Легенда о Зигмаре (сборник) - Макнилл Грэм - Страница 147

Конн Карстен с удозами тоже сражался у виадука. Трое вождей в этот последний день бились вместе. Пендраг радовался, что они рядом, потому что нутром чувствовал: их место сегодня именно здесь. На эспланаде собрались гномы: Аларик вместе с гримлоками, шкрундоками, гнолленгромами и ветеранами гримаргулами. В первых рядах по центру сражались Молотобойцы из личной стражи короля Кургана, и среди них Аларик с огромным рунным топором.

Норсы на сей раз бились яростней, чем обычно. Их боевые кличи звучали свирепей и страшней, чем вой самых жутких зверей. Виадук — вот что было важней всего, и враги оставили попытки сломать стену в других местах. На опушке леса выли зверолюды, только норсы пробивались в Мидденхейм.

На незащищенную спину Пендрага прыгнул воин в блестящей голубой броне, но молот Мирзы перехватил его еще в воздухе. Вечный Воитель уничтожил врага, и тот кубарем отлетел прочь. Два властелина Мидденхейма бились плечом к плечу, словно братья, со смертоносным изяществом разили норсов и защищали друг друга.

Белые волки выли и крушили северян, обуянные яростью Ульрика, ибо бились они за город, который был с ними одного имени. С растрепанными волосами и сияющими на солнце яркими красными доспехами, с виду они казались такими же страшными, как и норсы, дикими и величественными.

Пендраг парировал размашистый удар большого топора и шагнул вперед, чтобы впечатать кулак в ощерившуюся рожу норса. Хлынула кровь, посыпались зубы, только это лишь раззадорило северянина. Снова он попытался хватить Пендрага топором, но граф увернулся и сам со свистом рассек врага мечом от плеча до паха. Рунный клинок — несравненное оружие, острее утренней зари и легче мечты. С таким грозным мечом Пендраг позабыл о своих ранах и болях и сражался с силой и скоростью воина раза в два моложе по возрасту.

Сколько они бились, Пендраг не знал. Норсы напирали, но натолкнулись на железную решимость защитников не дать им пройти. Ютоны, удозы, тюринги, воины Срединных Земель, унберогены и гномы бились как один, и норсы не могли сломить их несгибаемую храбрость.

Пендраг уже грезил победой, но мечталось ему недолго.

Когда они отбили очередную атаку, небо заволокла страшная тьма, и Пендрага пронзила такая жуткая боль, что он упал на колени. Почернела кожа на шее, там, куда пришелся удар клинка мертвого короля, а из серебряной руки полилась кровь, словно ему отсекли пальцы всего секунду назад. Он выронил рунный меч и закричал, тело его в ужасе скрючилось. Затуманенными глазами он видел, что люди, еще недавно сражавшиеся как герои легенд, спасались бегством от чудовищной тени, застилавшей небо громадной тушей.

Монстр двигался так быстро, что глазами было не уследить. От измазанной кровью шкуры несло смертью и древней яростью: широкие крылья тьмы, меди и железа, зловоние обугленной плоти и мокрой шерсти.

У Пендрага горлом и носом пошла кровь. Его вырвало на булыжники.

Тень пронеслась над виадуком — воплощение злого рока расы людей, и Пендраг всхлипнул, когда его окатило могуществом смерти. Он нашарил свой рунный меч, и как только пальцы сомкнулись на рукояти, удушающий страх рассеялся. Клинок потрескивал от переполнявшей его силы, и Пендраг ощутил родовую ненависть оружия к этой обволакивающей тьме.

Норсы скандировали имя — мерзкое и нечистое, которое скребло воздух, словно ногти — грифельную доску, только оно было не властно над Пендрагом, ибо он сжимал древний клинок. Не важно, что он был выкован недавно. То было оружие, которое существовало всегда. Иногда — как меч, порой — как копье с кремневым наконечником или бронзовый топор, но на протяжении всех эпох оно и его пока что не выкованные братья всегда были здесь для того, чтобы сражаться с вредоносной силой Темных Богов.

Пендраг выпрямился во весь рост средь беспомощных защитников виадука, его рунный клинок сверкал наичистейшим светом такой яркости, что она побеждала самую черную ночь и могла прогнать самую мрачную тень. Он навел меч на небо и ударил по тьме клинком. Пробился солнечный свет, жуткая тень улетела к центру города, а воины Империи, пошатываясь, поднялись на ноги — рунный клинок придал им сил.

