Командующий фронтом (СИ) - Радин Влад - Страница 2

— Старший лейтенант,что ли? — подумал я,- точно, три кубика — это старший лейтенант. Что за маскарад? Это какой — ряженый? Или как его — реконструктор? Но как это пугало могло оказаться в реанимации? Кто пропустил его сюда? Да ещё в такой форме, со знаками различия, которые не употребляются уже восемьдесят лет! Но вообще -то помещение в котором я нахожусь нисколько не похоже на палату в отделении реанимации! Или может быть это сон? Да какой к чёрту это сон! Сны не бывают такие чёткие. Хотя бывают. Помню я читал про эти как его- осознанные сновидения! Толком не не помню,что это. Хотя вспомнил! В таком сновидении человек понимает,что он видит сон и действует в нём осознанно. Точно. Я нахожусь в осознанном сновидении! А,что делать дальше? Из этого самого сновидения можно как -то выйти по быстрее? Или нет? Ладно будем считать,что я нахожусь в этом самом осознанном сновидении.

Я привстал и привалившись к стене, спросил совершенно незнакомого мне старшего лейтенанта:

— Ты кто такой?

На его лице отразилась целая гамма чувств, в котором преобладало удивление. Старший лейтенант выпрямился и сделав шаг назад произнёс:

Я старший лейтенант Никодимов. Вы,что не узнаёте меня, товарищ генерал — полковник?

Какой к чёрту, генерал- полковник!- хотел было рявкнуть я на этого ряженного, но с трудом сдержался в последнюю секунду. Бросив взгляд на удивлённое лицо старшего лейтенанта я откашлялся и спросил его:

— Что тебе нужно? И где я?

— Вы? Вы в штабе Западного фронта. Вы,что не помните? Вчера сюда прибыли. Как только Ставка вас назначила командующим. Только товарищ маршал уже отбыл по новому месту службы. Вы приказали мне разбудить вас ровно в пять часов утра. Вот я и выполняю ваше приказание. А ещё к этому времени вы вызвали генералов Соколовского и Маландина. Генерал- лейтенант Соколовский уже подошёл и ждёт вас в соседней комнате.

— Какой к чёрту Западный фронт? Какой командующий? Какой генерал Соколовский?- едва не заревел я, сдержавшись в самый последний момент,- что за шутки? Или это всё — таки сон? Но если это сон, то он очень реалистичный, таких реалистичных снов у меня до этого не было. Хотя мой сосед по лестничной площадке много занимался медитацией и практиковал эти самые осознанные сновидения. Он всё пытался затянуть меня в эти свои оккультные дела. Рассказывал в том числе и про эти самые сновидения. Интересно что? Вот бы сейчас вспомнить? Но в любом случае во сне я или в реальности, пока надо делать вид,что всё нормально. Не стоит забывать о трёх моих инфарктах. Нервничать мне запрещено категорически.

— Ладно, понял, старший лейтенант,- сказал я Никодимову,- с спросонья просто не разобрался, где я. Сейчас приведу себя в порядок и выйду. Ну,что стоишь? Ступай. Передай генералу Соколовскому,что я сейчас выйду.

Есть,- ответил мне Никодимов, и козырнув, едва ли не строевым шагом, последовал к двери.

Едва Никодимов вышел из комнаты, я как ошпаренный вскочил с кровати. Вскочив я тут же испуганно замер, прислушавшись к своему сердцу. К моему огромному удивлению оно билось ровно и спокойно, никаких рывков, толчков и всего прочего. Не ощутил я и той постоянной то тупой, то острой боли, которая в последнее время стала моим постоянным спутником. Словно бы в один миг, по какому -то волшебному слову я полностью исцелился ото всех своих болячек. Или мне это только кажется?

Оглядев себя я с удивлением увидел,что на мне одет комплект солдатского нижнего белья. Бязевая рубашка и кальсоны. На стоявшем рядом стуле я разглядел аккуратно сложенную форму. Подойдя к стулу я увидел гимнастёрку с петлицами, на которых виднелись четыре генеральских звезды, из чего следовало, что хозяин гимнастёрки носил звание генерал- полковника.

