Жена авторитета - Ромеро Екатерина - Страница 3

Руслан считал, что я им пользовалась? Что просто брала его деньги, меняя их на комфорт? Я не знаю, боже, от этих догадок уже болит голова.

В это вечер я не выпускаю телефон из рук, но Руслан не звонит. Ни сегодня, ни завтра, ни следующие полгода. Он исчез из нашей жизни, просто выбросил нас за борт так легко.

***

Я приезжаю еще несколько раз к нашему дому. Да, не гордая, плевала я на эту дурацкую гордость. Я просто не понимаю. Искренне не понимаю, что я сделала не так.

Лихорадочно прокручиваю в голове последние недели, месяцы даже, все было нормально, либо мне просто так этого хотелось.

У нас не было общих детей, все никак не получалась беременность, но Руслан однажды сказал, что у нас есть Тимоша и ему этого достаточно. А вдруг нет? Вдруг поэтому боже, что мне думать? Я извела себя уже вся.

В доме никто не появлялся, калитка заросла травой, никаких следов – вообще ничего не было. Я заезжала в банк, Руслан действительно оставил мне огромную сумму денег, которой хватило бы на несколько лет безбедной жизни, но, если честно, я боюсь брать оттуда даже копейку. Вот тут уже моя гордость сыграла. Не возьму, не буду, сама заработаю как-то.

Не так, не после того, что он мне тогда сказал. Нельзя, удавлюсь лучше, но счет его не трону. Не мое, не я заработала.

Я перевожу Тимошу в другую школу, ближе к центру, а сама снимаю комнату для нас. После тех условий, в которых мы жили, все очень скромное, но я не тяну деньги со счета. Не нужны мне его подачки, и так проживу. Сама подниму Тимошу, тем более, как выяснилось, он только мой, а не наш общий.

Я устраиваюсь на работу дизайнером, но спустя два месяца меня увольняют, отдав предпочтение другому специалисту, прошедшему по блату.

Нет протектората, нет помощи, и, когда заработанные за это время деньги заканчиваются, я сажусь на кровати, обхватив себя руками.

Я звоню ему каждый день все эти шесть месяцев. Я звонила ему на работу, но никто не знает, куда делся Руслан. Его просто нет, и никто его не видел. Бизнес он продал, машину тоже.

Но ведь так не бывает, он не мог просто взять и пропасть. Без причины.

Нет, я не верю. Он говорил мне, что любит. Говорил честно, я верила ему.

И я начинаю анализировать тот наш разговор. Снова уже немного успокоившись. Почему он так сказал? Пусть повторит мне это снова.

— Аль, скажи честно: Руслан бросил нас?

— Я не знаю. Думаю, что нет.

Мы ужинаем на кухне вечером. Тимоша ковыряет вилкой в тарелке. Я стараюсь быть милой и веселой, но даже ребенок уже видит, как паршиво я играю.

— Это из-за меня. Я вам мешал, потому что неродной Руслану. Вы своих детей хотите.

— Нет! Нет, Тимофей! Это НЕ из-за тебя. Даже думать не смей об этом! Мы все для тебя сделаем. Ты наш ребенок, ты мой брат. Это даже не обсуждается! — огрызаюсь, поднимаясь из-за стола. — Прости. Прости, родной. Я просто устала.

— Ты тоже прости. Я так скучаю по Руслану. Он и ты мне ближе всех. Вы моя семья.

— Я знаю, малыш. Я все знаю.

— А если у Руслана другая семья? Аль, что, если он нас предал?

— Он не мог. Не мог просто. Кто угодно, но только не Руслан. И никогда не сомневайся в нем! Все будет хорошо, Тим. Выше нос.

— Ты знаешь, где он?

— Нет, но я обязательно его найду. Если будет нужно, я к самому дьяволу за ним пойду.

И тогда я меняю тактику. Я устраиваюсь официанткой в кафе по вечерам, это дело уж точно знаю прекрасно, а днем ищу Руслана в городе.

Он не мог затеряться, его многие знают, но, как назло, никто не может мне дать ответ. Где мой муж? Куда он делся, есть ли он вообще в городе?

Отчаяние, страх, непонимание. Я не могу его забыть. Я спать без него не могу, я так привыкла к тому, что Власов рядом.

Первые месяцы думала, сойду с ума, и только Тимоша не давал раскисать, нельзя мне.

Ревела в подушку от обиды, но все еще ждала его звонка, встречи и весточки.