Норсы пошли в атаку. Пендраг не сводил глаз с воина, который вел их в бой.

На нем была облегающая, дивно светящаяся серебристая броня, на плечи ниспадали чудные черные волосы. В каждой руке у него было по мечу, которыми он владел с потрясающим искусством. Глядя, как воин играет с мечами, Пендраг подивился тому, что движения его кажутся ему знакомыми. Зигмар говорил, что видел среди норсов убийцу Равенны, но до сего момента Пендраг не верил в это, считая невозможным. Чисто выбритый и очень опрятный, этот человек казался совершенно неуместным среди норсов. У Пендрага екнуло сердце, когда в лице воина он признал черты своего старого доброго друга Триновантеса.

— Герреон, — прошептал он.

Их разделяло около пятидесяти ярдов, но Герреон будто услышал его, и улыбка умопомрачительной красоты озарила его лицо. Он направился навстречу Пендрагу.

Из сотни тех, кто стоял рядом с Зигмаром, треть свалилась замертво при виде приземлившегося среди них отвратительного существа. Другие в ужасе убежали прочь. Остались несколько храбрецов, способных преодолеть охвативший всех страх. Подобно самым темным людским и звериным желаниям, связанным воедино в кошмаре, это творение Тьмы появилось на свет из кровавых снов.

Громадное мускулистое тело чудовища в четыре раза превышало рост человека и стояло на ногах с выгнутыми назад коленными суставами. Заключенная в оболочку из бронзы и железа, плоть его была отвратительного цвета обуглившихся трупов, жесткая шерсть воняла смертью. Морда клинообразной рогатой головы была полна зубчатых клыков, глаза пылали, как отверстия в склонах вулкана.

За спиной колыхались огромные крылья из клубящейся тьмы, и когда громадная туша приземлилась, то каменные плиты треснули. В одном мясистом кулаке она сжимала бронзовый топор, в другом — кошку-девятихвостку, концы ее колючих плетей завершались стенающими черепами, из пустых глазниц которых капала кровь.

— Демон, — прошептал Зигмар, и тут колоссальный зверь взревел, обнажив клыки и сотрясая основание храма. На землю посыпались каменные глыбы, в городе разбились все стекла.

— Сохрани нас, Ульрик! — воззвал побледневший Редван. Словно отвечая ему, сердито вспыхнуло Пламя Ульрика, рассерженное осквернением сакрального места.

— Я тебя предупреждал: пожалеешь о своем желании сражаться с демоном, — напомнил Зигмар.

— Я думал, что мы уже прошли это в болотах у Марбурга.

— То были не настоящие демоны, а вот это — истинный демон.

— Как же нам с ним биться? — спросил Вольфгарт, державший меч дрожащими руками.

Зигмар взмахнул Гхал-Маразом, опустил молот на плечо и отвечал:

— С беззаветной храбростью, друг мой. Это все, что у нас есть.

Громадный демон шагнул к ним, раздвоенные копыта крушили камни.

В Зигмаре вскипела кровь, он разъярился при виде демона и жаждал его уничтожить. То предстала пред ним мощь Темных Богов, и во рту стало горько.

Рядом с Зигмаром осталось человек тридцать храбрейших из храбрых, только мало кому суждено было пережить бой с таким могучим и сильным врагом. Вот вспыхнули тьмой крылья демона, и он уже среди них. Полдюжины человек сразу погибли, поверженные одним ударом топора. Троих рассек удар плети. Брызнула кровь и зашипела, когда демон впитывал ее своей раскаленной, словно печь, кожей.

Он двигался, словно кошмарный фантом, туша его перемещалась размытым пятном, словно глаза отказывались следить за дьявольским существом из страха безумия. Зигмар бросился в сторону, когда плеть демона с громоподобным грохотом обрушилась на каменные плиты храма, которые при этом крошились, как земля при вспашке.

Зигмар перекатился и вскочил на ноги, над ним возвышался сверкающий чернотой демон. Полетел вниз топор, император отпрыгнул назад, и громадное оружие с силой кометы вонзилось в землю. Удар отшвырнул Молотодержца, и с недостроенных стен храма снова посыпались камни. Рядом упала глыба изрядного размера, и Зигмар сплюнул каменную пыль.