Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони - Страница 39

— Выпрямись, — приказывает Алдрик.

Она подчиняется. Опускается на колени. Огромные тёмные глаза. Тяжёлые ресницы. Алдрик протягивает руку и хватается за распущенный лиф её сорочки. Медленно распахивает его.

Моё дыхание сбивается при виде её полной, прекрасной груди. Большой палец Алдрика медленно скользит по одному из её розовых сосков, заставляя Серу резко втянуть воздух, и я чувствую это прикосновение у себя в паху. Член дёргается сам собой.

— Только посмотри на неё, — говорит Алдрик, наклоняясь к моему уху. — Она прекраснее любой богини Тренмера. И куда соблазнительнее. Разве тебе не хочется прикоснуться к ней? — подзадоривает он. — Разве тебе не хочется забрать её себе, шут?

Я тяжело сглатываю.

— Не так.

Но в моём голосе уже не осталось прежней уверенности. Она исчезает при виде того, как он ласкает её, как её веки тяжелеют от ощущений, как она прикусывает нижнюю губу.

Я закрываю глаза.

Небесные ангелы… чёрт… смилуйтесь.

Алдрик глухо стонет, подаваясь бёдрами вперёд. Я чувствую у своей поясницы его твёрдую, тяжёлую плоть.

— Именно этого она и хочет, — произносит он. — Чтобы к ней прикасались двое мужчин, обезумевших от желания. Чтобы оба сходили по ней с ума. Один готов убивать ради неё, а другой — её собственный король — доведён до края своей ненасытной страстью.

Он почти благоговейно касается её подбородка.

— За это её и следует наказать. За то, что она заставила нас обоих потерять остатки здравого рассудка.

Он снова склоняется к моему уху.

— Почему бы нам не разделить её, шут? Одновременно наказать и подарить наслаждение. Пусть почувствует, до какого сладкого безумия довела нас обоих. Да и потом… разве ты не возьмёшь любой кусочек, который она согласится тебе подарить?

— Возьму, — признаюсь я.

Вся правда обо мне содрана до самой кости.

— М-м… — довольно стонет он. — Так я и думал.

Во взгляде Серы вспыхивает такая ненависть, что кажется, она пронзает его насквозь.

— Я ненавижу тебя.

— Да, ты уже говорила это. Но твоё тело утверждает обратное, любовь моя.

Он хватает её за талию, сминая ткань ночной сорочки, и резко притягивает к себе. Затем его рука скрывается под подолом, собирая ткань на запястье и поднимаясь всё выше.

— Чёрт… — хрипло выдыхает он. — Какая же ты мокрая. Совсем как в ночь праздника. Неужели не помнишь, любовь моя? Как сладко кончала на собственных пальцах?

И вот оно. То, что всплывает между нами в мерцающем свете свечей. Синяки, которые я видел на её теле. След от укуса, который она назвала всего лишь следом. Я вижу, как она взвешивает, стоит ли ещё одна ложь той цены, которую за неё придётся заплатить.

Я беру её лицо в ладони.

— Скажи, что ты этого не хочешь, — прошу я, уже не понимая, умоляю ли её… или самого себя. — Скажи мне, Сера.

Она сохраняет привычную маску. Но ответ уже есть. В том, как чуть приоткрываются её губы. В затуманенном желанием взгляде. В сбившемся дыхании. В том, как её бёдра сами едва заметно подаются вперёд.

Боги…

Какая же это пытка. Самая греховная из всех. Она никогда ещё не была так прекрасна.

Алдрик тихо усмехается, продолжая ласкать её под ночной сорочкой.

— Ну же, Серавин… — нарочно отчётливо произносит он её имя. — Достаточно лишь сказать слово и я остановлюсь. Так скажи нам… чего ты хочешь?

Сера наклоняется ко мне.

Её губы касаются моего уха.

Этот шёпот предназначен только мне.

— Ты знаешь, что это должно случиться.

Её дыхание дрожит.

— Отвар превращает его в какое-то животное… — едва слышно говорит она. — Я не понимаю, почему. На других он никогда так не действовал. Но я забыла, каким он стал тогда ночью… Богиня, прости меня… но да. Я хочу этого с тобой, Рен. Только так мы сможем быть вместе.

— Я приму всё, — отвечаю я. — Всё, что ты захочешь мне дать. Я говорил тебе об этом тогда, стоя перед тобой на коленях. Это была моя клятва. И я не отказываюсь от неё. Всё, что ты подаришь мне.

