Легенда о Зигмаре (сборник) - Макнилл Грэм - Страница 199

— Причем ты все еще в опасности, которая может обернуться смертью, поэтому лучше не настаивай на продолжении дискуссии, — заявил Марий. — Если хочешь живым встретить рассвет, садись позади меня.

Марий подал Альдреду руку; тот удержался от дальнейших препирательств и забрался на ютонского коня. И протянул свой меч Марию, хотя это шло вразрез со всем тем, что он испокон веков считал правильным.

— Духи боятся чар Ульфшарда, — сказал он. — С его помощью ты проложишь нам путь.

— Нет нужды, ибо моего меча они страшатся не меньше, — осклабился Марий. — А теперь пора убираться отсюда.

Марий с пронзительным воплем дал шпоры коню, и лошадь рванула к крепости. Ютоны сражались бок о бок с отрядом Вороновых шлемов, Марий волшебным клинком теснил завывающих духов. Когда воины на стенах увидели Альдреда и разразились приветственными криками, он радостно рассмеялся и нашел взглядом сестру, которая стреляла в мертвецов. Его облегчение тут же испарилось при виде выражения ее лица: Марика явно была чем-то раздосадована.

Глава четырнадцатая

СЕВЕР, ВОСТОК И ЗАПАД

Редван мерил шагами освещенный Пламенем Ульрика храм. Он слушал Мирзу, и на виске у него пульсировала жилка. Сбоку от графа стоял Ренвирд и держал на плече меч Вечного Воителя, а у стены храма на темной каменной глыбе сидел Бордан. В центре вымощенного камнем пола горел дивный огонь, белый и строгий на фоне стен, которые ежедневно чуть подрастали по мере того, как строительные работы в храме близились к завершению.

Ар-Ульрик вместе с волками стоял у огня, который отражался в их черных глазах. Они смотрели на Редвана, как лисы на раненую курицу. Храм очень изменился с тех пор, как Зигмар разгромил здесь властелина демонов. С камней стерли следы сражения, пол вымостили полированным гранитом из каменоломен в Срединных горах. Да, бой был воистину грандиозный, но никто не хотел вспоминать, что святыня Ульрика была осквернена жутким аватаром северных богов.

— Не могу поверить своим ушам, — сказал Редван. — Ты что, в самом деле не собираешься выступать?

— Я сделал свой выбор, Редван, — проговорил Мирза. — Это мое окончательное решение.

— Но мы нужны Зигмару. Ты же слышал, что говорил Ар-Ульрик: войска Нагаша стягиваются к Рейкдорфу. Надо идти на юг.

— Главное — уберечь Мидденхейм, — заявил Мирза, крепко сжимая рукоять рунного меча. Граф северных земель подошел к Редвану и положил ему на плечо руку. — Знаю, вы с Зигмаром близки, но император вверил безопасность Мидденхейма мне. Я не могу подвести его. Ежели я вместе с армией выступлю на юг, этот город обречен. Верно, ты этого хочешь?

— Мне ясно то, что мы бросаем императора на произвол судьбы именно тогда, когда нужны ему больше всего.

— Друг мой, ты не можешь мыслить здраво, — с беспокойством сказал Мирза. — Рана, которую на виадуке тебе нанес военачальник мертвяков, оказалась тяжелее, чем ты думаешь.

Редван стряхнул руку Мирзы, рассердившись, что тот осмелился его пожалеть. Со времени боя прошло уже два дня, но его сила только начала возвращаться. Ледяное оцепенение и холод, сковавший его сердце, все еще не отпускали посеревшую плоть. Теперь Редвана не мог согреть никакой жар; хотя тело его жило, жизни он не чувствовал. Еда казалась безвкусной, красота — бессмысленной, и единственное, что ощущал Редван, — это боль от многочисленных шрамов.

Он повернулся к Ар-Ульрику и спросил обвиняющим тоном:

— Ты согласен с этим? Ты помнишь, что короновал Зигмара? И теперь хочешь укрыться в этом городе на горе и оставить его на произвол судьбы? Разве таков путь Ульрика? Но если он все-таки именно такой, то я не желаю иметь с ним ничего общего!

Пристроившиеся по бокам от Ар-Ульрика волки зарычали и обнажили клыки изо льда и обсидиана, их пожелтевшие глаза буравили Редвана с не свойственным хищникам коварством. Воин неустрашимо встретил их взгляды, чувствуя в себе силы противиться им. Ар-Ульрик подошел к Редвану, но его стылая зимняя аура не тронула воина. Из-за громадного шлема в форме волчьей морды на Редвана глядели пронзительные и очень волчьи глаза, один — светлый, будто зимнее небо, а другой — черней безлунной ночи.

