Легенда о Зигмаре (сборник) - Макнилл Грэм - Страница 192

Армия продвигалась вперед берегом реки. Широко растянулись азоборнские лучники, кавалеристы ехали ближе к главным силам пехоты и колесницам. К полудню четвертого дня марша Фрейя сообщила войску о том, что враг находится прямо по курсу.

Путь к переправе преграждала тысяча мертвых воинов в древних доспехах, которые стояли недвижимо, словно обсидиановые статуи пред мавзолеем. Все они были в старой бронзовой броне. Тусклый дневной свет мерцал на истлевших звеньях кольчуг. Пустые глазницы каждого воина светились сверхъестественным зеленым огнем. По сотне верховых рыцарей замерли с каждого фланга мертвого войска. Поблизости уже собирались ожидающие скорый пир многочисленные стаи птиц-падальщиков, деревья облепило множество пищащих летучих мышей.

В центре страшного войска верхом на скакуне с черными крыльями сидел воин в мерцающей серебряной броне. Среди армии тьмы Халед аль-Мунтазир выглядел неуместно, его удивительный облик притягивал к себе свет, так что он сиял, подобно легендарному герою древности.

Фрейя, не теряя времени, перестроила свои войска перед боем. Королева выкрикивала приказы, как всегда, со страстью и жаром. Азоборнская пехота выстроилась четырьмя отрядами по пятьсот человек каждый. Воины сжимали в руках мечи и копья и рвались в бой, чтобы отмстить за павших бригундов и меноготов. Перед основными силами растянулись колесницы, с флангов выстроились всадники на тяжелых скакунах, готовые смять ряды мертвяков.

Конные лучники с обнаженными торсами с воплями и улюлюканьем обогнули вражескую армию и спустили на костлявых воинов ливень стрел.

Хотя у мертвяков не осталось плоти, которую можно пронзить, а также внутренних органов, которые можно проткнуть, все же железные наконечники стрел валили их с тем же успехом, что и живых людей. Впрочем, лучники скорее пытались подначить врага на необдуманную атаку, чем нанести серьезный ущерб, но все же часть мертвецов упала.

Боевой рог протрубил наступление, и пехота бодрой рысцой двинулась вперед, стремясь скорее сократить расстояние между двумя армиями. Фрейя вела воинов в бой, ее колесница с грохотом неслась к плотным рядам мертвецов, за ней мчались остальные колесницы. Твердая земля совсем не пылила, и вся азоборнская армия видела ужас того, что произошло.

Не успел рог подать сигнал к повороту колесниц, как Халед аль-Мунтазир нацелил меч в землю прямо перед ними. Твердая почва треснула и отверзлась, из нее стали вылезать сотни сотен иссушенных бесплотных трупов, из пустых черепов и раскрытых челюстей которых сыпалась земля и летела пыль. Колесницы были уже не в силах ни остановиться, ни свернуть и со всего маха врезались в поднявшихся из земли мертвецов со страшным треском столкнувшегося с костями дерева.

Азоборнские колесницы никогда не предназначались для прямого боя с врагом, обычно они мчались вдоль линии фронта, лучники спускали с них стрелы в упор, а воины с копьями пронзали железными наконечниками тех, кто напирал сзади. Врезаться на колесницах во врага означало перебить его во множестве, но заодно погубить лошадей и наездников.

От столкновения с мертвецами колесницы или разбились вдребезги, или опрокинулись, раздавив наездников и переломав ноги коням. Королевская колесница после сильнейшего удара просто развалилась. Следующие также были разрушены, люди гибли под колесами несущихся сзади колесниц и копытами коней. Только тем, кто сумел резко сбросить скорость, удалось избежать катастрофы.

Скелеты шустро кидались к колесницам и нападали, размахивая ломаными клинками или любым другим подручным материалом, тут же найденным среди обломков. Халед аль-Мунтазир взмахнул мечом, и сотни волков с прогнившей плотью выскочили из-за рядов выстроившихся у реки мертвых воинов. Изголодавшиеся хищники бросились на азоборнов, они вцеплялись им зубами в горло и когтями сдирали с костей теплую плоть.

Преграждавшие путь к переправе мертвяки двинулись вперед все как один, каждая костлявая нога с грохотом опускалась на землю точно в такт с остальными, и они добивали тех, кого не загрызли волки. С механической точностью разили мечи и копья. Попавших в ловушку азоборнов беспощадно уничтожали.

