Легенда о Зигмаре (сборник) - Макнилл Грэм - Страница 182

— Правда? Что-то машинка маловата.

— Не думаю, что она изобретена, чтобы пробивать стены, — сказал Гованнон. — Скорее всего, она для того, чтобы одним махом убивать много живых существ. Если я не ошибаюсь.

— И как она это делает, па? — спросил Бизен, заглядывая в один из цилиндров.

Гованнон провел рукой по торцу боевого механизма, где у конца каждого цилиндра крепилась сложная система кремней и приспособлений для засыпки пороха в форме железных молотков и медных резервуаров. Он взвел каждый молот, а затем потянул за кожаный шнур, свисавший с платформы орудия. Первый из них с громким стуком ударил по пустому резервуару. Один за другим сработали все пусковые механизмы, каждый щелкнул по своему резервуару. От соударения кремня и железа летели искры.

Все подпрыгнули. Первым заговорил Кутвин. Он коснулся пальцем железного молота и сказал:

— Ведь это спусковой механизм, верно? Нечто вроде спускового рычага арбалета.

Холтвин подался вперед, и на Гованнона пахнуло воском, полировкой и древесным духом. Слепец улыбнулся, ибо понял: наконец-то гномья машина заинтриговала мастера.

— Спусковой механизм, говоришь? — задумчиво изрек Холтвин. — Тогда в маленькие резервуары насыпают порох? О дух Ульрика, это что же, огромный громовой лук?

— Думаю, именно так, — подтвердил Гованнон.

— И что же ты намереваешься с ним делать?

— Вернуть гномам, — отвечал Гованнон. — Только сначала починю. Для этого мне нужна твоя помощь.

Редван затянулся трубкой и не спешил выдыхать, наслаждаясь ароматным дымом, а потом выдул несколько колечек изумительно правильной формы. Светило солнце, но день выдался унылый и холодный. Над Срединными горами нависли черные грозные тучи, да и на юге небо выглядело не лучше. Со стороны было не догадаться, что Редван постоянно настороже, но рука его никогда надолго не отпускала рукоять боевого молота.

На узких каменистых улочках Мидденхейма собрались военачальники севера, которые устроили свой совет прямо на воздухе — таков был обычай Мирзы. Он не выносил закрытых помещений и любил небо над головой, когда северный ветер треплет волосы. Рядом с Мирзой шагали предводители районов северных низменностей Орса, Бордан, Вульф и Ренвирд, которые также пребывали в мрачном расположении духа.

Когда Редван впервые обратил внимание на темные тучи, громоздящиеся над Срединными горами, то подумал, что это дурное предзнаменование. Теперь же он точно знал: так и есть.

На рассвете от Зигмара прибыл гонец и принес скверные вести о грядущей войне с ожившими мертвецами. Граф Мирза с непроницаемым видом выслушал новость о возвращении властелина нежити и тут же созвал военачальников севера на совет.

Они шли по расположенной в восточной части города улице Графзен, слева от них вдалеке вздымались Срединные горы, а справа высились стены и башни величественного храма Ульрика. Редван отвел взгляд от грандиозного сооружения, ибо не мог спокойно взирать на него — слишком свежа была память о сражении с громадным демоном и полученном страшном увечье. Он по-прежнему часто вспоминал тот жуткий бой и размышлял, мог ли он по-другому направить удар, была ли возможность избежать уродства. Послышался скорбный звон колокола с башни храма Морра, этот печальный звук невозможно было спутать ни с каким другим. Кто-то умер, и Редван прошептал молитву о легком переходе души в мир иной.

Редван взглянул на могучий меч Мирзы — руническое творение гнома Аларика Безумного. Этот клинок разрушил чары громадного демона, что дало возможность Зигмару уничтожить его с помощью силы чудесного боевого молота.

После сражения Зигмар окрестил меч Блодамбаном, что в переводе с древнего языка унберогенов означает «несущий погибель», и не прошло и дня, чтобы Редван не пожалел, что Мирза поздновато вступил в бой.

Воин прогнал мрачные думы: что было, того уж не изменишь, теперь надо беспокоиться о настоящем. Ведь он старший дружинник графа Мирзы, а в последние дни мысли его частенько блуждают где-то далеко. Нельзя сказать, что сейчас он опасался за безопасность графа. Военный совет кольцом окружили Белые волки — двенадцать воинов в плащах из меха и с молотами на плечах. Чувствуя, как воинственно настроены телохранители Мирзы, жители Мидденхейма обходили их стороной.

