Легенда о Зигмаре (сборник) - Макнилл Грэм - Страница 214

Предводителя отвратительного войска нежити трудно было не заметить — он возвышался над всеми, подобный гигантскому столбу черного как сажа холода, который всасывал в себя малые остатки света только ради того, чтобы погасить их.

Это был Нагаш, погибель всего живого и бессмертный властелин мертвяков, который свергал империи и явил миру проклятие ожившей смерти. Он словно скользил над землей, и там, где ступал, разверзалась рассохшаяся и бесплодная земля, ибо взмывал вверх черный свет и вливался в некроманта, защищенного черными доспехами, завернутого в лохмотья плаща. Из почвы являлись твари земные, они стремились скорее уползти, удрать или ускользнуть от предводителя нежити, ибо его непостижимая сила высасывала жизнь из всего вокруг.

Сквозь клубящиеся мутные миазмы мертвящих энергий на некроманте вполне можно было разглядеть железные и бронзовые сегменты брони, побитые и покореженные, каждый из которых светился по краям зеленым светом. Из тьмы скалился ухмылкой древний череп, лишенный плоти и жизни.

Рядом с Нагашем шел громадный воин — сама свирепость вперемешку с бронзой. Крелл, а он был выше и шире самого могучего воина из войска людей, издал громогласный боевой клич. Кровожадный ратник войска тьмы взмахнул топором и указал им на расстилавшийся впереди город, словно заявлял на него права.

Вокруг нечеловечески жестоких колдунов закружился ветер, прилетевший из самых глубин земли, — хладное дыхание отсутствия жизни и губительного течения времени. Подобно песчаной буре понесся он к Рейкдорфу, и там, где обрушился на стены, разом состарил их на целое тысячелетие — они треснули и стали обваливаться. Деревянные врата сначала заиндевели, а потом истлели и рухнули. Все жители — мужчины, женщины и дети — услышали жуткий шепот этого пролетевшего по городу ветра.

То был одновременно намек и угроза некроманта.

Человек есть скот…

Но у стен Рейкдорфа в этот день первым появился не Нагаш. На восходе, когда рассвет ненадолго позолотил вершины восточных гор — вскоре мир поглотила черная пелена мрака надвигающейся армии мертвецов, — к южным вратам города приблизилась сотня воинов. Фрейя во главе потрепанного отряда азоборнов вернулась в земли людей, с трудом пробиваясь через наводненные врагом южные пустоши Империи.

От гордой армии азоборнов, которая недавно выступила из Трех холмов под предводительством королевы Фрейи, осталась лишь горсточка раненых и изнуренных мужчин и женщин. Эти воины доставили королеву в безопасное место, чем частично спасли свою честь, пострадавшую, когда они не уберегли королеву и бросились бежать с поля боя. Смерть была бы избавлением для них, опозоренных. Медба возрадовалась, воссоединившись с Фрейей, и люди Рейкдорфа тоже, ибо то, что азоборнская королева выжила, стало для них в эти мрачные времена одиноким маяком надежды. Раз выжила Фрейя, значит, и другие смогут. Как только она въехала в ворота, ее тут же окружили Орлы королевы и привели сыновей.

Радость от прибытия Фрейи вскоре омрачилась известием о том, что через час мертвяки будут у стен Рейкдорфа. Врата закрыли и заперли на все засовы. Воины приготовились защищать город ценой своих жизней и заняли позиции на стенах, сжимая в потных от страха руках топоры и мечи. Несмотря на серьезное ранение, Фрейя приготовилась биться с врагом вместе с отрядом Орлов, и никакие увещевания не смогли заставить Зигульфа и Фридлейфра отойти от матери.

В грядущем бою за выживание зрителей быть не могло.

Биться будут все, иначе все погибнут.

Загудел колокол над храмом Ульрика. Мертвяки встали у стен Рейкдорфа.

— Не могу поверить, что мы в это ввязались, — сказал Альвгейр, крепко сжимая повод. Конь мотал головой и всхрапывал от страха. — Просто безумие, причем ты сам это знаешь.

— Быть может, — отвечал Зигмар. — Но так нужно.

— Я никогда не бегала от врага, но нынче согласна с маршалом Рейка, — проговорила Фрейя, которая ехала рядом с Гарром и тремя воинами из отряда Орлов королевы. Сейчас кроме нее графов Империи в Рейкдорфе не было, а потому она получила право сопровождать Зигмара, которому было нелегко смотреть на нее и не думать о юношах, в которых текла его кровь.

