Безжалостный. Он вернулся за мной - Матвеева Инна - Страница 3

Понятия не имею, о чём она, но на всякий случай выдавливаю улыбку.

— Конечно.

— Правда, Ева? — насмешливо уточняет Глеб, при этом хмурясь. — Тебе меня не хватало? Ты скучала?

Его вопросы звучат с нажимом, да и взгляд давит. Хотя уверена, мы оба прекрасно знаем ответ. Который я, наверное, всё равно при всех дала примерно такой — даже если бы слышала, о чём Ира. Она же за всех говорила.

Хотя вопросы Глеба были конкретно ко мне... Может, пора напомнить ребятам про подарок? Не нравится мне, как на нас посматривать начинают.

И вообще, что за фарс они тут устраивают? В смысле, скучали по нему? Да прям жесть как, ага. Что-то я не замечала, чтобы кто-то из группы с ним общался вообще. Глеб слишком очевидно не вписывался в наш дружный коллектив с самого начала.

И какого ответа он от меня сейчас ждёт, я даже не представляю. Да и ребятам пора бы разрядить неловкую паузу, нет?

— Так же сильно, как и вся группа, — глядя ему в глаза, твёрдо говорю.

Звучит, возможно, даже мило — но уверена, Глеб улавливает истинный посыл. Зачем бы сюда ни пришёл, а прекрасно знает, что на деле тут никому не нужен. И мы все ему, очевидно, тоже никогда не были нужны.

Криво ухмыляется. А я резко поднимаюсь под его безотрывным взглядом.

— Я отойду ненадолго, — бросаю всем.

Глава 3. Ева

На веранде тоже есть бутылка: вроде как с шампанским. Хорошо, что вышла с бокалом... Подливаю себе. Сейчас мне это надо.

Ничего не случилось... Я прекрасно знаю это. Но так же ясно чувствую, что всё происходящее сегодня — только начало. Чтобы это ни значило.

И зачем всё-таки Глеб вернулся?

Закрываю глаза, вдыхая прохладный вечерний воздух загородного дома. Там, в доме, Глебу сейчас вручают подарок — хорошие смарт-часы, насколько я знаю. В итоге решили остановиться на них. Даже не представляю, как он отреагирует. Вряд ли ожидал... Но с другой стороны, не сказать, что прям источает дружелюбие. Да, общается с ребятами, но без особого энтузиазма.

Хоть сам понимает, зачем? Глеб не похож на тех, кто будет делать что-то, потому что чувствует, что надо. Неужели всё-таки хочет влиться в коллектив?

— С чего ты взяла, что можешь продолжать безнаказанно выёбываться на меня? — неожиданно слышу знакомый голос за спиной.

Непроизвольно закусываю губу, задрожав всем телом. Глеб... Быстро он освободился. Или сразу за мной вышел?

Нет, не эти вопросы меня сейчас волновать должны. Он же впервые разговаривает со мной вот так напрямую — давая понять, что ничего не забыл и не простил. Не намёками неоднозначными сыпет, а взглядом непримиримым прожигает.

Я прям как будто чувствую, как его особенно синие сейчас глаза оставляют ожоги мне на коже. Так и не нахожусь с ответом.

— Что, уже не такая смелая? — недобро ухмыляется Глеб, забирая из моих несопротивляющихся пальцев бокал. Осушает его, продолжая смотреть на меня. Его губы касаются ровно там, где недавно были мои... От этого ещё больше не по себе.

— Я не... — только и выдавливаю охрипшим от молчания и волнения голосом.

— Вечно ты кем-то прикрываешься, — перебивает меня Глеб, хотя я не то чтобы знала вообще, что собиралась сказать. — То ментами, то группой... А наедине предъявлять слабо?

— Мне нечего предъявлять, — наконец заставляю себя сказать что-то более решительно.

Может, даже хорошо, что Глеб решил обсудить всё, как есть. Может, мы сейчас как раз закроем эту порядком меня напрягающую тему...

Он откладывает выпитый бокал к стоящей на столе бутылке. Оглядывает меня нечитаемым взглядом, чуть склонив голову набок. От этого жар снова прокатывается по моей так и не остывшей даже на прохладном воздухе коже. И я спешу заговорить:

— А вот тебе да, есть что мне предъявлять, и... — умолкаю, потому что Глеб вдруг рывком сокращает между нами расстояние.