— Из местностей, прилегающих к подножью Срединных гор, жители деревень устремились на юг, — рассказывал Вульф, худощавый и жилистый правитель. Его воины стояли на страже высокогорных долин и глубоких ущелий Срединных гор. — Люди утверждают, что мертвецы оживают сотнями, и я склонен им верить. Я говорил с ними и смотрел им в глаза. Они не лгут.

— Мертвецы откуда? Из Медной Крепости? — спросил Мирза, не в силах сдержать отвращения. — А я-то надеялся, что мы сломили силу Мората.

— Так и есть, мой господин, сломили, — уверенно сообщил Вульф. — В Медной Крепости нынче прячутся лишь несколько тварей-норсов, которым удалось в прошлом году улизнуть от расправы. Блуждающие в горах мертвецы не с пиков спускаются. Воскресают главным образом покойники, похороненные на деревенских кладбищах, и происходит это повсеместно. Отряды мечников пока что сдерживают нападения, но долго так продолжаться не может. Слишком много мертвецов оживает, они собираются вместе, словно их гонит в стаи какой-то проклятый инстинкт.

— Чушь, — заключил Бордан. — Зря ты так безоговорочно веришь этим крестьянам. Да и мертвецам тоже слишком много чести. Голод гонит их собираться вместе, ничто больше.

Бордана называли владыкой леса, вместе со своими следопытами, лесниками и охотниками он отвечал за безопасность многочисленных лесных деревень и дорог через лес. Неблагодарное занятие измотало Бордана и испортило его характер. Наверное, его не любят, подумал Редван.

— Ты, Бордан, в Медной Крепости не бывал, — напомнил Мирза. — Чего не скажешь обо мне, Вульфе и Редване, а потому лично я донесению правителя гор верю. Я понимаю, сколь опасно колдовство, которое управляет живыми мертвецами, поэтому мы не можем просто отмахнуться от слухов о злонамеренном разуме.

— Я понял, мой господин, — склонил голову несколько пристыженный Бордан.

— Скажи, Бордан, как обстоят дела в лесу? — спросил Мирза, который всегда знал, когда побранить, а когда ободрить. — Знаю, в лесу Теней много курганов и брошенных поселений. Потревожены ли какие-нибудь из них?

— Западные деревни страдают от возросшего числа набегов, мой господин, — отвечал Бордан. — С начала зимы зверолюды и шайки разбойников осмелели и совсем распоясались. У нас было несколько вспышек эпидемии, но об атаках ходячих мертвецов мне слышать не доводилось.

— Удивительно, — более не в силах сдерживаться, проворчал Редван.

— Что ты сказал? — рявкнул Бордан.

— Ты прекрасно слышал. Твой дедушка может вылезти из могилы и укусить тебя за зад, а ты и не заметишь.

Рука Бордана метнулась к рукояти охотничьего ножа, но одного взгляда на обезображенное шрамами лицо Редвана было достаточно, чтобы остудить его пыл.

— Ты оскорбляешь меня, Белый волк, — прошипел Бордан. — Кое-кто умирал и за меньшую провинность.

Услышав угрозу, Редван рассмеялся и погладил рукоять висевшего на поясе боевого молота:

— Попробуй, напади на меня с этой своей зубочисткой, и твоя глупая башка полетит с плеч долой. Твоя боевая готовность настолько хороша, что ты беспрепятственно пропускаешь через лес Торбрекана вместе с целой оравой психов. Теперь у нас в городе сотни чокнутых, которые требуют его освобождения, и Ульрик знает, сколько их еще бродит за пределами города.

От слов Редвана Бордан съежился. С тех пор как Белые волки привезли Торбрекана в тюрьму Мидденхейма, атмосфера в городе сделалась скверной. Вопреки мрачным предсказаниям Устерна, его приверженцы не погибли в лесу, а следовали за плененным вождем до самой горы Фаушлаг, причем чем дальше, тем больше их становилось.

До того как Ренвирд приказал закрыть ворота, в городе их собралось несколько сотен. У подножия горы расположилась лагерем постепенно разрастающаяся толпа вопящих, пляшущих и распевающих безумцев, которые исступленно истязали себя. Несколько оборванцев подожгли себя и бросились с горы, полетели навстречу року и земле, подобно падающим звездам. Такие безумные поступки действовали жителям на нервы, и напряжение распространялось, подобно чуме, проникая во все укромные уголки облепленного облаками города.