Через то, что было когда-то Восточными воротами, предводители армии людей выехали навстречу врагу. Армия мертвяков в полной тишине замерла у стен Рейкдорфа, одним своим видом вселяя страх в сердца смертных, которые скоро вольются в ее ряды. Три воина в доспехах отделились от головного отряда мертвяков и выехали вперед под опущенным знаменем — символом переговоров.

— Зачем нам соблюдать правила переговоров? — удивился Гарр. Одна рука у него лежала на рукояти меча. — Мы превосходим их числом, нужно убить мерзавцев, когда представится удобный случай.

Зигмар смерил его взглядом, рассерженный глупостью воина.

— Попробуй, если хочешь. Только знай, что кровопийцы убьют тебя прежде, чем ты успеешь обнажить меч, — проговорил Зигмар.

Гарр прерывисто вздохнул и расслабил руку, сжимавшую рукоятку.

— Чего бы я ни отдал за то, чтобы сейчас пойти против этих ублюдков вместе с Редваном и сотней Белых волков! — воскликнул Вольфгарт.

Зигмар улыбнулся:

— Верно, они были бы очень кстати, только, насколько я могу судить, Мидденхейму сейчас тоже приходится тяжко.

Воздух сделался плотным и студеным, и беседа умолкла. Преградив им путь, силуэтами на гребне холма вырисовывались вампиры. От их близости у Зигмара по телу побежали мурашки, сама человеческая суть восставала против приближения к тварям, существование которых столь очевидно нарушало естественный порядок мира. От них веяло холодом, словно одно их присутствие изгоняло тепло.

Сидевший верхом на черном скакуне Халед аль-Мунтазир поклонился и приветливо улыбнулся, словно они были не заклятыми врагами, а закадычными друзьями.

Приблизившись к нежити, конь императора заупрямился, заложил назад уши и выпучил глаза от страха. Послышалось бряцание сбруи и испуганное ржание коней соратников Зигмара.

— Император, — начал вампир, и Зигмар увидел, как в уголках его рта поблескивают острые клыки, — рад снова свидеться с тобой.

— Чего нельзя сказать обо мне, — отвечал Зигмар.

— Похоже на то, — согласился вампир и насмешливо посмотрел на королеву Азоборна. — Королева Фрейя, приятно видеть, что вы выжили после нашей последней встречи. На сей раз не могу пообещать быть столь же милосердным, как тогда у реки. Как видите, нынче многие из ваших соплеменников сражаются на моей стороне. Если бы вы к ним присоединились, гармония была бы полной.

Фрейя задохнулась от гнева, и Зигмар видел, что ей пришлось собрать все силы, чтобы удержаться и не броситься на вампира. Королева глубоко вдохнула.

— Ты разбил мою армию, но тебя самого обратила в бегство кучка стариков и детей, — съязвила она. — Что тебя бояться? Такие, как ты, — не воины, а пиявки. Истинный властелин предпочел бы погибнуть вместе со своим войском, а не бежать, подобно презренному трусу.

Халед аль-Мунтазир злобно взглянул на нее, но выражение его лица тут же приняло вежливо-равнодушное выражение, словно Фрейя не сказала ни слова.

— Смерть не для меня, — сказал вампир, презрительно взмахнув тонкой рукой. — Ни единому представителю вашей низшей расы не под силу сразить такого, как я. В моих жилах струится кровь древних королев, и от любой нанесенной смертным раны я попросту заново воскресну, только и всего.

Зигмар внимательно смотрел на Халеда аль-Мунтазира, когда тот говорил, и едва не пропустил слетевшую с губ вампира ложь, замаскированную под маску правды.

— Я не верю тебе, — заявил Зигмар, который внезапно углядел трещину в столь упорно восславляемой вампиром ауре неуязвимости. — Ты страшишься умереть не меньше любого смертного. Больше того. Ты настолько свыкся с бессмертием, что одна только мысль о забвении вселяет в тебя ужас.

Вампир, в свою очередь, тоже пристально посмотрел на Зигмара, который ощутил полную мощь его силы, накопленной за многовековое существование, в течение которого обещаниями жизни вечной он соблазнил сотни смертных. Для Зигмара посулы эти не значили ровным счетом ничего, ибо он уже сталкивался с искушениями существа гораздо более древнего и опасного, чем обычный вампир.