Бывшие. Опять ты! - Градцева Анастасия - Страница 6

Я увлекаюсь, начинаю ехать быстрее, и мне тут же становится страшно.

Переломанный копчик уже видится мне в моих страшных кошмарах.

Резко затормаживаю, переводя вес на пятки — и останавливаюсь. Совсем.

Пытаюсь опять поехать, но не получается. Впереди маленькая горка, и я затормозила как раз перед ней. А должна была, наверное, заехать в нее на скорости.

А теперь уже никак.

Ни вперед, ни назад.

Упс.

Я растерянно оглядываюсь.

Мимо меня проносятся люди. На сноубордах, на лыжах, есть совсем дети, есть постарше, один даже с длинной седой бородой.

Никто не останавливается, один даже задевает меня плечом так, что я чуть не падаю.

— Мешаешь! — кричит он.

— А я что сделаю? — ору я ему в спину.

Ну реально, что я сделаю?!

Были бы лыжи, можно было хоть палками оттолкнуться. А тут палок нет, обе ноги прикованы, стоишь как дура, еще и других людей бесишь.

Можно, наверное, попробовать отстегнуть ботинки, но я ведь потом их даже обратно не смогу застегнуть!

Боже, как ужасно.

«Зачем я вообще сюда поперлась? — в панике думаю я. — Ну вот зачем? Что я и кому хотела доказать? Еще и этот Андрей гребаный. Затащил меня сюда и свалил. Скучно ему, видите ли, стало!»

— Женщина, в сторону отойдите, если не едете! — опять кричит мне кто-то за спиной.

— Да не могу я! — тоже срываюсь на крик я.

Девушка в алом лыжном костюме презрительно меня объезжает, кинув мне еще пару неприятных слов, и в тот момент, когда я уже готова сорвать с ног эту хрень и топать вниз пешком, потому что хуже уже быть не может, я слышу сзади еще один голос.

Знакомый, как собственное отражение в зеркале.

— Катя?

Твою ж налево.

Последний, перед кем я бы хотела опозориться, это Сафонов. И именно его судьба мне и прислала.

За что?! Где я так провинилась?

— Не я это, — бормочу я раздраженно себе под нос.

Но бывший муж все-таки тормозит рядом со мной, весь такой на лыжах, в шикарной черно-бирюзовой куртке, и приподнимает зеркальные очки.

— Что-то случилось? — спрашивает он.

— Я застряла, — неохотно объясняю я.

Сафонов оглядывает меня.

— В каком смысле? — уточняет он.

— В таком, что я не могу дальше ехать. Видишь — там горка. А я уже остановилась.

Он задумывается, машинально выставляет вперед руку, не позволяя проезжающему мимо лыжнику меня задеть, и я вдруг вопреки всему — вопреки стыду, злости, беспомощности — чувствую облегчение.

Мой бывший муж очень тяжелый человек. С невыносимым характером.

Но я на миллион процентов уверена, что он меня тут не бросит.

— Так, — говорит Сафонов решительно. — Я понял. Берись за мою палку, я тебя дотащу.

— Мне нельзя хвататься за твою палку, мы вообще-то разведены, — мрачно шучу я.

Андрей бы на такой уровень юмора только закатил глаза, а Сафонов откровенно ржет.

— Ну тогда давай за руку, — отсмеявшись, говорит он и сам берет меня за запястье, чуть выше перчатки. — За руку точно можно.

— Можно, — эхом повторяю я.

Бывший муж тянет меня за руку, и я наконец трогаюсь с места.

Забираюсь на ту самую горочку и ору ему:

— Дальше не надо!

Сафонов отпускает меня, и вниз я съезжаю сама.

Быстро съезжаю! Не то что до этого!

Не потому что мне не страшно — мне очень, блин, страшно! — но ведь Сафонов смотрит.

Я и так уже застряла посреди горы, как дурочка, надо хоть сейчас показать ему, что я вообще-то еще ого-го!

Рассекаю на сноуборде, живу свою лучшую жизнь и… да твою же мать!

Я не удерживаю баланс и лечу в снег. Вовсе не боком, как учил меня Андрей, а спиной. А если еще точнее, то задницей.

Но копчик вроде жив. Вот и плюсы пышной попы — страхует при падении.

Лежа в снегу, я верчу головой.

Есть ли шансы, что бывший муж уже свалил с горы и не видел моего позора?

— Помочь?

Ноль шансов.

— Ты следишь за мной что ли? — со вздохом спрашиваю я.

— Нет, просто сзади ехал. Давай руку, помогу встать.

— Я не беспомощная!