Щитоносцы Фрейи вытащили ее окровавленное тело из-под обломков и словно берсерки сражались с напиравшим врагом. Вся армия устремилась на помощь раненой королеве. Тем временем черные скелеты крушили остатки колесниц и убивали все живое.

Азоборнская кавалерия пыталась атаковать вражескую армию с флангов, но рыцари-мертвяки верхом на костлявых скакунах помчались им навстречу, а с деревьев взлетела туча летучих мышей на кожистых крыльях. Вокруг восставших из мертвых рыцарей дрожал зеленый огонь, их клинки мерцали призрачным светом, и силы двух армий сошлись с грозным лязгом железа. Копья азоборнов пронзали древнюю броню и ломались под весом мертвецов. Летучие мыши с пронзительным писком пикировали на всадников, когтями царапали лица, вонючими тельцами и крыльями сбивали клинки с намеченного удара. Конники двух армий сошлись в жестокой схватке, крушили друг друга мечами и топорами, но сразу стало ясно, что азоборны обречены.

Средь битвы в танце смерти кружил Халед аль-Мунтазир, его сверкающий меч разил без устали. Никто не мог причинить ему вреда, он призраком скользил меж людей и оставлял за собой гору трупов. Неистовым вопящим кольцом его окружили разукрашенные татуировками воительницы из сект Мирмидии, но в скором времени все были убиты: со вспоротыми животами, обезглавленные или же смертельно раненные быстрым серебряным мечом Халеда аль-Мунтазира. Вокруг вампира клубились злые облака тьмы — миазмы черной магии, высасывающие жизнь из всякого, кто приближался к нему, и оживляющие только что павших от его клинка воинов.

Ряды сражавшихся мертвецов каждый миг пополнялись убитыми, которые тут же вставали и нападали на своих бывших товарищей; окровавленные и покалеченные возничие, восставшие из мертвых, вцеплялись в тех, с кем еще утром вместе вкушали у костров хлеб. Армия мертвецов начала окружать азоборнов, но даже в этот отчаянный миг исход сражения все еще был неясен.

В этот переломный момент, когда одна-единственная искра героизма или трусости могла изменить ход битвы, юноша двенадцати лет по имени Дэгал, который постигал искусство боя с Медбой, развернулся, бросив щит и меч, поддавшись слепому страху, и со всех ног помчался прочь. Среди воинов немедленно началась паника.

В считаные мгновения с поля боя побежали сотни азоборнов, объятые жаждой избежать мучительной участи и остаться в живых. Храбрость армии смертных сломилась перед лицом жуткой орды, и вслед за тем исчезла линия фронта.

Но спастись оказалось непросто.

Мертвые рыцари преследовали бегущих азоборнов и топтали своими скакунами, рубили точными ударами. Армия мертвецов окружала обреченного врага, намереваясь истребить всех до единого.

Избежать гибели удалось лишь немногим из смертных: щитоносцам королевы и сотне воинов, которые первыми бросились бежать. Они были живы, но позор жег их будто огнем. Закончился страшный день, стемнело. Средь холмов спаслось меньше десятой части армии королевы Фрейи.

Халед аль-Мунтазир торжествовал, его армия безмолвствовала на поле боя, а воронье клевало убитых. Кровопийца не прогонял падальщиков, ибо что может быть страшнее для смертного воина, чем впоследствии столкнуться с таким же человеком, как он сам, но с выклеванными глазами, поеденной плотью и вывалившимся на подгнившем сухожилии языком?

Когда Моррслиб показалась из-за облаков и окатила кровавое поле брани ярким изумрудным светом, Халед аль-Мунтазир произнес слова, которым научил его Нагаш, и долго раздавался в ночи его довольный смех — погибшие азоборны вновь вставали на ноги.

Армия мертвецов не нуждалась в командах, она сама выстроилась для марша и в грозном молчании двинулась размеренным шагом тем же путем, которым бежали остатки разбитого войска королевы Фрейи.

Вперед, к Трем холмам.

Целый град стрел летел над головами вдоль виадука и вонзался в серую безжизненную плоть. Охотники Бордана выпустили тучу стрел и сразили очередную партию трупов. Внизу кишмя кишели мертвые воины, разлагающиеся мужчины и женщины, которые, пошатываясь, стремились к Мидденхейму с омерзительной решимостью и всепоглощающим голодом. Разинув рты, они ужасно стенали.