Командующий фронтом (СИ) - Радин Влад - Страница 24

Голос Поскребышева умолк, в трубке раздалось какое -то шуршание и тут до меня донёсся знакомый голос, говоривший с лёгким грузинским акцентом.

— Здравствуйте, товарищ Конев.

— Здравия желаю, товарищ Сталин,- ответил я.

Как у вас дела? Что нового в обстановке?

— В обстановке ничего нового, товарищ Сталин, на фронте затишье, крупных передвижений войск противника в его ближайшем тылу пока не фиксируется. Как и смены частей на передовой. Мною дано поручение начальнику разведывательного отдела штаба фронта генерал — майору Корнееву, резко усилить разведывательные действия в ближайшем тылу противника. Я по прежнему твёрдо уверен,что противник перейдёт в наступление на Западном направлении фронта в течении ближайших двух- двух с половиной недель. Так же уверен, что немцы сумеют развернуть свои ударные группировки за пять — шесть дней и перейти в наступление, что называется «с колёс». Что собственно говоря они делали уже не раз.

— Хорошо. Я понял вас, товарищ Конев. Ставка Верховного Главнокомандования пошла навстречу вашему предложению и решила переподчинить вам 24-ю и 43-ю армии Резервного фронта. Съездите в штаб товарища Будённого и договоритесь о всех деталях.

— Слушаюсь, товарищ Сталин.

— Вы по прежнему уверены,что главные удары противник будет наносить по флангам вашего фронта?

— По прежнему уверен, товарищ Сталин.

— А как быть с показаниями этого пленного немецкого фельдфебеля?

— Считаю,что немцами начата кампания по дезинформации, с целью сокрытия своих истинных намерений. Полагаю,что уже в течении ближайших нескольких дней таких «фельдфебелей» нам попадётся ещё несколько штук. А может быть будет кто -то и повыше чином.

— А на чём зиждется такая ваша уверенность?

— На оперативной логике, товарищ Сталин. Удар на Рославльском направлении, в случае его успеха, сразу выводит немцев на Варшавское шоссе. Тем более,что стык Резервного и Брянского фронтов прикрыт очень слабо. К тому же если Гудериан начнёт наступательную операцию против войск, товарища Ерёменко, то скорее всего ему будет не до прикрытия стыков с соседом. Своих проблем будет хватать. А выход на Варшавское шоссе позволит противнику,сразу же развить наступление своих мотомехчастей на большую оперативную глубину. Что в конечном итоге может привести, к глубокому охвату левого крыла не только Западного, но и Резервного фронтов. В этом случае Ржевско — Вяземский оборонительный рубеж может быть обойдён противником очень быстро.

— Хорошо, а,что вы думаете, насчёт удара противника по вашему правому крылу?

— Полагаю, что он будет наносится севернее автострады.

— Но насколько мне известно, характер местности там, препятствует развёртыванию крупной группировки механизированных сил.

— Не совсем так, товарищ Сталин. На стыке 19-й и 30-й армий имеется полоса танкодоступной местности. А перебросить туда свои механизированные войска противник может и через болота, например настелив гати. Исключать такой вариант нельзя. А главное удар вдоль автострады не сулит немцам быстрого прорыва обороны. Она хорошо подготовлена в инженерном отношении и занята нашими наиболее сильными частями. А немцам нужен именно быстрый прорыв. Иначе вся их операция может заглохнуть в самом начале. Такое положение вещей неизбежно будет толкать их на принятие довольно рискованных решений, которые в случае их успешной реализации, сулят им большой успех. А дорожная сеть севернее автострады имеется. Это конечно не Варшавское шоссе, но использовать её для продвижения своих танковых частей противник может вполне. А главное в случае своего успеха, части 9-й армии и 3-й танковой группы могут очень быстро выйти к Днепру. Впрочем я собираюсь в самом ближайшем времени посетить хозяйства Лукина и Хоменко и проверить свои предположения непосредственно на местности.

— Хорошо. Но помните меру своей ответственности, за то, если ваши решения окажутся неверными,- спокойным голосом сказал Сталин.