И не просто сокращает... Резко и легко поднимает меня, сажая на открытый подоконник веранды. А сам устраивается у меня между ног с этой своей нехорошей ухмылкой, больше напоминающей оскал. Толком не дышу, потому что Глеб не только действует ошеломляюще, но и смотрит ещё более обжигающе. Такое ощущение, что собирается сжечь меня заживо.

— Ч-что ты делаешь? — с трудом узнаю свой голос. Больше на писк похоже.

Глеб делает издевательское движение бёдрами ко мне, из-за чего весь воздух покидает мои лёгкие. Мне кажется, или я и вправду чувствую его стояк?

Божечки... Глеб пьян, или что?

— А что ещё с тебя взять? — насмешливо интересуется. — Ты и так от меня трясёшься. Так пусть хоть по делу будет.

У меня в голове всё слишком плывёт из-за того, как мы сейчас близко, где соприкасаемся... Руки Глеба лежат по обе стороны от меня, и я не решаюсь двинуться в какую-либо из них. Да и как это сделать, когда между моих широко разведённых ног стоит этот наглый тип, который меня вот так и усадил?

Он делает ко мне едва уловимое движение, и мои пальцы сами собой цепляются ему за ткань футболки на плечах. Я так, конечно, не смогу оттолкнуть... Но хотя бы как будто удерживаю. Наверное...

— А я... — снова начинаю непонятное даже мне самой. Слова Глеба как-то слабо осмысливаются в моей голове, что уж там ответ давать?

Договорить у меня шансов никаких — и без того откровенно зажимающий меня Соколов вдруг наклоняется так, чтобы чуть прикусить мне верхнюю губу. Ощутимо, неожиданно, с оттяжкой. И тут же хмыкает, глядя туда, где коснулся губами и зубами.

А у меня и там, и по всему телу горит. Сердце больно ударяется о рёбра, а я только и могу, что наверняка ошарашенно смотреть на него. Его же это так забавляет, судя по мелькнувшему блеску в глазах?

Что это было вообще? Зачем?

— Ты так и не придумала, как извиняться передо мной будешь, — невозмутимо обозначает Глеб ту самую реальность, о которой, я надеялась, он забыл. — Я так понял, предоставляешь выбор мне?

Мотаю головой, уже не цепляясь ему в плечи, а пытаясь оттолкнуть, потому что руки Глеба перебираются мне на тело. Одна ложится на талию, другая на шею так, что большой палец движется по ней к подбородку. А у меня на местах, где касаются его пальцы, горит буквально. Долбанный Глеб как будто полностью вышибает из меня контроль над разумом каждым своим действием. Ещё и смотрит при этом изучающе-любопытно. И со странной серьёзностью.

— Нет, я вообще-то придумала, — стараюсь тоже сверлить его взглядом, только возмущённым. Но сказать, чтобы отвалил, не решаюсь. — Правда придумала.

Глеб издаёт смешок, при этом продолжая смотреть на меня тем самым тёмным обжигающим взглядом. То ещё сочетание...

— Вот как, — вкрадчиво проговаривает, клонясь ко мне так, что я улавливаю его дыхание. Оно щекочет мою и без того нон-стопом покрывающуюся мурашками кожу. — Говори.

Легко ему сказать... Я не то что говорить, я и дышать сейчас не то чтобы способна! Даже не знаю, какими усилиями умудряюсь в мыслях судорожно подбирать варианты. Вряд ли Глеб имеет в виду извинения только на словах, даже на самых проникновенных, которые только есть на свете.

Чёрт возьми... Он всё ещё вжимается в меня стояком. Как вообще Глеб умудряется быть таким почти невозмутимым, когда у него стоит?

— Я... — судорожно пытаюсь спасти ситуацию, и мозг всё-таки приходит на выручку. Вспоминаю, что мы однокурсники, и программа у нас одна. — Я буду делать за тебя все курсовые, лабораторные, практические и так далее...

— Пфф, — Глеб слегка качает головой, при этом опуская руку с моей шеи вниз, до груди. Вздрагиваю. И, не выдержав, перевожу свою руку с плеча на его: чтобы хоть притормозить её. — Уверен, что я справлюсь со всем этим куда круче тебя, — заявляет он почти буднично, словно ничего такого сейчас не происходит.

А у меня сердце зашкаливает, и я уже близка к тому, чтобы умолять Глеба отпустить меня. Потому что чувствую, что просто не смогу так дальше — что бы это ни значило.

— Не трогай меня, — пытаюсь говорить уверенно. — А по поводу всех этих работ: во-первых, так ты будешь отдыхать от них, у тебя появится больше свободного времени; а во-вторых, я уверена в обратном, что сделаю круче тебя.