Легенда о Зигмаре (сборник) - Макнилл Грэм - Страница 26

— Думаю, им без разницы.

— Верно. — Зигмара неожиданно разозлила ограниченность Вольфгарта. — Так и для нас разницы быть не должно. Что касается завоевания племен… Друг мой, я не хочу прослыть тираном. Деспот рано или поздно падет, и враги разрушат построенное им царство. Я же хочу основать Империю, которая сохранится навечно. Это должна быть держава, мощь которой зиждется на справедливости и умелом руководстве.

— Кажется, я тебя понял, брат.

— Вот и отлично, — улыбнулся Зигмар. — Мы разобщены как раз из-за таких надуманных расхождений, нужно возвыситься над ними.

— Прости.

— Не нужно просить прощения, — сказал Зигмар. — Просто стань лучше.

Спустя пять дней Зигмар со стен Рейкдорфа смотрел, как у пирса на противоположном берегу остановилась баржа. Это была широкая посудина с высокими бортами, прикрытыми осадными щитами. Судя по изображению двух свернувшихся соболей и черепа, судно принадлежало ютонам.

Верхняя палуба баржи была заставлена бочонками и деревянными ящиками, а нижняя — тяжелыми брезентовыми мешками и узлами со связками мехов и красками. Болота вокруг Ютонсрика изобиловали минералами для производства красок. Торговцы, которые могли позволить себе заплатить воинам, готовым рискнуть сунуться в облюбованные призраками болота, возвращались нагруженные яркими красящими веществами, которые даже со временем не тускнели.

Выше по реке плыло еще одно судно, на сей раз с черным гербом короля Марбада. Зигмар отдал себе мысленный приказ не забыть напомнить ночным стражам получше присматривать за прибрежными пивными, потому что там, где встречаются эндалы и ютоны, непременно вспыхивают драки.

С недавно построенной пристани взгляд Зигмара скользнул на новые дома на том берегу реки. Суденрейкский мост стал одной из самых оживленных артерий города, и уже велись работы по возведению третьего моста через реку, потому что вторым пользовались главным образом для перевозки строительных материалов в новый район города.

Пендраг многому научился у мастера Аларика и даже основал в этом районе школу, куда дважды в неделю дети приходили узнавать о мире за пределами Рейкдорфа и о том, как там живут люди.

Многие родители жаловались королю Бьёрну, что дети попусту тратят там время, тогда как им надо заниматься посевами и выполнять работу по дому. Но Зигмар убедил отца в необходимости образования, и уроки продолжались.

Южные леса расчистили под посевы, оборудовали новые пастбища для скота, построили зернохранилище и бойню. За последние несколько лет в Рейкдорф пришло так много тех, кто надеялся найти здесь работу, что город рос быстрее, чем можно было вообразить.

Под прикрытием защищавших город с южной стороны стен селились ремесленники: сапожники, бондари, кузнецы, ткачи и гончары, а также конюхи и шинкари. Через год после возведения высоких деревянных стен здесь возник второй рынок.

Тем временем укрепляли и северные стены. Вместо бревен устанавливали привезенные из леса каменные блоки, которые под бдительным оком Аларика обтесывали недавно обученные этому ремеслу работники.

По мере того как в окрестностях Рейкдорфа разрабатывались карьеры по добыче камня, все больше и больше домов в городе возводили по замысловатым и продуманным проектам.

Зигмару еще не довелось повидать Замок Ворона, где жил Марбад, и обитель Артура на горе Фаушлаг, но сын короля все же сомневался, что окружавшие эти замки территории были столь же благоустроены, как Рейкдорф.

Залогом процветания унберогенов стала река Рейк и плодородные земли по ее берегам. Торговля с гномами и племенами людей приносила в казну много золота, амбары ломились от зерна. Высок был боевой дух войска, и, поскольку каждый кузнец в землях унберогенов трудился на благо вооружения армии, теперь каждый боец имел в своем распоряжении железную кольчугу, литой нагрудник, оплечья, ножные латы, наручи и латные воротники.

Во время военного марша доспехи всадников сияли на солнце, и серебристые воины унберогенов выглядели великолепно и воинственно. Мастер Аларик даже предложил выковывать броню для лошадей, но она оказалась слишком тяжела для скакунов и была под силу лишь самым крупным из них.

