Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП) - Харк Брайони - Страница 11

Я отвожу взгляд.

Сделав медленный вдох, стараюсь вернуть себе самообладание.

— Ваша сестра… Камми. Она, должно быть, была замечательной, — тихо говорю я.

— Была.

Я замечаю прошедшее время. И то, как сразу меняется его лицо.

— Мне очень жаль, — произношу я, не зная, чем можно хоть немного облегчить его боль.

— Она была лучшим человеком из всех, кого я знал.

Уголки его губ слегка приподнимаются, но за этой слабой улыбкой по-прежнему ясно видна живая, незажившая скорбь.

Наступившая тишина не кажется пустой. Она наполнена чем-то очень личным. Двумя людьми, пережившими утрату и не нуждающимися в том, чтобы объяснять её друг другу.

Мне хочется быть с ним такой же честной. Рассказать о матери. О доме. О дворе замка. О девушке, которую я оставила там. О том, как отец продал меня. Но мне кажется, что всё это меркнет рядом с его потерей. Вместо этого я тянусь за своей чашкой чая одновременно с ним… И наши руки сталкиваются. Чашка опрокидывается, чай проливается на пол.

— Чтоб вас всех… — тихо ругается он.

— Ничего страшного, — говорю я, пытаясь его остановить.

Но он уже вскочил со скамьи и присел на корточки, лихорадочно оглядываясь в поисках чего-нибудь, чем можно вытереть чай.

— Рен, пожалуйста…

Он поднимает на меня взгляд. Такой открытый. Такой пронзительный. И только когда я чувствую тепло его кожи, понимаю, что сама взяла его за руку. Совсем слегка. Его ладонь едва заметно поворачивается, и пальцы осторожно касаются моих. Они грубые. Шершавые. Покрытые мозолями, оставшимися после тяжёлой работы. И мне вдруг становится интересно, кем он был до того, как оказался здесь, изображая шута.

Из распахнутых дверей доносится шёпот сада — тёплого, зелёного, наполненного тяжёлым ароматом цветущей белладонны.

И весь мир словно сжимается до той единственной точки, где соприкасаются наши руки.

Это всего лишь прикосновение. Лёгкое касание. Почти невесомое. Но от него сердце начинает биться быстрее. Несколько долгих мгновений никто из нас не двигается. Потом мы одновременно отдёргиваем руки.

Я украдкой оглядываюсь.

Изольда всё ещё сидит в другом конце зимнего сада, полностью поглощённая книгой.

Рен ставит чашку обратно на поднос и медленно поднимается. Его взгляд прикован к тёмному пятну пролитого чая на каменном полу.

Я чувствую собственный пульс кончиками пальцев.

Моя ладонь всё ещё хранит тепло его прикосновения.

— Простите, Ваше Высочество, — тихо произносит он.

— Сера, — неожиданно для самой себя говорю я.

Он поднимает голову.

Эти необыкновенные глаза смотрят на меня удивлённо, будто пытаясь понять, не ослышался ли он.

— Когда мы здесь… — продолжаю я, и мой голос звучит гораздо спокойнее, чем чувствую себя я сама. — Когда мы только вдвоём… я бы предпочла, чтобы вы называли меня по имени, Рен. Иногда так приятно хоть ненадолго почувствовать себя обычным человеком.

Воздух между нами натягивается, словно струна.

Бубенцы на брошенном им колпаке поблёскивают в солнечном свете.

Сад за открытыми дверями тихо шепчет, живя своей медленной, ядовитой жизнью.

А он…

Этот человек со шрамом, делающим его опасным, человек, чей взгляд способен смутить почти любого…

Смотрит на меня точно так же, как тогда, в тронном зале. Будто его только что ударили.

— Хорошо. — Он сглатывает. — Сера.

Звук собственного имени на его губах останется со мной этой ночью. Когда я буду одна в своих покоях. Когда за дверцей шкафа будут скрываться мои зарубки. Когда за окном будут тихо расти волчий аконит и белладонна. Я буду думать о его шероховатых пальцах на своей коже. О тепле его ладони под моей рукой.

Позже, когда Изольда придёт расплетать мне волосы, она спросит:

— Ну как сегодня прошёл день с твоим шутом?

И я отвечу:

— Хорошо. Он рассказал историю про кота.

