула. Даже в такое время он не потерял свое чувство юмора.

– Я хочу ознакомиться с делом Холобека «Пранге против «Austrobag GmbH».

— Случай с надувной подушкой безопасности? — Крагер наморщил лоб. – Зачем? Дело проиграно. Вы получили согласие подзащитной?

— Нет, я только хотела…

— Доверительница очень просила держать случай в тайне. Условие конфиденциальности запрещает мне разглашение, чтобы передать документы вам даже на секунду, вы это точно знаете! Мне жаль.

К счастью, он не знал, что она обсуждала дело в «Анданте» с Холобеком. Иначе, Крагер бы полез в бутылку.

Шеф взял из сейфа несколько документов. Взгляд Эвелин упал на выписки и папку с договорами.

– Сейчас я еще встречаюсь с кучей репортеров, которые хотят составить некролог Холобека. Завтра утром я должен обсудить случай смерти с нотариусом, затем в палату адвокатов, обсудить представителя для текущих процессов и затем распорядиться о похоронах. – Он застонал. – Кроме этого, произвести изменение в реестре юридических лиц.

С этими словами Крагер вытолкал ее из своего офиса.

 «Пожалуйста, не закрывай дверь», — подумала она, когда стояла вместе с ним в дверях.

– Если я как-нибудь могу помочь вам, тогда… 

— Нет необходимости, Эвелин. Спасибо.

Он запер дверь и опустил ключ в карман своих брюк.

Эвелин выглядывала из окна кухни и при этом внимательно прислушивалась к грохотанию лифта, на котором Крагер ехал на первый этаж. Ночное уличное движение тянулось через центр города. Световые рекламы превращали темноту в пестрое море огней. Ее отражение в стекле выглядело уставшим. Как всегда говорил ее отец? «Не волнуйся, от больших размышлений ты получаешь только морщины».

Когда мобильный телефон издал пронзительный звук, она вздрогнула. Это был Патрик.

— Что ты узнал? – спросила она.

— Твой коллега спланировал с балкона.

Как деликатно!

– Это я уже знаю, какие-нибудь детали?

— Не по телефону.

— Снова начинаешь про ужин при свечах?

— Нет, дело не в этом. Документы о о которых мы говорим, просто так не покупают в киоске и не обсуждают по телефону.

— Скажи мне хотя бы, был ли несчастный случай!

Патрик вздохнул.

– Да, но если криминальная полиция ошибается, то твоего коллегу так хитроумно убрали с дороги, чтобы это так выглядело. – Он прервался. – Что ты узнала о девушке из кафе в Бад-Райхенхалль?

Она посмотрела в коридор на закрытую дверь Крагера.

– Ничего.

— Как ничего? – вырвалось у Патрика. – Пока я пускаю в ход все средства и узнаю, как твой коллега спрыгнул с перилл, ты даже не приблизилась к паршивому делу?

— Мне придется выломать дверь в кабинет твоего отца, а моя подготовка в лагере «Фракции Красной Армии»[7] уже давно закончилось.