Ещё бы я не помнил и не понимал меру своей ответственности! Даже не смотря на то,что в это время за свои ошибки, истинные или мнимые приходилось порой расплачиваться самой жизнью!

— Вы просили передать в распоряжение, вашего фронта, 50 танков КВ и 50 танков Т-34. Ставка решила пойти навстречу вашему пожеланию,- продолжил Сталин, — первый эшелон с танками должен уже сегодня, в крайнем случае завтра, прибыть в Вязьму.

— Спасибо, товарищ Сталин, танки мне очень нужны!

— Решён так же вопрос с получением вами маршевого пополнения. Оно даже будет в несколько больших размерах, чем было запланировано заранее.

Этой вести я тоже был рад. Конечно вместо маршевого пополнения лучше бы всего было получить полнокровные дивизии, но сейчас такой возможности у Ставки нет и я прекрасно понимаю это. Надо ещё изыскивать, где -то силы,что бы заткнуть брешь на Юго- Западном направлении.

— Товарищ, Сталин, я по прежнему настаиваю о изъятии авиачастей из подчинения командующих армиями и передачи их в подчинении командования фронтом. В этом случае неизбежно значительно возрастёт эффективность использования ВВС!

— Мы рассмотрим этот вопрос в самое ближайшее время,- ответил мне Сталин.

— А как обстоят дела с пополнением запасов фронта боеприпасами и горючим?

— Думаю, что мы постараемся удовлетворить ваши запросы. Хотя сделать это будет нелегко. Вы сами должны понимать сложность сложившегося положения.

— А с подчинением командованию фронта всех действующих в его полосе инженерных батальонов?

— Товарищ Конев, вы просто ненасытны, -вновь услышал я голос Сталина, в котором мне послышалась скрытая усмешка,- но я думаю, что и этот вопрос нам удастся решить к обоюдной пользе. Хотя не буду скрывать, имеются товарищи, которым очень не по нутру это ваше предложение. Кроме того мы возможно сумеем передать вам, во временное пользование, по первой вашей просьбе четыре, а может быть даже пять полков дальней бомбардировочной авиации. Когда они потребуются вам?

— Думаю ближе к концу месяца. Во всяком случае не раньше того, прежде чем разведка сумеет обнаружить факт концентрации на предполагаемых направлениях главных ударов, мотомехчастей противника. И соответственно начало их выдвижения к переднему краю.

— Вы высказали предположение о возможной переброске 4-й танковой группы, из под Ленинграда, на ваше направление,- произнёс озабоченным голосом Сталин.,- но пока это ваше предположение ничем не подкрепляется. Немцы по прежнему ведут очень энергичное наступление на Ленинград. Положение там очень серьёзное.

Перебросят. Перебросят танковую группу Гепнёра под Рославль. Причём перебросят очень быстро. И в очередной раз сумеют обмануть нашу разведку. А когда этот факт всё же вскроется, предпринимать, что либо будет уже поздно.

— Я по прежнему уверен в правоте этого своего предположения. Более того, я уверен, что в самые ближайшие дни, начнётся вывод из боя танковых частей 4-й группы и их переброска на Западное направление. Задача нашей разведки во время обнаружить её. Немцам для достижения быстрого успеха в полосе Западного фронта нужно сосредоточить против него очень значительные танковые силы. Тех,что имеется в распоряжении фон Бока, явно недостаточно. И взять пополнения ему неоткуда, как только с Ленинградского направления. Так,что в самое ближайшее время следует ожидать ослабления атак противника на Ленинградском участке фронта. Хотя уверен, что фашисты до самого последнего момента будут тщательно маскировать этот факт.

— Хорошо, посмотрим,- ответил мне Сталин довольно сухим тоном, какие ещё пожелания имеются у вас?

Какие пожелания? Да у меня имеется просто масса пожеланий! Но увы почти все они, пока несбыточны. Мне прекрасно понятна сложность того момента, который переживает и Красная армия и сам Советский Союз, после почти трёх месяцев войны, которая началась для нас столь неудачно.

— Товарищ Сталин, сразу после посещения штаба Резервного фронта, я начну объезжать вверенные мне войска. Ознакомлюсь с обстановкой на месте. Тогда у меня возможно и возникнут новые пожелания.