Совершенно механически я взял гимнастёрку и надел её через голову, затем настала очередь штанов с широкими генеральскими лампасами. К моему удивлению форма села на меня как влитая. Затем настала очередь ремня и портупеи. Всё я проделал это совершенно автоматически так,как будто делал это каждый день на протяжении многих лет. Прикоснувшись к нагрудному карману гимнастёрки, я ощутил,что в нём, что -то находится. Расстегнув клапан, я вытащил из него красную книжечку с со звездой на обложке (внутри звезды был серп и молот), раскрыл её и подойдя поближе к керосиновой лампе прочёл.

— Генерал — полковник Конев Иван Степанович.

Мягко говоря я был удивлён безмерно. Конечно можно было предположить,что за то время, пока я спал на своём месте в палате отделения реанимации, какие — то неведомые люди взяли и перевезли меня в это место, обеспечив соответствующий антураж. Но эта мысль показалась мне до того дикой,что я даже замотал головой. Тогда оставалось,что:

Первый вариант — это всё — таки сон. Правдоподобный и реалистичный, но сон.

Второй вариант- в данный момент я и есть генерал- полковник Конев Иван Степанович,будущий маршал Советского Союза, дважды герой, кавалер ордена «Победа» и прочее, прочее, прочее. Как по мне первый вариант выглядел всё же по достовернее, по сравнению с первым. Хотя и не намного более нелепым.

Скосив глаза я увидел,что на левой стороне гимнастёрки у меня находятся ордена Боевого Красного Знамени, Красной Звезды и медаль 20 лет РККА. Да кажется в начале Великой Отечественной войны у будущего маршала имелся как раз именно такой комплект наград.

Похлопав руками по нагрудным карманам гимнастёрки я нащупал в левом из них, какой — то круглый предмет. Сунув пальцы в карман я вытащил наружу круглое зеркальце. Задержав дыхание я поднёс его к своему лицу, из зеркала на меня смотрело совершенно непохожее на моё лицо, с гладко выбритой головой (такой моды в предвоенные годы придерживалось большинство командиров Красной Армии). Несмотря на то,что лицо ничем не напоминало моё, я сразу узнал его. Это безо всякого сомнения было лицо Ивана Степановича Конева. Хотя мне никогда не доводилось видеть маршала в живых, но я запомнил то,как он выглядел по множеству фотографий и кадрам кинохроники. Сомнений больше не оставалось, каким -то чудом, моё сознание переместилось на восемьдесят лет назад в тело ещё генерал — полковника Ивана Степановича Конева.

— Какой же сейчас день и год? — напряжённо думал я,- так судя по знакам различия 1941 или 1942. Сейчас я выступаю в роли командующего Западным фронтом Если мне не изменяет память будущий маршал командовал им два раза и оба раза неудачно. Первый раз, меньше месяца, в сентябре — октябре 1941 года. Плодами его командования в этот период явилась Вяземская катастрофа, когда в котле погибло ядро войск Западного и Резервного фронтов. Конев тогда едва не попал под трибунал, но благодаря заступничеству Жукова, уцелел и отправился командовать группой войск на Калининское направление. Эта группа очень скоро была преобразована в Калининский фронт. Второй раз Конев вступил в командование Западным фронтом в августе 1942 года, заместив на этой должности всё того же Жукова. На этой должности он пробыл примерно до февраля 1943 года и вновь был снят как не справившийся. Полководческая звезда Ивана Степановича начала восходить только во дни Курской битвы. Недаром свои военные мемуары он начинает с лета 1943 года, предпочтя ничего не рассказывать своим читателям о первых двух годах войны, во время которых, он увы не блистал военным талантом. Зато потом его военная карьера пошла резко в гору и в феврале 1944 года он получил маршальскую звезду. Но всё же какой сейчас год? 1941 или 1942? Что сказал этот старший лейтенант? Сюда я прибыл вчера, сразу как только Ставка назначила меня командующим. Но маршал уже убыл, к месту нового назначения. Жуков в августе 1942 года был ещё генералом армии. Значит,что? Значит, сейчас сентябрь 1941. Маршал это прежний командующий фронтом Тимошенко. Конев заменил его, если мне не изменяет память 12 сентября. И,да, Тимошенко в штабе он уже не застал, поскольку тот уже убыл на Украину,, спасать Юго- западный фронт, который окружали немцы. Значит,что? Значит сегодня раннее утро, 13 сентября 1941 года. Хорошо,что я всегда отличался просто — таки феноменальной памятью на даты. Сейчас это меня очень здорово выручило.