— Тогда возьми меня.

Её губы впиваются в мои. И я окончательно теряюсь в ней.

— Вот это хорошая жена, — произносит Алдрик.

Он отступает и устраивается на кровати позади неё, словно король, занимающий свой трон.

Сера разрывает поцелуй и бросает на него взгляд через плечо.

В этом взгляде смешались ненависть… И желание.

— А теперь отсоси своему шуту, пока я буду ласкать эту сладкую пизду, — приказывает он. — Покажи ему, как любят это девушки Тренмера. Как они этого жаждут. Покажи, как хорошо умеешь принимать.

Перед тем как опуститься ко мне, Сера в последний раз смотрит мне в глаза. Лёгкий кивок.

«Всё будет хорошо», — говорят её глаза.

Но когда она стягивает мои штаны до конца и обхватывает рукой мой возбуждённый член…

Я понимаю, что уже никогда ничего не будет по-прежнему. Потому что, будь проклята моя душа всеми богами… В тот миг, когда её горячий рот смыкается вокруг меня… Когда язык скользит по головке, умело лаская ствол… Я рассыпаюсь. Ноги подкашиваются от удовольствия. Из груди вырывается приглушённое ругательство.

Её щёки втягиваются, когда она берёт меня глубже.

Семь преисподних…

Я никогда в жизни не был настолько возбуждён. Это почти больно. И я понимаю, что всё это неправильно… Но, чёрт… Я не могу остановить собственные руки. Они сами вплетаются в её волосы. Я невольно подаюсь бёдрами вперёд, желая услышать, как она захлебнётся моим членом.

А Алдрик наблюдает за каждым мгновением моего падения с коварной улыбкой на губах.

Он будто получает болезненное удовольствие, опускаясь на колени позади Серы, задирая её сорочку, открывая её ягодицы, проводя по ним пальцами, пока она тихо стонет, не выпуская меня изо рта.

Я с шипением втягиваю воздух сквозь зубы. Мой взгляд готов разорвать его на части. Но он лишь улыбается той самой жестокой, порочной улыбкой, от которой вспыхивают его бледные глаза.

Он вводит в неё пальцы. Бёдра Серы резко вздрагивают.

Преисподняя…

Может быть, меня действительно убили тогда, в тронном зале, и это один из кругов ада… Место, где царит одно лишь распутство.

Потому что, когда Алдрик вытаскивает пальцы и подносит их ко рту, с грубым звуком пробуя её на вкус…

Я едва не кончаю прямо ей в рот.

Он замечает мою слабость.

Словно настоящий демон, вплетает пальцы в её волосы и резко запрокидывает её голову.

— Иди ко мне, любовь моя.

Он притягивает её к своей груди. Поворачивает её лицо к себе. И целует долгим, чувственным поцелуем. Меня буквально разрывает от напряжения. Член болезненно пульсирует.

Я смотрю, как он зажимает её сосок между перстнями на пальцах и сдавливает его, вырывая из Серы приглушённый вскрик. Из груди Алдрика вырывается хриплый, звериный звук. Он отстраняется. Разворачивает её. И укладывает спиной на меня.

— Мне предстоит её сломать.

Голос у него окончательно сорван желанием. Он расстёгивает ремень. Приспускает штаны. Его член вырывается наружу, и он обхватывает его рукой. Длинный. Толстый.

— Я хочу видеть, как она будет извиваться, шут, — говорит он, нависая над Серой.

Одним движением он разрывает лиф платья, окончательно срывая с неё остатки ночной сорочки.

Потом неожиданно нежно проводит большим пальцем по её щеке. По припухшим губам.

— Чёрт… любовь моя. Сейчас будет больно. Но я обещаю, что облегчу эту боль. Раздвинь для меня ноги.

С глухим стоном он устраивается между её разведённых бёдер.

— Прикасайся к ней, — приказывает он мне. — Сделай так, чтобы ей было хорошо. Чёрт… заставь её извиваться.

И с низким рычанием резко входит в неё. Глубоко. Жёстко. Вырывая у Серы крик.

Я беру её за руку. Переплетаю наши пальцы.

Следующий резкий толчок заставляет её ногти впиться мне в кожу. Он выходит. И снова входит. И ещё.

Алдрик окончательно обезумел от похоти. Беспорядочно покрывает поцелуями её тело, проводит языком по коже, царапает зубами её шею и плечо. Его руки мечутся по её телу, жадно сжимая бёдра, удерживая её, пока он задаёт безжалостный ритм.