— Твоя душа в смятении, Редван-унбероген, — констатировал Ар-Ульрик, держа в руке свой блестящий топор. Вокруг рукояти и лезвия клубился ледяной воздух, но Редвану холод был нипочем, он даже его не чувствовал. — Тебе не дано увидеть течение времени так, как вижу его я. Я брожу дикими пустошами этого мира, следуя дыханию Ульрика, ведущего к позабытым местам первобытной силы. Я стремлюсь идти тропой бога волков и наставляю людей в чести и храбрости.

— Правда? — спросил Редван. — Тогда отчего же мы никогда тебя не видим? Прошло уже десять лет с тех пор, как ты показался племенам. Не похоже, чтобы ты наставлял нас. Скорее норовишь спрятаться от людей.

— Редван! — рявкнул Мирза. — Думай, что говоришь!

Ар-Ульрик поднял руку, призывая Мирзу к молчанию.

— Закончились дни моих скитаний. С этого дня и до пришествия Красного Глаза, знаменующего конец света, моим пристанищем станет Мидденхейм. А Молотодержец должен сразиться с грозным некромантом без помощи воинов севера, иначе он не достоин быть императором.

— Почему? — потребовал ответа Редван. — Скажи почему?

— Потому что, если погаснет Пламя Ульрика, Империю ждет конец. Понимаешь ли ты это, Редван-унбероген?

— Понимаю, но не принимаю, — отвечал Редван. — И если таков приказ Ульрика, то я плюю на него и буду проклинать его имя до последнего вздоха!

После такого страшного богохульства по храму пронесся вздох ужаса, кое-кто потянулся к оружию. Ренвирд взмахнул мечом Вечного Воителя, а лицо Мирзы гневно вспыхнуло.

— И ты осмеливаешься произносить такие слова в святом месте? — вскричал Мирза.

— Осмеливаюсь, — возвысил голос Редван. — Ты бросаешь в беде своего императора и друга только потому, что тебе велит поступать так этот безумец, который в одиночку бродит по диким лесам. Да он ничуть не лучше сумасшедших последователей Торбрекана! Что ж, если ты готов предать Зигмара, я отправляюсь в Рейкдорф один.

— Тогда ты умрешь, — сказал Мирза.

— Значит, умру, — пожал плечами Редван. — Ведь богам, кажется, все равно.

Он развернулся на каблуках и пошел к арке, ведущей в город. Он чувствовал себя так, словно внутри у него что-то умерло, но зато теперь перед ним была цель, и его переполняла решимость.

— Редван, я запрещаю тебе уходить! — вскричал Мирза. — Ты один из Белых волков! И поклялся защищать Мидденхейм.

Редван сорвал с плеч волчий плащ. Мех упал к его ногам, а он тем временем отцепил с пояса боевой молот. Потом разжал пальцы, и оружие с грохотом безвозвратности упало на каменные плиты пола.

— Нет. Теперь — нет, — проговорил он.

На улицах Мидденхейма еще никогда не было так холодно, но мороз не пугал Редвана. Он видел, как в дверях спешно исчезают завернутые в старые одеяла мужчины и женщины, у них изо рта белыми облачками вырывается дыхание. Солнечный свет никак не мог разогнать тягостный мрак, и с каждым днем из мира пропадала частичка тепла. Снова в городе было полно беженцев, и Редван спрашивал себя: за что боги допускают для своего народа вечные страдания?

Придерживаясь теней, Редван наугад шел по улицам и вскоре затерялся в каменном лабиринте. Иногда ему навстречу попадались мужи в доспехах или лохмотьях. Он уже не понимал, куда идет, впрочем, это нисколько его не заботило. Те, кому он верил, кого называл друзьями, повернулись спиной к Зигмару — герою, который дал им все. Сейчас императору грозила смертельная опасность, но они ничем не хотят помочь. Рушились незыблемые принципы верности и чести, на которых Редван строил свою жизнь, и обледеневшее опустошенное сердце подсказывало ему, что сейчас для него открыт лишь один путь.

В оцепенении, словно призрак, бродил он по улицам города. Рана на груди пульсировала вторым сердцем, которое вместо крови гнало по телу ледяной холод. Прохожие странно поглядывали на него, но на встречных он не обращал никакого внимания и шел вперед и вперед. По пути он расстегивал доспехи и ронял их на землю, чувствуя себя змеей, которая сбрасывает кожу и обновляется.