Ну, не будь ты таким гордым, просто скажи мне, что ты жив, и я отстану. Два слова, и идиотка Аля больше не будет вас беспокоить, господин Власов. Но не было ничего, и тогда я пошла на последний шаг. Последнюю попытку.

Тимка был в школе, и я воспользовался временем, чтобы вернуться в тот самый клуб, где Руслан меня где мы с ним проходили девять кругов нашего ада.

То же здание, те же декорации, только я теперь другая. Повзрослевшая, пожалуй, пять лет ведь пошло.

Здесь давно новый хозяин, весь новый персонал, даже ремонт сделали.

Я осторожно прохожу внутрь, флешбэки прошлого врезаются в память, но я давлю их на входе.

За барной стойкой пара мужчин, они окидывают меня липким взглядом. Отворачиваюсь, не хочу их видеть, слишком многое было в этом клубе. Я все помню, хоть и стараюсь не вспоминать.

— Извините, пожалуйста, можно задать вопрос?Ловлю официантку.

— Да. Что вы хотели?

— Руслан Власов. Он не появлялся здесь?

— Да, я помню такого, но его очень давно здесь не было. Года четыре точно.

Никто не знает, ни одна живая душа, и, пробыв в клубе еще немного, я выхожу на улицу, но, как только оказываюсь на свежем воздухе, сзади меня кто-то окликает:

— Эй, фифа!

Я оборачиваюсь, но слишком поздно. Их двое, и они быстро надевают мне мешок на голову. Я реагирую, пытаюсь ударить одного из них, но они сильнее.

Мне больно заворачивают руки за спину и связывают их скотчем. Прямо среди белого дня заваливают на асфальт, фиксируя на месте.

Кажется, я ору до срыва связок, а после чувствую невесомость и тухлый багажник машины как свою следующую инстанцию.

Так я попадаю в ад снова. И я сама сюда пришла.

Глава 4

Глухой удар, я не падаю — меня бросают, точно мешок картошки. Кажется, я отключилась и только-только прихожу в себя. И ничего не вижу, мрак, непроглядная тьма, и что-то сильно впивается в глаза и руки.

Хочу закричать и не могу. Ничего не могу, не получается. А дальше хлопок двери машины, они остановились, скрипнули ворота.

Их двое в машине, еще один встречает. Какие-то незнакомые имена, нерусские, чужие.

— Куда ее?

— В общую. Там разберемся, да поживее, время!

— Пошла, пошла! Шевели копытами!

Кто-то грубо стаскивает меня вниз, и я больно плюхаюсь на землю. Ослепшая, дезориентированная, в абсолютном шоке.

— Вставай, курица, не то пристрелю сейчас, живее!

Свет. Настолько яркий, что щиплет глаза. Наконец с меня сняли этот жуткий мешок, грубо толкнули в спину.

Судорожно хватаю носом воздух, рот заклеен скотчем, жжет шрам на щеке, он сейчас горит просто.

Быстро осматриваюсь по сторонам. Мы где-то за городом, одноэтажное большое желтоватое здание, похожее на заброшенную больницу или что-то вроде того. Деревья вокруг, такие высокие ели, и поезд где-то недалеко, то и дело стучат вагоны по рельсам.

— Пошла, коза, не то я за себя не ручаюсь!

Меня сбивают с ног, когда я упираюсь, а после и вовсе хватают за связанные руки и тащат внутрь, согнув почти вдвое. Точно опасную преступницу, тогда как они сами выглядят именно таким образом.

Все в одинаковых черных снаряжениях, коротко стрижены, большие и вооружены до зубов. Охрана, ее здесь так много, она быстро закрывает трехметровые ворота – и все, так я попадаю в самый настоящий ад. От ужаса зуб на зуб не попадает, я продрогла до костей, проходит каких-то секунд пять, прежде чем меня заводят в здание. Коридор, потом еще и еще один, большое помещение, и я просто прихожу в ужас, когда вижу это: десятки девушек! Все преимущественно блондинки, молодые, есть моложе меня.

Они стоят на коленях, связанные так же, как и я. Кто-то плачет, кто-то молчит, кто-то молится. Впереди еще двое боевиков с автоматами. Что это, господи, что это такое

«Тимоша!» – проносится в голове. Он скоро придет, а меня дома нет. Он испугается, я не могу, я просто не имею права.

Боже, какой же дурой я была. Зачем, ну зачем я поперлась в тот клуб, он всегда мне приносил беды, и в этот раз особенно.