Она посмотрит на меня своими проницательными, понимающими глазами и ничего не скажет.

Потому что заметит румянец, который я так и не сумела скрыть.

Я снова открою дверцу шкафа. И проведу ещё одну черту, перечеркнув последнюю зарубку. Возвращая счёт обратно к нулю.

Потому что сейчас, когда Рен встречается со мной взглядом, когда моё имя всё ещё мягко звучит на его полных губах, на его лице появляется удивительно красивая улыбка, открывающая маленькую ямочку на щеке.

И вопреки собственной воле, вопреки своему решению оставаться непоколебимой…

Я улыбаюсь ему в ответ.

Глава 6

Реник

Прошла почти неделя с того дня в зимнем саду. Неделя послеобеденных встреч в личных покоях принцессы, где солнечный свет играет на её светлой коже, а за открытыми дверями виднеется сад. Неделя, проведённая напротив Серы. Серы. Имени, которое она подарила мне, словно подарок, завёрнутый в вызов. Что-то слишком соблазнительное, что хотелось бы развернуть.

Я с силой провожу ладонью по лицу, прогоняя эту недостойную мысль.

Она принцесса. Чёртова принцесса. Меньше, чем через месяц она станет королевой. Женой этого ублюдка-короля. И мне нужно быть осторожнее. Не ради этого я пришёл сюда. Не ради этого переступил порог тронного зала, сжимая в зубах жажду убийства и не рассчитывая пережить тот единственный жестокий поступок.

Но с тех пор время утекает, словно чернила, расплывающиеся в воде, растворяясь до тех пор, пока уже невозможно понять, где именно появилось первое пятно.

Почти неделю я живу с этим желанием. С желанием того, чего слишком долго запрещал себе. Я и не подозревал, что желание может быть таким осязаемым. Мне и раньше многого хотелось. Я голодал, мечтая хоть о крошке еды, лишь бы выжить.

Мне казалось, что я знаю, что такое голод.

Но это…

Совсем другой голод. Ненасытный. Пожирающий все мои мысли. Эта боль поселилась где-то за грудиной и наотрез отказывается уходить, вспыхивая в крови всякий раз, когда Сера чуть склоняет голову и смотрит на меня своими бездонными тёмными глазами.

Боги…

Я влип.

Я постоянно думаю о том случайном прикосновении. О том, как наши руки столкнулись над чашкой чая, о лёгком касании её пальцев, о том, как под моими пальцами дрогнул пульс на её запястье, когда я осмелился взять её за руку. Я прокручивал этот миг в памяти столько раз, что воспоминание уже начало стираться по краям, и всё же кожа до сих пор покалывает.

Мне нужно остановиться.

Опасность заключается не только в том, что я тоскую по недосягаемой принцессе. При дворе растёт напряжение из-за слухов о восстании. Что-то назревает. Будь я терпеливее, я бы просто позволил событиям идти своим чередом.

Но я пришёл сюда с определённой целью. Король должен пасть от моей руки, а не в результате войны.

И с каждым днём, что я позволяю себе отвлекаться, мне всё сильнее кажется, будто я предаю не только память о сестре.

Я сворачиваю в боковой коридор. По утрам дворцовые переходы гораздо тише, пока двор ещё не ожил окончательно. В последнее время я намеренно выхожу сюда пораньше, запоминая планировку. Какие коридоры ведут к покоям Алдрика. Где сменяются караулы. Старые привычки, оставшиеся ещё с тех времён, когда я был преступником.

Военный зал короля находится на втором этаже восточного крыла. Именно там он собирает совет, окружённый картами, советниками и той особенной паникой людей, которые наконец поняли: деревня, из которой они столько лет высасывали жизнь, начинает сопротивляться в ответ.

Проходя мимо двери, я бесшумно ступаю по каменному полу и слышу за дубовыми створками грубый голос Алдрика. Низкий. Властный. Голос человека, получающего удовольствие от наказания каждого, кто осмелится хотя бы намекнуть на угрозу его власти.

Я останавливаюсь сразу за поворотом, когда замечаю движение в приоткрытой двери.

Внутри я вижу троих.

Молодая женщина стоит на коленях на каменном полу, а над ней возвышается Алдрик. Его лицо напряжено, челюсти стиснуты, взгляд жёстко прикован к ней, а пальцы сжимают её тёмные волосы.