— Я в курсе. Давай руку.

Я презрительно фыркаю и ожесточенно дергаюсь, пытаясь подняться сама. Когда на ногах доска, это тот еще вызов.

Но я готова к вызовам! Я можно сказать, создана для них!

— Жук упал и встать не может, — задумчиво говорит Сафонов, с интересом глядя сверху вниз на мои бесплодные попытки. — Ждет он, кто ему поможет. Помнишь, Лиза такой стишок придумала, когда маленькая была?

— Это не Лиза придумала, это Маршак написал, — бурчу я.

— Да? — искренне удивляется он и протягивает мне руку, за которую я машинально хватаюсь. — А я всю жизнь думал, что это она сама.

— Ну ты у нас отец года, тут никто не сомневается, — ядовито сообщаю я, вставая на ноги, и только тут соображаю, что Сафонов специально меня отвлек.

И поднял.

Вот же зараза.

— Спасибо, — буркаю я и снова еду.

Здесь уже нормальный уклон, можно самой стартовать — без его помощи.

Но он все равно держится немного позади меня и кричит «Умница», когда я решительно преодолеваю следующую горку, заезжая на нее, как надо.

Я ничего не отвечаю, но в груди расцветает гордость.

Есть еще порох в пороховницах! Рано меня отправлять на свалку истории!

Так и скажу пацану в прокате, когда буду сдавать этот блядский сноуборд.

У подножия горы мы оказываемся вместе с Сафоновым.

Я качусь на доске, он рядом неторопливо скользит на лыжах.

— Еще разок? — спрашивает он.

— Ни за что. — Я ищу глазами голубую куртку Андрея, чтобы придушить его и закопать прямо у подножия горы, но он куда-то предусмотрительно смылся.

— Испугалась? — Сафонов поднимает очки на лоб и прищуривает свои темные глаза. — Это нормально. Горы они вообще-то не для всех.

— А для кого? Для избранных что ли? — вскипаю я.

Он молча и насмешливо улыбается.

Невыносимо.

— Поехали, — угрюмо говорю я.

Кто-то меня слишком хорошо знает.

Сафонов самоуверенно лыбится и машет в сторону подъемника:

— Вперед!

— Ой нет. — Я вдруг останавливаюсь и машу рукой. — Слушай, я передумала. Это нужно же будет ботинки отстегивать, а я не умею.

— Я помогу. Это должно быть несложно.

— И ехать просто так неинтересно, нужно тогда наперегонки, — вслух размышляю я.

— Давай наперегонки, — кивает он.

— С тобой? — Я фыркаю. — Очень честное соревнование получится! Ты тут уже много раз катался, с инструктором учился и все такое, а я не такая продвинутая.

— Я дам тебе фору, — обещает Сафонов.

— Сколько?

— Тридцать секунд.

— Пфф! Я пошла в номер.

— Минуту.

— Пойдет.

Я сдержанно киваю, но на самом деле с трудом сдерживаю улыбку.

Сафонов ненавидит, когда вдруг срывается то, на что он уже рассчитывал. В таком состоянии с ним проще всего вести переговоры, можно на многое его прогнуть.

Интересно, он сам о себе это знает?

Мы снова поднимаемся наверх.

Сафонов честно встает передо мной на колени и помогает мне пристегнуть ботинки.

— Считай до шестидесяти, — говорю я, надвигаю на лицо очки и стартую.

И, конечно, я еду не быстро. Я же не самоубийца.

И, конечно, Сафонов, повернутый на соревнованиях так же, как и все мужики в мире, вскоре проносится мимо меня.

— Поднажми! — кричит он.

— Да щас, — бормочу я, внимательно следя за тем, чтобы снова не застрять у горки.

Когда я наконец спускаюсь вниз, Сафонов там уже замучился меня ждать.

— Не помогла тебе фора, — хмыкает он с очень победоносным видом.

— Поздравляю, — небрежно говорю я. — Тебе же, как всегда, нужно почувствовать себя героем. А на моем фоне это, как всегда, сделать проще всего. Рада была помочь подлечить самооценку.

С его лица мгновенно слетает веселье.

Я тоже его хорошо знаю. Слишком хорошо.

И знаю, куда и как бить, чтобы было больно.

— Забавно, что тебе никогда в жизни не приходило в голову поддаться мне, — задумчиво говорю я. — Мне даже стало интересно: а вдруг ты стал мудрее и дашь мне сейчас выиграть? Собственно, я ради этого и полезла второй раз на гору. Провела эксперимент. Но, как мы только что выяснили, некоторые вещи не меняются.