Вольфгарт занялся покупкой самых сильных рабочих лошадей и самых могучих боевых коней. Он мечтал вывести такую породу, которая будет быстронога и настолько вынослива, что вес доспехов не станет для нее помехой. Он считал, что через несколько лет получит таких коней.

Скоро настанет пора сказать об Империи и за пределами племени унберогенов.

Скоро Зигмару исполнится двадцать один год. Молодой человек с улыбкой смотрел на Рейкдорф.

— Я сделаю его величайшим городом Империи! — воскликнул он, спускаясь с наблюдательного пункта на стене и направляясь к Большой палате.

Когда он проходил по базарной площади, солнце садилось. Большинство торговцев уже укатили свои тележки. Вытоптанная земля была усыпана мусором и отбросами, в которых рылись собаки. Придерживаясь середины улицы, чтобы не наступить в собиравшиеся у домов грязные лужи, Зигмар прошел мимо кузницы Беортина.

Обогнув Большую палату, он увидел на поле Мечей сияющие доспехи Альвгейра. Несмотря на поздний час, Королевский Защитник наставлял молодых унберогенов в искусстве владения мечом. Зигмар решил прогуляться до учебной площадки.

На поле в тренировочном бою сошлись шесть пар мальчишек. Бронзовые доспехи Альвгейра сияли, отражая лучи вечернего солнца. Королевский Защитник единственный из всех унберогенских воинов все еще пользовался бронзовыми доспехами. Рядом с Альвгейром стоял Герреон, ибо никто из унберогенов не фехтовал лучше его, следовательно, и обучать подрастающее поколение тоже надлежало ему. Зигмар бросил взгляд на гробницу Триновантеса на Холме воинов. Потом вновь переключил внимание на тренировку, упиваясь летящими искрами и звоном оружия. Глядел, как Альвгейр распекает последнюю пару учеников, один даже получил оплеуху. Зигмар сочувственно поморщился. Хоть он и сын короля, но во время обучения на поле Мечей ему тоже перепадало такое.

Опытным взглядом воина он отмечал самых быстрых, ловких и решительных мальчиков. Смотрел, у кого из них взгляд героя. Первым этому качеству дал определение Вольфгарт.

— Это можно прочесть в глазах, — как-то раз сказал он. — Такой замечательный сплав благородства и храбрости. У тебя самого такой взгляд.

Зигмар пытался отыскать в лице побратима насмешку, но Вольфгарт был совершенно серьезен. Пришлось принять похвалу за чистую монету. Теперь Зигмар подмечал тот же самый взгляд у некоторых своих друзей.

Он знал, что ему страшно повезло. Ибо его окружали такие замечательные товарищи.

Герреон заметил остановившегося на краю поля сына короля, подбежал и встал рядом с ним.

— Они далеко продвинулись, — заметил Зигмар.

— Да, — согласился Герреон. — Отличные парни. Через несколько лет они станут так хороши, что о лучших воинах тебе и мечтать не придется.

Зигмар кивнул и снова переключил внимание на юношей, потому что один из них вскрикнул от боли и уронил меч. Из глубокой раны на бицепсе струилась кровь, мальчик упал на колени.

Тут же Герреон и Зигмар подбежали к нему, а Альвгейр крикнул:

— Позовите лекаря!

Приказ прозвучал отрывисто и кратко.

Зигмар опустился подле раненого на колени и осмотрел рану, которая оказалась глубокой. Мышца была рассечена надвое. Из нее, пульсируя, хлестала кровь. Лицо мальчика сделалось серым.

— Посмотри на меня, — велел Зигмар.

Мальчик оторвался от созерцания окровавленной руки и поднял глаза. В них стояли слезы, но Зигмар видел, что парень решил не распускать нюни перед сыном короля.

— Как тебя зовут?

— Брант, — выдохнул мальчик.

— Туда не смотри! — приказал Зигмар, опуская руку на плечо мальчика. — Смотри на меня. Ты унбероген. Ты потомок героев, а герои не боятся крови.

— Больно, — сказал Брант.

— Знаю, — сказал Зигмар, — но ты воин, а воину сопутствует боль. Тебя ранили в первый раз, запомни эту боль — и все последующие раны покажутся тебе пустяком. Ты понимаешь меня?